|
| | | | Проблемы современной экономики, N 1 (97), 2026 | | | | ЭКОНОМИКА, УПРАВЛЕНИЕ И УЧЕТ НА ПРЕДПРИЯТИИ | | | |
| | Пантелеева А. П.
доцент кафедры экономики, финансов и финансового права
Псковского государственного университета,
кандидат экономических наук
Петров С. В.
преподаватель экономических дисциплин экономического отделения
Псковского агротехнического колледжа
| | | | В статье рассматривается рисковая составляющая устойчивого финансирования организации, выражаемого в структуре корпоративных финансов через задолженность по устойчивости. В ней раскрывается важность грамотного управления таким долгом бизнеса, а также угрозы, связанные с недооценкой его влияния на финансово-хозяйственное функционирование. Главным выводом здесь становится необходимость разработки не только стратегии устойчивого развития, но и политики управления её финансирования в структуре общего финансового плана организации. | | Ключевые слова: ESG-риск, темп устойчивого роста (SGR), устойчивое финансирование, финансовый риск, экономическая добавленная стоимость (EVA) | | УДК 004.413.4; ББК 65.291.9–09 Стр: 67 - 70 |
Введение. В настоящее время осуществляются попытки внедрения в корпоративную действительность концепции устойчивого развития. Особым местом приложения данных идей является финансовая дисциплина организации. Под ней в данном случае предлагается понимать, как учёт хозяйственных операций и финансовые потоки организации, так и нефинансовые инструменты обработки данных о хозяйственной деятельности экономического субъекта, ибо всё, что происходит на предприятии в конечном счёте оценивается приростом его денежных ресурсов.
Единого мнения в отношении развития устойчивости бизнеса не прослеживается. Ряд учёных и практиков считают достаточным формирование финансовой и нефинансовой отчётности по-отдельности, а затем, синтез их в общей модели оценивания [5], [11], [23], [24]. Другие, напротив, указывают на необходимость вливания нефинансовых данных в структуру классической бухгалтерской отчётности [2], [9], [16], [21]. Одним из веяний данного спора становится предложение идеи устойчивого финансирования, как средства рефлексии корпоративных усилий устойчивого развития и почвы для оценки эффективности их для экономики предприятия. Последнее особенно интересно рассмотреть с позиции рисков фирмы, ибо создание и функционирование бизнеса сопрягается с поиском баланса угроз и прибыльности для его собственников.
Прежде всего, необходимо определиться с явлением устойчивого финансирования. Например, Г. Заирис и др. указывают на четыре главных направления таких финансов: спонсирование социальных проектов, результативность ESG-программ, зелёные облигации и устойчивые риски [18]. Аналогичным образом рассматривают этот вопрос авторы Х.Д. Гонсалес-Руис, Н. Марин-Родригес, Дж. и О. Вебер [7]. Л. Бони и Л. Шейца транслируют идею, в соответствии с которой, под устойчивым финансированием следует рассматривать генерируемые бизнесом притоки и оттоки средств в контексте различных корпоративных социальных проектов [4].
Помимо указанных авторов, завуалированно об этой теме пишут и другие. К примеру, авторы Р.С. Каплан и др. предлагают механизм экологических активов и обязательств, принцип функционирования которого основывается на приобретении сторонних или построении/инвестировании собственных объектов устранения парниковых газов и учёте затрат, связанных с этими процессами, в качестве инструмента погашения задолженности: активная часть предполагает под собой стоимость конкретной возможности нейтрализации эмиссии GHG, а долговая — стоимостную оценку выбросов [8, с.6–7]. Схожую позицию занимает коллектив авторов М. Ростона и др., которые в своей статье предлагают внедрение экологических обязательств в зависимости от конкретной нефинансовой переменной: в качестве примера используются выбросы [12]. Среди отечественных авторов — С.В. Петров, который в своих статьях также предлагает использование устойчивых оценочных обязательств [19], [20]. Фактически, признание долга по устойчивости открывает один из возможных входов для финансирования организацией устойчивых проектов в структуру корпоративных финансов.
Однако если говорить о категории такого долга, то, помимо проблематики построения соответствующих необходимых процедур его регистрации в финансово-хозяйственной деятельности посредством методов финансового учёта, возникает потребность в оценке влияния данного типа обязательств на инвестиционную привлекательность бизнеса как одного из главных направлений его анализа.
Решение этого вопроса в данном исследовании предполагается через моделирование корпоративных рисков, а также на основании некоторых идей оценивания компании. Среди них предлагаются: показатель устойчивого роста (Sustainable Growth Rate, SGR); экономическая добавленная стоимость (Economic Value Added, EVA). Соответственно, важным шагом обращения к этим методам диагностики является раскрытие подходов к их расчёту.
