|
| | | | Проблемы современной экономики, N 1 (97), 2026 | | | | ФИНАНСОВО-КРЕДИТНАЯ СИСТЕМА. БЮДЖЕТНОЕ, ВАЛЮТНОЕ И КРЕДИТНОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ЭКОНОМИКИ, ИНВЕСТИЦИОННЫЕ РЕСУРСЫ | | | |
| | Нестеров И. О.
доцент кафедры мировой экономики
Санкт-Петербургского государственного университета,
кандидат экономических наук
Калинин Н. В.
аспирант Санкт-Петербургского государственного университета
| | | | В современной системе трансграничных расчетов сохраняется доминирование традиционных резервных валют, основными конкурентными преимуществами которых является условная стабильность и «сетевой эффект» их массового применения. Вместе с тем, в последнее десятилетие наблюдается устойчивый тренд на расширение использования региональных валют, сопровождающееся активным внедрением гетеродоксальных решений, в том числе на базе современных цифровых технологий. В статье рассматриваются возможности единой расчетной единицы стран БРИКС. | | Ключевые слова: БРИКС, UNT, Единая валюта БРИКС, специальные права заимствования, BRICS Pay | | УДК 339.738; ББК 65.5–67 Стр: 75 - 78 |
Введение. Считается, что идея создания единой расчетной единицы БРИКС для улучшения работы торговых каналов между странами-участницами впервые была поднята в 2018 году директором Международного дискуссионного клуба «Валдай» Ярославом Лисоволиком [1]. По мнению автора, запуск R5 (рубль, рупия, реал, рэнд и юань (renminbi)) позволил бы странам БРИКС сократить транзакционные издержки, связанные с посредничеством доллара и евро при взаиморасчетах, повысить степень сотрудничества между региональными банками для увеличения скорости расчетов и привлечь дополнительные взаимные инвестиции. «Дизайн» R5 предлагалось сделать схожим со специальными правами заимствования (СДР) — международным резервным активом, эмитируемым Международным валютным фондом с 1969 года. Курс единой расчетной единицы БРИКС определялся бы на основе средневзвешенного курса корзины валют, в которую входили бы национальные денежные единицы стран-участниц объединения.
С практической точки зрения, использование общей валюты возможно только при высокой степени экономической интеграции между странами (см. Мандлелл, 1964 [2], Аллесино, Барро, 2000 [3], Бейоуми, 2002 [4]). При этом, процесс конвергенции национальных экономик может растянуться на десятилетия. Если за точку отсчёта современной истории единой европейской валюты брать Парижский договор 1951 года[6], который провозглашал образование Европейского объединения угля и стали, ставший предтечей Европейского Союза, участвовавшим странам потребовалось без малого полвека для обеспечения необходимого уровня международной интеграции. Запуск евро в 1999 году в безналичное, а в 2002 году — повседневное наличное обращение сопровождался потерей суверенного права членов «Еврозоны» осуществлять внутреннюю денежно-кредитную политику. Это эпохальное для международной финансовой системы решение стало результатом длительного и поступательного процесса, подкрепленного политической волей участников. Процесса, сопряженного с целой чередой «новаций», «проб и ошибок» в области валютно-кредитных отношений, к которым можно отнести ликвидацию всех видов мультивалютных двусторонних расчетов с последующей их заменой на двусторонний клиринг в рамках Европейского платежного союза, запуск «Валютной змеи» — системы согласованных валютных курсов, создание европейской расчетной единицы (ЭКЮ) на базе валютной корзины стран-членов ЕЭС с фиксированным диапазоном колебаний и ее кризис в 1992–1993 гг.
Очевидно, что даже при наличии должной политической воли всех действующих участников БРИКС, достижение необходимого для запуска единой валюты уровня экономической интеграции между настолько разными и территориально удаленными друг от друга государствами представляется труднореализуемым в обозримой перспективе. Более того, единая валюта — это денежная единица, имеющая некую форму (наличную, безналичную или цифровую), единый центр эмиссии и статус законного средства платежа в пределах юрисдикций соответствующего государства или группы стран, участвующих в валютном союзе (как, например, в случае с евро). В контексте БРИКС в рамках обсуждения нового расчетного и платежного инструмента, который могли бы в достижимом будущем использовать участники объединения во взаимных расчетах, корректнее использовать термин «единая расчетная единица» (ЕРЕ). Она скорее всего (или как минимум в обозримом будущем) не будет иметь физической формы (не будет выпускаться в виде банкнот и монет), но будет выполнять такие функции денег, как мера стоимости, а в перспективе, — средство обращения, трансграничного платежа, а также актива для формирования международных резервов. На первом этапе единая расчетная единица, скорее всего, будет представлять собой посреднический механизм в пересчете и конвертации одной национальной валюты в другую. Например, при отправке южноафриканским импортером 1,000 ZAR российскому поставщику, сначала будет происходить конвертация южноафриканских рэндов (ZAR) в единую расчетную единицу (ЕРЕ), а затем ЕРЕ в российские рубли (RUB).
