|
| | | | Проблемы современной экономики, N 2 (98), 2026 | | | | СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ ЕВРАЗИЙСКОГО СОТРУДНИЧЕСТВА И МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ | | | |
| | Смолькова К. Д.
аспирант кафедры ЮНЕСКО по изучению глобальных проблем факультета глобальных процессов
Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова
| | | | В статье рассматривается кооперативное измерение миграционной дипломатии. Уточнено понятие кооперативной миграционной дипломатии, сделан анализе механизмов ее практической реализации в многосторонних форматах международного взаимодействия. В исследовании последовательно рассматриваются теоретические основания миграционной дипломатии в рамках международных отношений, уточняется роль международных организаций в качестве каналов кооперации, а также выделяются ключевые инструменты кооперативной миграционной дипломатии, включая увязку вопросов, трехстороннее и многостороннее сотрудничество и дипломатические практики в сфере возвращения мигрантов. Эмпирическая часть исследования основана на анализе примеров глобального и регионального сотрудничества, включая механизмы управления трудовой миграцией в рамках Евразийского экономического союза и форматы координации миграционной политики на евразийском пространстве. Представлено авторское определение кооперативной миграционной дипломатии и сделан вывод о том, что она является самостоятельным и теоретически значимым направлением исследований в области международных отношений, позволяющим расширить понимание стратегий поведения государств в многоуровневом управлении миграцией. | | Ключевые слова: международные отношения, миграционная дипломатия, международная миграция, институты, международные организации | | УДК 327, 327.7, 325.14; ББК 66.4 Стр: 25 - 28 |
Международная миграция в последние десятилетия превратилась в один из ключевых факторов мировой политики, оказывая влияния на структуру международных отношений, региональные процессы и внешнеполитический курс государств. В контексте многогранной природы миграции и политизации связанных вопросов все большее внимание привлекает концепция миграционной дипломатии, предложенная Ф. Адамсон и Г. Цурапасом [8]. Она позволяет рассматривать миграцию не только как социально-экономическое явление, но и как ресурс внешней политики, определяющий характер взаимодействия между государствами.
Однако существующая исследовательская традиция сосредоточена преимущественно на принудительных и ассиметричных стратегиях миграционной дипломатии, в которых трансграничные передвижения используются как средство давления, торга или формирования политической зависимости. Такие примеры, от соглашений о контроле границ [7] до эпизодов использования миграции в качестве оружия (weaponised migration) [13], во многом задали рамку понимания миграционной дипломатии как инструмента принуждения. Вместе с тем, выделяется и иное измерение миграционной дипломатии — кооперативное [8, с. 122], основанное на согласовании норм, институциональном сотрудничестве, коллективном управлении трансграничными перемещениями и выработке устойчивых механизмов регулирования миграционных процессов. Таким образом, цель данной статьи заключается в определении теоретических основ кооперативной миграционной дипломатии и в последующем выявлении ее практической реализации. Особое внимание уделено логике встраивания концепции миграционной дипломатии в теоретические подходы дисциплины международных отношений, а также рассмотрению сотрудничества в многосторонних форматах.
Понятие миграционной дипломатии, предложенное Ф. Адамсон и Г. Цурапасом, рассматривает миграцию как ресурс внешней политики, способный формировать динамику межгосударственных взаимоотношений [8. C.116]. Первоначально исследования сосредотачивались преимущественно на принудительных стратегиях: использовании миграционных потоков в качестве рычага давления [11], угрозах открытия границ [17] или манипулировании диаспорными сообществами [14]. Основываясь на идеях школы политического реализма, эти примеры вписывались в логику асимметричных отношений и предопределили восприятие миграционной дипломатии, прежде всего, как инструмента давления и влияния.