На данный момент существует несколько основных подходов к оценке SGR-метрики, среди которых одним из часто употребляемых является параметр, рассчитываемый по методу Хиггинса:
Первый фактор олицетворяет объем капитализированной чистой прибыли, второй — рентабельность продаж, третий — оборачиваемость активов, а четвертый — финансовый леверидж бизнеса [13, с. 627]. Этот подход совпадает с теми материалами, которые представлены в других научных источниках [10, с. 8–9], [22, с. 225]. Среди его альтернатив можно назвать модель достижимого роста SGR (по Дж. Ван Хорну), несколько завышающую значение устойчивого роста, рассчитываемое по формуле Хиггинса и схожим с ней иным выражениям первой группы, ввиду наличия эффекта акселератора, связанного с учётом прироста объектов имущества и, соответственно, их источников, а также темп приемлемого роста SGR (по Р. Визванатану), исключающий прямую связь с дивидендами или нормой накопления — одну из центральных категорий существования бизнеса ввиду затрагивания интересов акционеров. В силу указываемых причин эти идеи в данной статье далее не рассматриваются.
Экономическая добавленная стоимость (Economic Value Added, EVA) — экономический подход оценки эффективности бизнеса, учитывающий формирование ресурсов фирмы с позиции её собственников и долговых инвесторов. Для этого параметра ситуация складывается в ещё более сложном формате: дело в том, что все три ключевых элемента его расчёта трактуются авторами по-разному.
Во-первых, следует разделить на бухгалтерский и экономический методы расчёта чистой операционной прибыли после налогообложения (Net Operation Profit after Tax, NOPAT). Первый из них иллюстрируется в статье авторов Т. Арнольда и др., где в качестве исходных данных для NOPAT используются доходы до процентов и налогов (Earnings before Interest and Taxes, EBIT), очищенные от налогов (через умножение на (1 — tax)) а для IC — первоначально вложенный капитал [1]. Второй же предлагает экономический взгляд на данный процесс, что основывается на прикладном использовании теории альтернативных издержек [14], [15]. Наглядно его суть можно проиллюстрировать через замену бухгалтерского принципа начисления амортизации на экономический. В целом, такой подход по оценкам различных авторов требует более сотни аналогичных корректировок. Во-вторых, до сих пор нет единства в выборе между объемом инвестированного капитала (Invested Capital, IC) и его альтернативой — задействованный капитал (Capital Employed, CE). В-третьих, средневзвешенная стоимость капитала (Weighted Average Cost of Capital, WACC) имеет бухгалтерский и финансовый «оттенки» оценивания. В первом случае рассматриваются исключительно доли финансовых инвесторов предприятия. Во втором — вопрос расширяется до признания всех субъектов инвестирования.
В случае EVA-параметра для данного исследования нет существенного значения в плане подходов его расчёта, ибо позитивные или негативные тенденции в рисковой среде компании так или иначе рефлексируются соответствующим изменением значения для него.
Таким образом, после рассмотрения вышеизложенного, становится возможным перейти к процедурам моделирования корпоративных рисков. Для данного исследования были задействованы два метода, а именно — систематизация и моделирование корпоративных рисков.
Рассмотрим авторскую точку зрения по этому вопросу. Прежде всего, необходимо определиться с ролью устойчивого долга для рисков финансово-хозяйственной деятельности компании.
Первоначально, обязательства необходимо рассматривать, как в контексте краткосрочной и долгосрочной перспектив, так и в общем их объёме. Эта логика прослеживается в статье М.С. Евдокимовой и С.А. Кузубова:
 ,
где COD — стоимость долгового капитала;
D — долговой капитал;
DLT и DST — долгосрочный и краткосрочный долговой капитал соответственно;
rdLT и rdST — стоимость пользования долгосрочным и краткосрочным долговым капиталом [6, p. 8].
Расширение бизнесом инициатив финансирования устойчивости посредством формирования текущей задолженности, следует проводить в сцепке с пониманием вероятности увеличения риска ликвидности баланса за счёт нового вектора корпоративных финансов — в знаменателе любого из классических показателей содержатся краткосрочные пассивы, куда в реалиях предлагаемой идеи попадают суммы, оценённые для удовлетворения финансовых потребностей корпоративной стратегии устойчивого развития. Отсюда, халатное отношение к образованию такого долга ведёт к вероятности разрыва между текущими обязательствами и наличными наиболее ликвидными активами. Кроме того, чрезмерное или, наоборот, недостаточное внимание к устойчивости на фоне других организаций стимулирует угрозу инвестиционной привлекательности хозяйствующего субъекта. Наконец, риск ликвидности повышает средневзвешенную стоимость капитала [3].
В части наращения долгосрочного долга следует отметить, что его эффект для рискованности бизнеса имеет несколько направлений. Во-первых, очевидным является то, что организация не выполняет собственный план по финансированию устойчивого развития, откладывая его на неопределённый срок. Причины могут быть разными, однако, такое положение вещей создаёт почву для риска негативного восприятия усилий компании, начиная со стратегии устойчивости, заканчивая её общей политикой функционирования. Во-вторых, увеличивается угроза суждений о её надёжности в плане классического роста более дорогого долгового капитала: с одной стороны, никаких оттоков ресурсов у организации не предусматривается, а с другой — отсутствие каких-либо действий фирмы по устранению суммы задолженности может наталкивать инвесторов на её уязвимость в вопросах устойчивости и связи со стейкхолдерами. Традиционно краткосрочное заимствование является менее дорогостоящим по сравнению с долгосрочным, ибо меньше подвергается кредитным рискам [17]. Соответственно, рост последнего провоцирует рост обоих ставок из-за повышения рискованности. Также важно помнить о необходимости дооценки такого долга, что определяет дополнительную нагрузку на финансовое состояние бизнеса.
