|
| | | | Проблемы современной экономики, N 2 (98), 2026 | | | | ВОПРОСЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ И ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ | | | |
| | Щеглов М. Ю.
аспирант кафедры экономической теории и экономической политики
Санкт-Петербургского государственного университета
| | | | В статье исследуется эволюция монетарных инструментов стабилизационной экономической политики в условиях кризиса 2022 года в России. Автором систематизирован теоретический подход к выделению конвенциональных и нестандартных инструментов денежно-кредитного регулирования. На основе эконометрического моделирования с применением методов регрессионного анализа и векторной авторегрессии (VAR) проведена оценка результативности мер, реализованных Банком России и Правительством РФ в период 2022–2023 гг. Показано, что оперативное применение комплекса административных и рыночных инструментов (включая повышение ключевой ставки, введение ограничений на валютном рынке, обязательную продажу валютной выручки, перевод расчетов за экспорт газа в рубли, а также фискальное стимулирование) позволило купировать шок платежного баланса, стабилизировать курс рубля и предотвратить затяжную рецессию. Контрафактическое моделирование демонстрирует, что при сохранении параметров монетарной политики предшествующего периода равновесный курс рубля составил бы 110–120 руб./долл. против фактических 90–100 руб., а кумулятивный прирост потребительских цен достиг бы 123% вместо реальных 111,7%. Делается вывод о существенной эволюции инструментария стабилизационной политики в России, обеспечившей адаптацию экономики к внешним шокам и переход к восстановительному росту. | | Ключевые слова: стабилизационная политика, монетарные инструменты, денежно-кредитная политика, центральный банк, Банк России | | УДК 338.22.01, 338.22.021.2; ББК 65.012.2 Стр: 69 - 73 |
Введение. Проблема сглаживания циклических колебаний экономической конъюнктуры занимает ключевое место в макроэкономической теории. Представители нового классического подхода акцентировали внимание, прежде всего, на обеспечении устойчивого долгосрочного экономического роста, отводя второстепенную роль задачам снижения краткосрочной волатильности. Как свидетельствуют расчёты Р. Лукаса, потенциальные выгоды от устранения циклических флуктуаций оказываются менее значимыми по сравнению даже с незначительным ускорением темпов долгосрочного роста [1]. Однако современные исследования, в том числе выполненные в рамках нового кейнсианского направления, подчеркивают важность стабилизационной политики как фактора, способствующего переходу экономики на более высокую траекторию роста [2].
Актуальность исследования денежно-кредитных инструментов стабилизационной политики на предмет сущностного изменения инструментов пресечения распространения кризисных импульсов в российской экономике обосновывается изменившимися условиями функционирования российской экономики после кризиса 2022 года. Возрастание глобальной инфляции на фоне усиления геополитической напряженности, замедление темпов роста мировой экономики, значительный рост государственных расходов консолидированного бюджета РФ и дисконта на нефть марки Urals, а также санкции, финансовые ограничения, изменения логистики торговли и финансовых операций России с другими странами накладывают дополнительные издержки и влияют на инфляцию, динамику экономического роста и стабильность экономической системы.
В статье выявляются закономерности, особенности, последствия кризиса 2022 г. и анализируется эволюция монетарных инструментов стабилизационной политики в России до и после кризиса 2022 года. Целью исследования является выявление ключевых монетарных инструментов стабилизационной экономической политики в условиях геополитических шоков и оценка их эффективности для купирования шоков и преодоления последствий кризиса.
Исследование строится вокруг центральной гипотезы о том, что политика российских денежных и финансовых властей позволила снизить потенциальные экономические издержки от внешних шоков в период кризиса 2022 г.
Для проверки поставленной гипотезы автор опирается на изучение стабилизационной политики в рамках макроэкономического консенсуса нового кейнсианства и нового классического подхода. Под стабилизационной политикой понимается комплекс мер государственного вмешательства, направленных на смягчение циклических колебаний экономической конъюнктуры (рецессий или перегрева), ускорение адаптации к новому равновесию для достижения целевых макроэкономических показателей (занятости, инфляции, выпуска и пр.). Под монетарными инструментами понимаются операции, осуществляемые центральным банком с контрагентами, соответствующими установленным регулятором критериям.