Тем не менее, теоретическая рамка миграционной дипломатии изначально шире. Авторы указанной концепции подчеркивают, что стратегии поведения государств формируются не только через прямые двусторонние взаимодействия, но и в условиях существующих институциональных структур, норм и правил, которые задают общий контекст дипломатии [8, с. 116]. Это подчеркивает и Дж. Толай, предлагая расширить традиционное понимание миграционной дипломатии, выходя за рамки узкого межгосударственного фокуса [19]. Отмечается, что миграционные процессы зависят от многоуровневого институционального управления, в котором международные и региональные организации создают инфраструктуру сотрудничества, формируют стандарты и обеспечивают устойчивые рамки для дипломатического взаимодействия [19, с. 364]. Учитывая вышеперечисленные тезисы, концепция миграционной дипломатии точнее вписывается в положения Английской школы международных отношений. Подход этой школы принимает во внимание важность относительной силы и национальных интересов, но и учитывает сдерживающую роль международных институтов, задающих нормы и правила поведения в международной системе [9]. К тому же данный подход позволяет и обосновать механизм «увязки вопросов» (issue linkage) в миграционной дипломатии, когда взаимовыгодное сотрудничество в контексте миграции распространяется и на иные сферы государственного взаимодействия [6, с. 11]. Таким образом, можно сделать вывод о том, что международные организации выступают в качестве самостоятельного канала кооперации в рамках миграционной дипломатии, способствуя снижению неопределенности, институционализации обязательств, распространению норм и формированию долгосрочных режимов управления трансграничными передвижениями.
Из вышеизложенного следует, что кооперативная миграционная дипломатия — это форма межгосударственного взаимодействия, в рамках которой миграционные вопросы используются для согласования общих норм, процедур и институтов управления международной миграцией и одновременно служат опорной точкой для расширения сотрудничества в смежных областях. Следовательно, она включает коллективную выработку правил, обмен информацией, совместные программы и институциональные механизмы, направленные на устойчивое регулирование миграционных процессов, а также интеграцию миграционной повестки в более широкие политические и экономические соглашения, где вопросы переселения становятся элементом комплексных пакетов договоренностей в сфере торговли, развития инфраструктуры, безопасности или энергетики.
Отдельное внимание стоит обратить и на инструменты кооперативной миграционной дипломатии, которые составляют набор дипломатических практик, позволяющих государствам координировать политику и достигать взаимовыгодных результатов.
Во-первых, это увязка миграционных вопросов с иными сферами межгосударственного взаимодействия [20]. Как было подчеркнуто ранее, международная миграция стала не только объектом международного регулирования, но и встроена в более широкие дипломатические и экономические договоренности. К примеру, отмечается, что доля преференциальных торговых соглашений (ПТС), содержащих положения, относящиеся к миграции, выросла с приблизительно на 20% в соглашениях 1960–1980-х годов до около 75% в соглашениях, подписанных в 2010–2020-е годы [15, с. 158]. Это указывает на устойчивую тенденцию к интеграции миграционных вопросов в многосторонние и двусторонние экономические соглашения.
Такой процесс отражает преобладание кооперативных стратегий миграционной дипломатии, в рамках которых государства не просто стремятся к одностороннему контролю миграционных потоков, но выстраивают взаимосогласованные режимы перемещения, допуска к рынкам труда и защиты прав мигрантов на основе переговоров и взаимных уступок. Встраивание миграции в торговые соглашения демонстрирует логику увязки вопросов, когда международная миграция становится частью пакета договоренностей наряду с торговыми тарифами, инвестиционным режимом и доступом к услугам.
Во-вторых, это практика трехстороннего и многостороннего сотрудничества. К примеру, трехсторонняя миграционная дипломатия предполагает сотрудничество стран-доноров, реципиентов и международных организаций в качестве технических партнеров [10]. Такая конфигурация создает устойчивые и справедливые механизмы кооперации за счет распределения ресурсов, экспертизы и ответственности. На евразийском пространстве примером такой трехсторонней конфигурации выступает Алматинский процесс. Данный региональный консультативный процесс (РКН) по вопросам беженцев и миграции был создан в 2013 г. при поддержке Международной организации по миграции (МОМ) и Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев (УВКБ ООН) для решения проблем сложной миграционной динамики в Центральной Азии и регионе [1]. Отмечается, что РКН зачастую успешно регулируют поведение государств посредством сотрудничества в общих проблемных областях и внедрения международных норм при содействии международных организаций [16, с. 72].