Единая расчетная единица стран БРИКС: мечта или реальность? В июне 2024 года в Москве был представлен проект «UNT», который некоторые российские средства массовой информации охарактеризовали как возможный прототип будущей единой расчетной единицы БРИКС [8]. По информации, раскрытой авторами проекта, UNT, или ЮНИТ, представляет собой систему, включающую фрактально организованные узлы, соединенные блокчейн-платформой. Регуляторы — центральные банки, или «центры», смогут на базе данной платформы эмитировать расчетные единицы UNT, выполняющие роль мерила стоимости сделки и средства учета задолженностей. В зависимости от позиции регуляторов, UNT также могут использоваться как платежные единицы, то есть, обращаться между счетами контрагентов. Не исключено, что данная разработка будет интегрирована в международную платежную систему BRICS Pay. Сами разработчики подчёркивают, что UNT не является валютой или криптовалютой, поскольку может быть использована исключительно в торговых сделках [9].
Механизм трансграничных сделок с применением UNT может выглядеть следующим образом (составлено авторами статьи с учетом описания механизма UNT разработчиками).
1) Национальный центральный банк на основе своего депозита (разработчиками UNT предложен вариант — 40% золота и 60% валютных активов) создает счет (кошелек) в международной системе (на базе блокчейн-платформы) и открывает доступ внутренним коммерческим банкам (финансовым посредникам) к UNT.
2) Доступ используется только при совершении клиентом коммерческого банка трансграничной сделки. При этом коммерческие банки в ходе исполнения платежа своего клиента обменивают средства в национальной валюте, размещённые на счете центрального банка, на UNT.
3) Процесс взаиморасчетов при международной сделке может быть осуществлен следующим образом. Коммерческий банк импортера направляет платежное поручение регулятору, который списывает средства с корсчета коммерческого банка. Далее центральный банк страны импортера информирует центральный банк страны экспортера о платеже в адрес компании экспортёра на некую сумму в UNT. В ходе осуществления расчетов в международной платежной системе сумма платежа в UNT списывается из кошелька центрального банка страны импортёра и зачисляется в кошелек центрального банка страны-экспортера. Далее Центральный банк экспортера зачисляет на корсчет коммерческого банка компании экспортера сумму в национальной валюте страны экспортера, которая затем направляется на счет компании-экспортера. В теории процесс расчетов между центральными банками может быть сведен к зачету обязательств по экспортным и импортным операциям между экономиками с проведением лишь финального (итогового) платежа в UNT для сведения сформировавшегося сальдо.
4) В дальнейшем центральный банк может обменять скопившуюся в его кошельке сумму в UNT, перевыставив счет в UNT любому центральному банку, участвующему в системе, в его национальной валюте, в золоте или в собственной национальной валюте.
Таким образом, во-первых, пропадает посредничество американского доллара, даже в вопросе определения цены сделки. Во-вторых, повышается популярность национальных валют, по котором будут формироваться резервы на счетах центральных банков. В-третьих, пропадает необходимость передачи финансовых сообщений о транзакциях через SWIFT, поскольку вся информация будет передаваться внутри вновь организуемой международной платежной системы на базе блокчейн технологии, например, посредством ДСМС. Скорость осуществления транзакций через описанный механизм расчетов, выстраиваемый на базе технологии распределительных реестров (DLT), может и, скорее всего, будет превышать скорость традиционной системы международных расчетов, основанной на корреспондентских счетах. Ключевым аргументом этому является наличие практического опыта и существенного количества инфраструктурных разработок в области распределительных реестров, таких как, например, национальные цифровые валюты центральных банков, разрабатываемые на основе данной технологии для внутреннего обращения, и международные проекты BRICS Pay, mCBDC Bridge, использующие DLT для трансграничных расчетов.
Ключевым недостатком системы является высокий риск обесценения резервов центрального банка, выраженных в других национальных валютах БРИКС. Он способен вызвать эффект Коперника-Грешема, где «худшие» деньги вытесняют «лучшие». Другими словами, более рискованные и волатильные валюты, например, российский рубль, будут использоваться в перевыставлении счетов центральных банков, в то время как китайский юань, являясь более ликвидным и стабильным активом, будет минимально использован в обращении. Это повысит риск функционирования всей системы, может создать ассиметричные шоки и привести к спекулятивному арбитражу, схожему с конкурентными девальвациями. Исходя из этого, возникает необходимость оценить жизнеспособность практической применимости данного проекта.
