|
| | | | Проблемы современной экономики, N 4 (96), 2025 | | | | СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ ГОСУДАРСТВ ЕВРАЗИИ И ДРУГИХ ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАН | | | |
| | Сотов С. П.
аспирант Санкт-Петербургского государственного университета
| | | | В статье детально рассмотрены вызовы, порожденные развитием цифровой экономики, оказывающие значительное влияние на налоговую систему КНР. Проанализированы проблемы, связанные с определением налоговой юрисдикции, идентификации налогоплательщиков и налогообложения новых бизнес-моделей. Особое внимание уделено несоответствию цифровой реальности традиционных налоговых норм, в частности правового статуса данных как актива. Показаны шаги Китая по адаптации налоговой системы, включая законодательные изменения, технологические инновации и участие в международной налоговой кооперации. Сделан вывод, что Китай нацелен на формирование сбалансированной модели налогообложения, которая сочетает стимулирование инноваций с защитой фискальных интересов государства. | | Ключевые слова: цифровая экономика, КНР, налогообложение, налоговое администрирование, налоговая реформа в КНР | | УДК 336.22; ББК 65.261 Стр: 142 - 145 |
Современные экономические условия оказывают влияние на инструменты и вектор налогового регулирования [1]. Это касается как достаточно быстрой реакции на преодоление последствий пандемии [2; 3; 4] и неправомерных ограничений [5; 6], так и учета общих трендов цифровизации. Быстрое развитие цифровой экономики создает ряд проблем и задач для традиционных моделей налогового администрирования, так как с появлением новых форм бизнеса транзакции приобретают виртуальный и мгновенный характер, а это значительно увеличивает сложность налогового контроля. Особую роль в этом контексте играет территориальный фактор [7; 8], так как предприятия могут вести бизнес в разных регионах через интернет-платформы, что часто может приводить к разделению места уплаты налога и места ведения деятельности. Это делает традиционные методы администрирования, которые основаны на территориальном принципе, малопригодными. Более того, высокая частота и технологическая сложность цифровых транзакций могут затруднять возможности налоговых органов получать точную информацию о реальных операциях компаний. В этой ситуации традиционные методы налогового контроля по всему миру оказываются совершенно неэффективными при обработке таких больших объемов данных, а возможности налогового администрирования зачастую не поспевают за прогрессом в цифровой сфере, что приводит к потере значительной доли налоговых поступлений. Особые масштабы эти процессы приобрели в КНР [9].
Процессы закрепления традиционных институтов налогового регулирования в Китае последовательно развивались со второй половины ХХ в. В ноябре 2013 г. на Третьем Пленуме ЦК КПК 18-го созыва было выдвинуто требование «реализовать принцип законодательного определения налогов». Основные меры включали следующее: временные положения по отдельным налогам постепенно были трансформированы до уровня законов, ранее отсутствовавшие в налоговой системе виды налогов были введены в действие в законодательной форме [10].
В июле 2024 г. на Третьем Пленуме ЦК КПК 20-го созыва было предложено «ускорить создание механизмов и институтов, способствующих развитию цифровой экономики», в том числе в налогообложении. До того, в июне 2024 г., Государственное управление по делам данных опубликовало «Доклад о развитии «Цифрового Китая» за 2023 г.», согласно которому цифровая экономика Китая продолжает устойчивый рост, а доля добавленной стоимости ключевых отраслей цифровой экономики в ВВП составляет около 10%. [11]. Более того, в ряде исследований отмечается, что объем цифровой экономики Китая достиг 50,2 трлн юаней, а доля в ВВП превысила 30%, занимая второе место в мире [12].
Соответственно, в сфере налогообложения цифровой экономики Китай по-прежнему сталкивается с серьезными системными проблемами. Например, при торговле цифровыми услугами, из-за отсутствия единых международных стандартов администрирования, возможны случаи, когда одна и та же транзакция может подвергаться двойному налогообложению или, наоборот, может избежать налогообложения. Более того, в условиях цифровой экономики компании могут вести коммерческую деятельность, в том числе масштабную, под виртуальными идентификаторами и не иметь территориальной привязки. Так, многие поставщики трансграничных цифровых услуг могут быть не зарегистрированы в местах ведения деятельности, что затрудняет налоговым органам точное определение налоговых обязательств и субъектов, которые должны эти обязательства исполнять.
Цифровые услуги часто включают несколько этапов и участников. Например, размещение цифровой рекламы может одновременно включать в себя дизайн, распределение трафика, анализ данных и другие услуги, и трудно точно разделить вклад каждого этапа в общую стоимость, что повышает непрозрачность межфирменного перераспределения прибыли через трансфертное ценообразование [9]. В свою очередь, онлайн-платформы создают и серьезные затруднения для налоговых органов в установлении подлинных контрагентов, особенно в сегменте трансграничной электронной торговли, на пересечении различных налоговых режимов разных стран. Дополнительные задачи по налоговому контролю порождают широкое распространение новых платежных инструментов, таких как платформы третьих сторон (third-party payment systems) и электронные кошельки [9].
Реагируя на вызовы, усиливается цифровизация налогового администрирования, однако сохраняются сложности со сбором данных и аналитическими возможностями их обработки. Формально автоматический сбор налоговой информации реализован в Китае вполне успешно, однако объективные сложности возникают с обобщением сведений, генерируемых новыми формами транзакций, например, по операциям на платформах онлайн-продаж (livestream) и социальной электронной коммерции (WeChat, Douyin, Xiaohongshu). Исследователи отмечают недостаточность интеллектуальных аналитических возможностей обработки налоговой информации [9]. Существующие системы администрирования ограничены в обработке больших объемов информации и не способны обеспечить реальное мониторинговое наблюдение за деятельностью налогоплательщиков и предупреждение рисков, особенно при обработке неструктурированных данных, например, информации из электронных счетов-фактур.