В-третьих, стоит выделить дипломатические практики в сфере возвратной миграции. Данный инструмент кооперативной миграционной дипломатии подразумевает согласование между странами механизмов возврата мигрантов, оказания помощи в реинтеграции, а также сотрудничество на дипломатическом и операционном уровнях [12, с. 962]. Опыт Швеции показывает, что именно дипломатические миссии играют ключевую роль при реализации решений о выдворении и реадмиссии, выступая посредниками между властями страны-реципиента и стран-доноров. Последние отчеты акцентируют внимание как на логистических и административных аспектах сотрудничества, так и на необходимости разработки институционализированных каналов коммуникации, четкого распределения ролей и долгосрочной стратегии для обеспечения гуманных и устойчивых практик возвращения [18].
Кооперативные стратегии миграционной дипломатии наиболее полно проявляются в рамках многосторонних процессов и в деятельности международных организаций, которые обеспечивают институциональную среду и устойчивые механизмы принятия решений в совокупности с долгосрочными обязательствами государств.
Глобальный договор о миграции (ГДМ), принятый в 2018 году, представляет собой наиболее институционализированный пример кооперативной миграционной дипломатии на глобальном уровне. Несмотря на отсутствие обязательной юридической силы, ГДМ сформировал общую архитектуру принципов и целей (23 цели), охватывающих широкий спектр вопросов. Ключевой особенностью Договора является наличие механизмов последующего межгосударственного взаимодействия, а именно региональных обзоров и Форума по рассмотрению проблем международной миграции, которые призваны обеспечивать постоянную координацию [2].
С точки зрения кооперативной миграционной дипломатии ГДМ выполняет несколько функций. Во-первых, он обеспечивает нормативное сотрудничество, формируя ориентиры для разработки национальной миграционной политики. Во-вторых, Договор создает площадку для многостороннего диалога между странами-реципиентами, странами-донорами и странами транзита мигрантов. В-третьих, ГДМ способствует тематической увязке вопросов миграции с развитием, трудовыми рынками, климатической повесткой и защитой прав человека.
Тем не менее, стоит обратить внимание на ограниченность практического воздействия Глобального договора о миграции, связанную с отсутствием юридически обязывающих механизмов и значительной вариативностью национального выполнения обязательств [2, с. 96]. Однако именно акцент на сохранении суверенитета государств в вопросах миграции позволяет Договору функционировать исключительно в рамках кооперативной, а не принудительной дипломатии.
На региональном уровне кооперативные стратегии миграционной дипломатии наблюдаются в рамках Евразийского экономического союза (ЕАЭС). Нормативно-правовые документы ЕАЭС закрепляют принцип свободы передвижения рабочей силы, предусматривая безвизовый въезд граждан государств-членов и упрощенный порядок трудоустройства, что формирует основу для внутрирегиональной миграции, которая составляет значительную часть всех перемещений на евразийском пространстве [4]. Следовательно, данный режим снижает транзакционные издержки мобильности и способствует формированию общего рынка труда, делая миграцию частью широкой стратегии экономической интеграции. В то же время, существует проблема нехватки согласования ряда вопросов, таких как пенсионное обеспечение и унификация трудовых законодательств, что ограничивает потенциал миграционного режима [3. С. 168]. Несмотря на это, стоит отметить, что ЕАЭС создал устойчивый каркас кооперации, который встраивает вопросы миграции в проект региональной экономической интеграции, основанный на взаимовыгодном сотрудничестве.