По мнению авторов, ключевым параметром для данной оценки является потенциальная волатильность курса будущей единой расчетной единицы (UNT). По замыслу разработчиков, курс UNT будет определяться на основе трех компонентов: спроса на рынке, среднего курса корзины валют стран БРИКС и стоимости золота [8]. На основе данного утверждения, авторами данной статьи выдвигается следующая гипотеза: единая расчетная единица (UNT) может стать якорем для трансграничных расчетов в рамках БРИКС, если ее волатильность не будет существенно превышать волатильность основных резервных валют, используемых сегодня в международных расчетах.
Методика проведения расчетов и результаты. Для расчета потенциальной волатильности UNT использовался статистический метод анализа, основанный на ретроспективном расчете базовых коэффициентов среднеквадратического отклонения и среднего арифметического за 1 год в интервале 11 лет (период с 2012 по 2023 гг.). Были взяты средние курсы валютных пар к доллару США за каждый месяц на выбранном интервале, представляющие собой последовательный непрерывный числовой ряд. Волатильность одной отдельно взятой валюты рассчитывалась как отношение среднеквадратического отклонения к среднему значению курса за год для получения долевых показателей, вместо абсолютных, что позволяет обеспечить сопоставимость данных.
где i — год, σi — среднеквадратическое отклонение за год, Xi — среднее значение курса за год.
Модель 1: Оценка потенциальной волатильности UNT осуществлялась на основе корзины валют пяти стран БРИКС без учета золота. Для сравнения, был произведен аналогичный расчет волатильности четырех валют, входящих в корзину СДР — японская иена (JPY), китайский юань (CNY), британский фунт стерлингов (GBR) и евро (EUR). Результаты представлены в табл. 1 (а) и 1 (б).
Согласно данному расчету, в среднем, за 11 лет, волатильность UNT составляла бы 4,71% в год, исходя из предположения, что в корзине БРИКС наблюдается равное распределение долей каждой из национальных валют.
Используя аналогичный расчет для евро, английского фунта, китайского юаня и японской иены, авторы выявили, что средняя волатильность этих валют составила 2,9% в год. Соответственно можно утверждать, что UNT была бы на 63% более волатильная единица, в сравнении с традиционными валютами, используемыми в трансграничных расчетах.
Модель 2: Разработчики UNT также приняли в учет волатильность национальных валют стран БРИКС. Компенсирование нестабильности предполагалось преодолеть за счет стабилизатора — золота, дифференцируя корзину в соотношении 60% — валюты стран БРИКС, 40% — золото. Результаты аналогичного расчета с указанными весовыми коэффициентами представлены в табл. 2.
Таблица 1 (a)
Среднее значение волатильности UNT (в процентах) за выбранный периодСтра-
на | Волатильность национальной валюты, % |
|---|
| 2023 | 2022 | 2021 | 2020 | 2019 | 2018 | 2017 | 2016 | 2015 | 2014 | 2013 | 2012 |
|---|
| BRL | 2,93 | 4,15 | 3,96 | 7,98 | 4,23 | 7,85 | 2,25 | 8,20 | 12,77 | 5,98 | 6,62 | 6,46 | | INR | 0,51 | 3,47 | 1,09 | 1,69 | 1,41 | 4,36 | 1,64 | 1,10 | 2,59 | 1,88 | 6,90 | 4,35 | | RUB | 10,99 | 17,27 | 1,80 | 6,10 | 1,94 | 6,85 | 1,97 | 6,50 | 10,24 | 17,00 | 3,23 | 4,24 | | CNY | 2,64 | 4,56 | 0,85 | 2,84 | 2,35 | 4,10 | 1,91 | 2,16 | 1,50 | 0,90 | 0,83 | 0,77 | | ZAR | 3,67 | 6,66 | 4,16 | 6,84 | 3,71 | 8,13 | 3,13 | 5,69 | 9,11 | 3,02 | 5,34 | 5,05 | | UNT | 4,15 | 7,22 | 2,37 | 5,09 | 2,73 | 6,26 | 2,18 | 4,73 | 7,24 | 5,75 | 4,59 | 4,17 |
Источник: собственные расчеты авторов
Таблица 1 (б)