Необходимостью статистической оценки эффективности монетарных инструментов стабилизационной политики, используемых в кризис 2022 гг. в России, обуславливается применение метода векторной авторегрессии (VAR).
Современный подход к рассмотрению политики центрального банка предполагает увязку конечных и промежуточных целей с набором основных инструментов. В общем виде, анализ практики центральных банков позволяет выделить две группы монетарных инструментов.
1. Рыночные — инструменты воздействия на денежный рынок через участие в рыночных сделках с финансовыми активами на конкурентной основе (данные инструменты не нацелены на изменение институциональной структуры рынка);
2. Административные — меры прямого регулирования денежно-кредитной системы, которые носят обязательный и регуляторный характер и в большей степени меняют структуру рынка.
Классический набор инструментов центрального банка — это 4 основных инструмента: резервные требования, операции постоянного действия, операции на открытом рынке и ключевая ставка (ставка рефинансирования) [3, 4].
Помимо традиционных (классических) инструментов монетарной политики, в современной экономике также обращают внимание и на нестандартные. К подобным инструментам можно отнести: покупку активов и заявления о намерениях (forward guidance) [5]. Покупка активов может осуществляться в рамках количественного смягчения, кредитного смягчения или контроля кривой доходности. Заявления о намерениях, или словесные интервенции (Forward Guidance) предполагают публичные разъяснения центральным банком своей позиции относительно текущего и прогнозируемого состояния экономики [6]. Данный механизм включает описание мер, необходимых для достижения установленных целевых показателей, а также информирование об условиях, при которых регулятор может пересмотреть подход к реализации монетарной политики [7, 8].
С 2015 года политика Банка России ориентирована на применение инструментов в рамках режима таргетирования инфляции, в первую очередь — изменение ключевой ставки. Также в рамках реализации бюджетного правила Банк России проводит валютные интервенции по продаже валюты. С 2016 года Банк России также уделяет особое внимание коммуникации как инструменту монетарной политики: происходит расширение каналов коммуникации, ориентация на разную аудиторию [9].
Кризис 2022 года стал серьезным испытанием для Банка России, поскольку внешнеполитический шок ударил сразу по нескольким направлениям: ограничение доступа к глобальному финансовому рынку и заморозка или расформирование биржевых фондов с российскими активами на американских и европейских биржах, ограничение прямого экспорта российских товаров (нефть, газ, зерно и пр.), ограничение импорта в Россию зарубежного оборудования и продукции, а также рекордный уход зарубежных компаний с российского рынка (потеря рабочих мест, налогов в бюджет) и стимулирование активного вывода (или продажу) иностранного капитала из страны.
Со стороны спроса последствия внешнего воздействия проявились наиболее остро на российском финансовом рынке, выразившиеся в рекордном обвале фондового сегмента, в совокупности с шоком платежного баланса, обусловленным блокировкой корреспондентских счетов Банка России и введением ограничений на поступление валютной выручки в страну, что спровоцировало резкую девальвацию национальной валюты. Дальнейшее развитие событий характеризовалось действием эффекта переноса валютного курса в цены, что привело к удорожанию импортной продукции. Указанные процессы, в свою очередь, стимулировали рост инфляционных ожиданий экономических агентов, формируя устойчивую инфляционную спираль [10]. Девальвация рубля в кризис 2022 г. характеризовалась крайне высокой динамикой и темпами эффекта переноса: за период с 28 февраля по 4 марта цены выросли на 2,2%, в течение следующих двух недель — на 5,38% [11], при ранее наблюдавшихся в экономике 3–5% в течение месяца [12].