Межрегиональные форматы стоит отнести к отдельному типу, поскольку они связывают государства с различным уровнем экономического развития, политическими интересами и миграционными ролями (страны-реципиенты, страны-доноры и страны транзита). Примером кооперативной миграционной дипломатии на межрегиональном уровне служит Будапештский процесс, действующий с 1993 года как неформальный консультативный форум. Он объединяет более 50 стран и более 10 международных организаций (МОМ, МОТ, ICMPD, УВКБ и др.), обеспечивая платформу для диалога и практического сотрудничества между государствами с разными миграционными ролями [5]. Особое значение для евразийского пространства имеет фокус на регионе Шелковых путей и участие стран Центральной Азии (Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Узбекистан и др.), Кавказа и других постсоветских государств. В рамках процесса обсуждаются и реализуются совместные подходы к предотвращению нелегальной миграции, борьбе с контрабандой мигрантов, реадмиссии, устойчивой реинтеграции мигрантов и защите их прав. Стоит отметить, что именно консультативный характер Будапештского процесса и отсутствие юридически обязывающих механизмов способствуют гибкому межгосударственному взаимодействию, позволяя вырабатывать согласованные подходы без применения принудительных инструментов миграционной дипломатии. Вместе с тем, это ограничивает эффективность реализации договоренностей, поскольку они зависят от индивидуальной политической воли государств [16. С.73]. Тем не менее, процесс сохраняет значимость как площадка для устойчивого диалога между странами происхождения, транзита и назначения мигрантов при посредничестве ключевых международных организаций.
Вышеупомянутые примеры кооперации в рамках миграционной дипломатии показывают, что она реализуется посредством различных конфигураций, опираясь на логику взаимных выгод и распределения ответственности. Гибкие многосторонние форматы сотрудничества позволяет государствам сохранять суверенитет во внутренней и внешней политике. Совокупность данных факторов снижает вероятность политического давления, что иллюстрирует превалирование кооперативных, а не принудительных стратегий в многосторонней дипломатии.
Проведенное исследование показывает, что миграционная дипломатия не ограничивается принудительными и ассиметричными стратегиями, на которых сосредоточена значительная часть исследований. Обосновано выделение кооперативной миграционной дипломатии как самостоятельного аналитического измерения, ориентированного на согласование норм, процедур и механизмов коллективного управления миграцией, а также на использование миграционной повестки для расширения межгосударственного сотрудничества в смежных сферах.
В результате систематизации инструментов кооперативной миграционной дипломатии установлено, что такие практики реализуются через тематическую увязку вопросов миграции с развитием торговли и рынками труда, трехсторонними и многосторонними форматами взаимодействия, кооперацию в сфере возвращения и реинтеграции мигрантов, а также через устойчивые многосторонние механизмы, функционирующие в рамках международных и региональных организаций. Эти инструменты позволяют государствам снижать транзакционные издержки управления трансграничными передвижениями и перераспределять ответственность, не прибегая к политическому давлению.
Анализ отдельных примеров подтверждает данные выводы. Глобальный договор о миграции выполняет функцию нормативной координации и обеспечивает регулярное многостороннее взаимодействие государств без проблемы ограничения суверенитета. Региональные механизмы регулирования трудовой миграции в рамках ЕАЭС демонстрируют, что кооперативная миграционная дипломатия может находить практическое применение, формируя относительно предсказуемые и согласованные режимы передвижения рабочей силы. Межрегиональные форматы, такие как Будапешсткий, показывают, что кооперативные механизмы могут функционировать даже в условиях асимметрии интересов, если они опираются на гибкое посредничество и операционную поддержку международных акторов.
В совокупности полученные результаты позволяют сделать вывод о том, что включение многосторонних форматов и международных организаций в анализ миграционной дипломатии повышает объяснительный потенциал концепции и позволяет точнее описывать современные практики управления миграцией. Кооперативная миграционная дипломатия, таким образом, представляет собой не вспомогательное, а структурно значимое направление межгосударственного взаимодействия в условиях растущих темпов международной миграции. |
| |
|
|
|