Итогом роста обоих ставок долгового капитала вполне может стать переоценка стоимости собственных источников финансирования компании, ибо акционеры фирмы имеют личный частный интерес к фирме — увеличение благосостояния в согласии с конкретным уровнем предпринимательского риска. В свою очередь, отсутствие баланса между компанией и её собственниками ведёт к кризису отношений между ними, что также отразится на бизнес-риске экономического субъекта.
Далее важным становится обращение к угрозам, связанным с направлениями устойчивого финансирования, иначе говоря, с погашением задолженности по корпоративной устойчивости. Логично сделать вывод о том, что если компания финансирует устойчивые проекты без оглядки на материальное обеспечение своих основных видов хозяйственной деятельности и потребность в профильных инвестициях, то она подвергает себя, во-первых, бизнес-риску, ввиду нерационального перераспределения лимитированных ресурсов, а, во-вторых, для неё возрастает вероятность негативных оценок инвесторов из-за неадекватной реализации стратегии устойчивости. И, наоборот, недофинансирование устойчивых проектов, приводящее к дисбалансу интересов всех корпоративных стейкхолдеров, обеспечивает рост рисков устойчивости бизнеса.
После освещения самих рисков необходимо перейти к оценке их последствий для фирмы.
Первым и наиболее очевидным следствием становится сокращение конечного финансового результата фирмы. Из-за риска увеличения процентных ставок компания вполне может отказаться от текущих инвестиционных проектов, то есть сузить дополнительные притоки средств. Помимо прочего, это приводит к сокращению дивидендной базы компании, что напрямую оказывает давление на благосостояние её акционеров. Даже если дивиденды не выплачиваются, рыночная оценка компании всё равно зависит от финансовых результатов, а значит и интересы собственников затрагиваются при образовании нового долга.
Следующим последствием необдуманного принятия решения о формировании устойчивой задолженности и её дальнейшей трансформации в соответствующие финансовые оттоки является снижение темпов устойчивого роста фирмы. Это легко можно продемонстрировать прямым обращением к SGR-параметру в любой из его форм расчёта.
Основным драйвером SGR-модели бизнеса опять же является чистая прибыль организации. Если говорить об организации вне авантюризма агрессивной дивидендной стратегии, то грамотное признание и погашение устойчивой задолженности обладает потенциалом стимулирования увеличения конечного финансового результата из-за повышения качества физического и социального капиталов фирмы. В противном случае, компания рискует, с одной стороны, сократить прибыль своими необдуманными действиями, а с другой — запустить акселератор стоимости обоих собственных и заёмных средств, ибо инвесторы вполне могут решить, что так они сохранят хоть что-то от «корабля в штормовом море». Таким образом, оценка устойчивого роста компании (SGR) подвергается давлению с позиций эффективности деятельности и уровня капитализации средств внутри экономического субъекта.
Ещё одним следствием рисков устойчивого финансирования становится переоценка EVA-параметра. Безусловно, первым аспектом влияния нового долга на него становится прибыль, для которой в целом ситуация не меняется, и может быть применено всё выше сказанное. С точки зрения альтернатив используемого капитала следует заметить, что неблагоразумная стратегия устойчивого финансирования может обеспечить увеличение объёма используемого капитала при сравнительно одних и тех же доходах, что напрямую в краткосрочном периоде (и, потенциально, в долгосрочном) снизит инвестиционную привлекательность бизнеса. Здесь важно сочетать баланс между принятыми на себя обязательствами и прогнозируемыми от этого бенефициями. Наконец, говоря о WACC следует вновь обратиться к стоимости собственного и заёмного капиталов, о чём уже ранее велась речь. В итоге, неграмотное управление устойчивым долгом затрагивает оценку EVA во всех её элементах, и, тем самым, ведёт к переоценке рисков бизнеса и их восприятию финансовых стейкхолдеров.
Выводы. Проблема внедрения устойчивого развития в корпоративную практику является сейчас крайне актуальной. Однако, в большинстве случаев, её рассмотрение сводится только либо к построению систем обработки и оценки соответствующих данных, либо к противоречивым попыткам эконометрического моделирования связи между финансовыми и нефинансовыми результатами. Нерациональное поведение в этом вопросе обуславливает, с одной стороны, риски снижения инвестиционной привлекательности, финансовой устойчивости и ликвидности и пр., а с другой — неудовлетворительный уровень стремления к решению всё более нарастающей проблемы баланса интересов стейкхолдеров. |
| |
|
|
|