Шок предложения, выразившийся в сокращении объемов производства, был обусловлен разрывом сложившихся хозяйственных связей. Данный процесс явился следствием введения санкционных ограничений со стороны Соединенных Штатов, государств Европейского союза и других стран, направленных как на запрет приобретения российской экспортной продукции, так и на ограничение поставок в Россию импортного оборудования. Наибольшее воздействие эмбарго и санкции оказали на сектора российской экономики, в наибольшей степени зависящие от импорта [13]. Механизм данного влияния обусловлен ростом производственных издержек и увеличением себестоимости выпускаемой продукции, вызванным необходимостью замещения контрагентов либо через обращение к внутренним поставщикам, либо посредством параллельного импорта. Визуально распространение шоков кризиса 2022 года представлено на рис. 1. | | |  | Рис. 1. Механизм распространения шока в российской экономике (сценарий 2022 г.)
Составлено автором. |
Кризисные события 2022 года характеризовались высокой динамикой: развертывание происходило в интервале от нескольких дней до нескольких месяцев. В марте среднемесячный курс доллара США зафиксировался на отметке 104,68 руб., а в отдельные торговые сессии превышал порог в 120 руб. Введение Банком России комплекса административных и рыночных ограничений позволило купировать избыточный спрос на иностранную валюту. Начиная с апреля, курс рубля стабилизировался и развернулся в сторону укрепления, опустившись до 79,09 руб. за доллар, а в июне на волне экстремально высокой конъюнктуры мирового нефтяного рынка (среднемесячная цена Brent достигла 109,03 долл. за барр.) — до рекордного уровня 56,98 руб. за доллар. Сложившаяся ценовая динамика обеспечила беспрецедентное сальдо торгового баланса — 314,1 млрд долл. США.
Первоначальная девальвация и разрыв устоявшихся производственно-сбытовых цепочек вследствие санкционного давления привели к резкому всплеску инфляции. Пиковая точка пришлась на апрель 2022 года, когда прирост индекса потребительских цен достиг 17,83% г/г. На начальном этапе реализованный монетарными властями упреждающий сценарий — повышение ключевой ставки до 20% в конце февраля с сохранением на данном уровне до апреля, последующим снижением до 17% и возвращением к докризисной отметке 8% уже в июле — позволил предотвратить перерастание временного ценового шока в устойчивую инфляционную спираль.
На протяжении II, III, IV кварталов 2022 года, а также I квартала 2023 года экономика продолжала находиться в фазе спада, хотя темпы сокращения были уже менее значительными [14]. Введенные ограничения на прямой экспорт российской продукции (нефть, природный газ, зерновые и иные товары), а также на импорт в Россию зарубежного оборудования и готовых изделий привели к дезинтеграции сложившихся логистических контуров у значительной части отечественных компаний. Санкционное давление затронуло как сектор добычи полезных ископаемых, так и обрабатывающую промышленность.
В условиях блокировки международных резервов и значительных ограничений доступа к глобальному финансовому рынку Банк России был вынужден реализовать комплекс экстраординарных мер реагирования. Первоначальная девальвация рубля, сопряженная с сокращением сбережений и инвестиций в национальной валюте, а также с ускорением инфляции через каналы инфляционных ожиданий и импорта, обусловила применение инструментов прямого валютного регулирования и контроля. К их числу отнесены обязательная продажа валютной выручки экспортерами, лимитирование операций с иностранной валютой для физических и юридических лиц, а также перевод расчетов за экспорт природного газа в рубли. В целях курсовой стабилизации и поддержания ликвидности банковского сектора в конце февраля 2022 года ключевая ставка была повышена до 20%. По мере нормализации рыночной конъюнктуры последовало ее поэтапное снижение: до 17% в апреле, 11% в мае и 8% в июле 2022 года.
Введение санкционных ограничений, затронувших хозяйственные связи, экспортные и импортные потоки, потребовало также реализацию мер со стороны Правительства Российской Федерации, которые были направлены на поддержание спроса и снижение инфляции издержек. Среди наиболее значимых мер стоит отметить:
• легализация системы параллельного импорта, предусматривающая поставки через третьи страны;
• механизм льготной ипотеки со ставкой, распространяющейся на приобретение жилья в новостройках, строительство индивидуальных жилых домов и приобретение земельных участков под застройку;
• мораторий на проведение контрольных (надзорных) мероприятий, впоследствии продленный до 2024 года;
• расширение расходов бюджетов всех уровней по основным статьям, включая общегосударственные вопросы, национальную оборону и национальную экономику;
• обновленный механизм бюджетного правила, в соответствии с которым объем пополнения Фонда национального благосостояния определяется не ценой на нефть, а величиной фактической выручки от реализации нефти за соответствующий период.