Среднее значение волатильности JPY, CNY, GBR, EUR (в процентах) за выбранный периодСтра-
на | Волатильность национальной валюты, % |
|---|
| 2023 | 2022 | 2021 | 2020 | 2019 | 2018 | 2017 | 2016 | 2015 | 2014 | 2013 | 2012 |
|---|
| Евро | 1,45 | 4,44 | 2,38 | 3,67 | 1,41 | 3,04 | 4,60 | 2,55 | 1,96 | 4,62 | 2,15 | 2,72 | | Юань | 2,64 | 4,56 | 0,85 | 2,84 | 2,35 | 4,10 | 1,91 | 2,16 | 1,50 | 0,90 | 0,83 | 0,77 | | Фунт | 2,00 | 5,71 | 1,65 | 3,16 | 3,07 | 3,59 | 2,82 | 6,12 | 1,88 | 2,95 | 3,08 | 1,55 | | Иена | 4,27 | 7,72 | 2,53 | 1,53 | 1,36 | 2,12 | 0,97 | 5,68 | 1,60 | 6,08 | 3,78 | 3,39 | | СДР | 2,59 | 5,61 | 1,85 | 2,80 | 2,05 | 3,22 | 2,57 | 4,13 | 1,73 | 3,64 | 2,46 | 2,11 |
Источник: собственные расчеты авторов
Таблица 2
Среднее значение волатильности UNT (в процентах) за выбранный период с включением в корзину золотаСтра-
на | Волатильность национальной валюты, % |
|---|
| 2023 | 2022 | 2021 | 2020 | 2019 | 2018 | 2017 | 2016 | 2015 | 2014 | 2013 | 2012 |
|---|
| BRL | 2,93 | 4,15 | 3,96 | 7,98 | 4,23 | 7,85 | 2,25 | 8,20 | 12,77 | 5,98 | 6,62 | 6,46 | | INR | 0,51 | 3,47 | 1,09 | 1,69 | 1,41 | 4,36 | 1,64 | 1,10 | 2,59 | 1,88 | 6,90 | 4,35 | | RUB | 10,99 | 17,27 | 1,80 | 6,10 | 1,94 | 6,85 | 1,97 | 6,50 | 10,24 | 17,00 | 3,23 | 4,24 | | CNY | 2,64 | 4,56 | 0,85 | 2,84 | 2,35 | 4,10 | 1,91 | 2,16 | 1,50 | 0,90 | 0,83 | 0,77 | | ZAR | 3,67 | 6,66 | 4,16 | 6,84 | 3,71 | 8,13 | 3,13 | 5,69 | 9,11 | 3,02 | 5,34 | 5,05 | | GCZ4 | 2,75 | 4,81 | 2,84 | 7,97 | 6,49 | 3,98 | 2,20 | 5,74 | 5,29 | 4,23 | 10,45 | 3,43 | | UNT | 3,15 | 5,49 | 2,11 | 4,97 | 3,19 | 4,71 | 1,84 | 4,22 | 5,61 | 4,47 | 5,26 | 3,33 |
Источник: собственные расчеты авторов
Добавляя переменную среднего курса волатильности фьючерса на золото за год (тикер GCZ4), выраженного в американском долларе, волатильность UNT снижается до 4,03% (ранее 4,71%) в среднем за год (снижение на 14%). Для оценки был выбран именно фьючерс, отражающий волатильность цены на золото на международном рынке. Таким образом, золото повышает стабильность UNT на 14%, однако расчетная единица все равно уступает резервным валютам, чья волатильность по итогам расчетов оказалась ниже на 39%.
Следует признать, что в использованной авторами модели есть ряд недостатков. Скорее всего большинство читателей укажут на то, что наиболее близким субститутом UNT для конечных участников трансграничных расчетов (экспортеров/импортеров) является доллар США, волатильность которого в расчетах авторов не анализируется. И, действительно, волатильность американской валюты проблематично объективно оценить в модели, построенной на анализе волатильности четырех валют по отношению к американской. По сути, определяя стоимость всех анализируемых валют по отношению к американскому доллару, авторами де факто признается допущение, что волатильность самого доллара равна нулю. Очевидно, что в реальности это не так. Данное допущение создает погрешность в модели, снижая ее точность.
Выводы. Несмотря на указанные ограничения модели, предложенный анализ, позволяет сделать вывод о том, что потенциальный уровень волатильности UNT, оцениваемый на основе ретроспективных котировок в интервале 2012–2023 гг., был бы существенно — на 39% — выше волатильности традиционных резервных валют. Более высокая волатильность ЕРЕ, при прочих равных условиях, могла бы стать сдерживающим фактором в расширении использования новой расчетной единицы в трансграничных платежах. По мнению авторов, для повышения востребованности UNT необходимо разработать дополнительные (помимо золота) механизмы снижения волатильности данной расчетной единицы. |
| |
|
|