Благоприятная конъюнктура мирового нефтяного рынка в 2022 году обеспечила значительное пополнение федерального бюджета за счет нефтегазовых доходов. Однако, в 2023 году поступления от нефтегазового сектора существенно сократились, что было частично компенсировано ростом ненефтегазовых доходов [15]. При этом, в 2023 году расходы бюджетной системы Российской Федерации достигли 61 686 млрд руб., а дефицит составил рекордные 4 442 млрд руб. Как и в кризисный период 2022 года, основными источниками покрытия дефицита выступили источники внутреннего финансирования (3 294,5 млрд руб.), средства Фонда национального благосостояния (2 972,2 млрд руб.), дополнительные нефтегазовые доходы (2 972,2 млрд руб.), а также государственные ценные бумаги (2 056,7 млрд руб.). В 2022 году на фоне высоких цен на энергоносители и значительных экспортных доходов бюджетное правило, действовавшее с 2017 года, фактически утратило свою ограничительную функцию: накопленные нефтегазовые сверхдоходы направлялись на финансирование бюджетных расходов.
Для оценки эффективности предпринятых инструментов стабилизации произведем контрафактические сравнение уровня инфляции и курса валюты, полученных с помощью модели VAR за период 2015–2022 г. Так, вектор эндогенных переменных включал в себя: индекс выпуска товаров и услуг по базовым видам экономической деятельности, % м/м (goodst); реальную денежную массу М2 (mt); средневзвешенный курс валютного рынка рубля к доллару США, руб./долл. (rubt); индекс потребительских цен на товары и услуги, % м/м (cpit); объем кредитования организаций, млн руб. (loanst); реальная ключевая ставка (для данных до 2014 года — ставка рефинансирования), % (rt). Реальная ключевая ставка определялась по уравнению Фишера:
 ,
где rt — реальная процентная ставка, et — инфляционные ожидания, rtnom — номинальная процентная ставка.
Порядок переменных для векторной авторегрессии определялся в соответствии с заявленной Банком России монетарной политикой таргетирования инфляции через изменение ключевой ставки (и краткосрочными колебаниями курса рубля до 2015 г.):
Yt = [rt, rubt, mt, loanst, goodst, cpit]
Вектор экзогенных переменных задавался в виде цены нефти марки Urals, долл. США за баррель (oilt):
Xt = [oilt, c]
Данные представлены помесячно. Все переменные были прологарифмированы для получения линейного вида связи показателей и представлены в виде первых разностей, за исключением реальной процентной ставки (использованы только первые разности).
Параметры лага выбирались по критериям Шварца и Ханана-Куина. Стационарность VAR модели проверялась при помощи расширенного теста Дики-Фулера на единичный корень: было установлено, что все обратные корни по модулю меньше единицы и находятся внутри единичного круга. Для проверки отсутствия сериальной автокорреляции остатков применялся тест множителей Лагранжа. | | |  | Рис. 2. Моделируемые и реальные значения курса рубля к долл. США (2022–2024 гг.)
Составлено автором. |
Полученные результаты моделирования представлены на рисунке 2 и на рисунке 3. Как видно на рисунке 2, моделируемые значении курса рубля в большей мере зависят от цены на нефть: укрепление курса рубля происходит лишь в периоды роста цены на нефть в мае 2022 г. и сентябре 2023 г. Более того, заметно, что на конец 2022 года курс рубля к долл. США приобрел бы новое равновесное значение в районе 110–120 руб. против 90–100 руб., наблюдаемых в действительности. | | |  | Рис. 3. Моделируемые и реальные значения сезонно сглаженных ИПЦ м/м, % (2022–2024 гг.)
Составлено автором. |
Значения инфляции (ИПЦ м/м, в %, сезонно сглаженные) отражают схожу картину. Без жестких административных и монетарных мер регулирования экономики курс рубля и цены на нефть оказывали бы более значительное влияние на волатильность инфляции (см. рис. 3). В особенности это заметно в течение 2022 г., когда мы наблюдаем снижение инфляции более резкое, чем в моделируемых значениях. Так, на начало 2023 года кумулятивный (накопленный) эффект инфляции (ИПЦ, сезонно сглаженного) составил бы 123% против 111,7% реальных. Тем не менее, уже в 2023 году моделируемые значения инфляция оказываются ниже реальных. Это обуславливается относительно благоприятной конъюнктурой цен на нефть, а также снижением влияния первичного шока валютного курса.
В целом, реализованные стабилизационные меры в 2022–2023 гг. помогли преодолеть первоначальные шоки в экономике во II квартале 2022 г. Незамедлительная реакция со стороны Банка России по резкому краткосрочному повышению ключевой ставки, принятие административных мер на валютном рынке для стабилизации курса позволили избежать сценария долгой и значительной девальвации рубля. Со стороны Правительства легализация параллельного импорта, расширение программ льготного кредитования физических лиц и бизнеса, моратории на проверки бизнеса, а также рост государственных заказов в ОПК позволили компаниям избежать наиболее негативных сценариев банкротств, а также подстегнули спрос и производство.
Заключение. В современной экономической теории сложился общепризнанный перечень базовых инструментов монетарного регулирования. Данный инструментарий охватывает процентные ставки по операциям центрального банка, нормы обязательного резервирования, механизмы открытого рынка, каналы рефинансирования банковского сектора, интервенции на валютном рынке, таргетирование денежных агрегатов, административные ограничения прямого действия, эмиссию долговых обязательств регулятора, а также меры нестандартного характера — коммуникационные стратегии (словесные интервенции) и политику кредитного смягчения.
Кризисные явления 2022 года в российской экономике были инициированы преимущественно внешними санкционными ограничениями. Замораживание корреспондентских счетов Банка России, утрата доступа к глобальным финансовым рынкам породили острейший шок платежного баланса, создавший предпосылки для обвальной девальвации рубля и последующего ценового всплеска. Однако, оперативное реагирование Банка России позволило нивелировать развитие этого шока в 2022 году: национальная валюта не только стабилизировалась, но и перешла к фазе укрепления. Проводимая процентная политика обеспечила приток ликвидности в банковскую систему за счет возврата сбережений и блокировала возможности спекулятивных атак на валютном рынке.
Оценка результативности применявшихся стабилизационных мер осуществлялась посредством эконометрического моделирования на базе векторной авторегрессии. Для показателей обменного курса и инфляции конструировались гипотетические траектории, соответствующие режиму монетарной политики 2015–2017 годов. Согласно полученным оценкам, при сохранении параметров политики предшествующего периода равновесный уровень курса рубля к доллару США сложился бы в диапазоне 110–120 руб., тогда как фактически он находился на отметках 90–100 руб. Кумулятивный прирост потребительских цен (за исключением сезонной компоненты) к началу 2023 года составил бы 123% против реально зафиксированного уровня 111,7%.
Таким образом, кризис 2022 года продемонстрировал существенную эволюцию инструментария стабилизационной политики. Жесткая и своевременная денежно-кредитная политика Банка России, дополненная административными ограничениями на покупку валюты, а также решениями Правительства РФ об обязательной реализации валютной выручки экспортерами сырьевого сектора и переводе расчетов за экспорт природного газа в национальную валюту, позволили сдержать инфляционные процессы и подавить спекулятивный компонент спроса на иностранную валюту. Параллельно осуществленное фискальное стимулирование, ресурсно обеспеченное средствами Фонда национального благосостояния, аккумулированными в рамках предшествующего действия бюджетного правила, позволило избежать затяжного спада производства, характерного для кризисного периода 2014–2016 годов. |
| |
|
|
|