Формальное несоответствие традиционных налоговых норм реалиям цифровой экономики проявляется, в частности, в следующих трех аспектах.
Во-первых, данные стали ключевым фактором производства и важным активом в цифровой экономике, что создает их значительную экономическую ценность [11]. В этом ключе немаловажна проблема отсутствия механизма установления прав собственности и ценообразования на данные как активы. В настоящее время в Китае даже на теоретическом уровне еще не достигнуто консенсуса по таким вопросам, как распределение прав собственности на данные, измерение затрат, определение стоимости и т.д. Это, в свою очередь, сдерживает процесс налогообложения данных как активов. Кроме того, и налоговая система Китая, и международные налоговые правила пока не полностью адаптированы к новым бизнес-моделям, возникающим в результате участия данных, как фактора производства в экономической деятельности [13]. Правовой статус данных по-прежнему остаётся неопределённым и это обстоятельство препятствует включению данных в существующую систему налогообложения.
В академической сфере Китая существует точка зрения, что необходимо различать, «продаются ли данные, как товар» или «используются ли данные, как средство производства». В ситуации, когда данные продаются как товар, их налогообложение может осуществляться через налог на прибыль предприятий и налог на добавленную стоимость; когда же данные выступают в качестве средства производства, налогообложение данных с помощью действующего законодательства крайне затруднительно. Также есть мнение, что данные, помимо того, что являются активом, который подпадает под действие налога на оборот и налога на прибыль, также обладают характеристиками ресурса и, соответственно, должны рассматриваться и в рамках действия ресурсного налога. При этом, в таком налоге предлагается рассматривать данные как форму дохода, взимаемую с налогоплательщиков в виде арендной платы за использование данных, принадлежащих государству [14]. Также, при введении налога на активы в виде данных появляется проблема установления прав на них, и в этом отношении, помимо подхода, основанного на определении права собственности, могут также использоваться в качестве ориентира существующие положения о «праве пользования активами», закрепляя права на использование и коммерческую эксплуатацию данных. Тем самым обходится определенное несоответствие традиционной теории собственности применительно к данным, как активам. Таким образом, данные, используемые многократно, могут рассматриваться как активы и подлежать соответствующему налогообложению, тогда как данные, используемые единожды, могут классифицироваться как продукт или услуга и облагаться налогом соответственно. [15]
Во-вторых, традиционные налоговые нормы недостаточно адекватно реагируют на основные бизнес-модели эпохи цифровой экономики. Например, платформенная экономика является наиболее характерной и доминирующей бизнес-моделью цифровой эпохи, она проникла почти во все сферы жизни и стала одним из самых динамичных сегментов развития цифровой экономики, однако действующее налоговое законодательство КНР полноценно не охватывает этот экономический феномен. Тем не менее, непрерывное развитие платформенной экономики трансформирует отношения между работниками и организациями и, например, определение отношений между платформой и её работниками (исполнителями) через призму традиционных трудовых или гражданско-правовых договоров также устарело. Отсюда возникают трудности в классификации характера доходов таких работников платформ, как водители такси (например, через приложение Didi), курьеры доставки еды и интернет-стримеры. Например, в случае платформы Didi возникает вопрос: к какой именно категории доходов по закону о подоходном налоге с физических лиц следует отнести доходы зарегистрированных водителей? В контексте НДС также существует некая двойственность: следует ли рассматривать услуги, предоставляемые платформой Didi, как транспортные услуги или как современные услуги? Это, в свою очередь, затрудняет определение соответствующей налоговой ставки. При этом, правовые основания для налогообложения указанных доходов или действий недостаточно устойчивы, что приводит к условиям, при которых некоторые налогоплательщики могут использовать правовые пробелы для уклонения от уплаты налогов [10].
В-третьих, действующее материальное налоговое законодательство плохо согласуется с новыми моделями сделок, характерными для эпохи цифровой экономики. Например, существующая налоговая система недостаточно эффективно распознает онлайн-сделки, при которых весь процесс взаимодействия совершается через интернет [10].
В ответ на возникающие в связи с динамичным развитием цифровой экономики вызовы, Китай предпринимает целенаправленные шаги по модернизации своей налоговой системы с целью преодоления несоответствия традиционных налоговых механизмов новым цифровым реалиям. Осознавая, что отсутствие четких правил для цифровых транзакций ведет к утечке бюджетных средств и создает риски двойного налогообложения, китайские власти активно разрабатывают инновационные решения, которые сочетают законодательные изменения, технологические инструменты и международную координацию. Эти меры направлены на то, чтобы адаптировать налоговую систему к специфике цифровых бизнес-моделей и создать благоприятные условия для устойчивого роста цифрового сектора, а также сохранить при этом справедливость налогообложения и защиту фискальных интересов государства. Далее мы рассмотрим ключевые направления реформирования налоговой политики Китая в контексте цифровой трансформации экономики.
В 2017 году Государственное налоговое управление выпустило «Объявление по вопросам НДС, касающимся беспошлинного оформления трансграничных облагаемых налогом операций и других аспектов», впервые включив трансграничные цифровые услуги в систему администрирования НДС. Например, в Комплексной экспериментальной зоне трансграничной электронной коммерции Ханчжоу (первый в Китае пилотный район по трансграничной электронной коммерции) была внедрена модель проверки списков и сводной декларации, а за счет интеграции системы электронных счетов-фактур с таможенной декларационной системой была повышена эффективность управления налогообложением НДС при розничном импорте товаров через трансграничную электронную коммерцию. Говоря о новых формах бизнеса, таких как коммерция в режиме прямых трансляций или, проще говоря, продаж в прямом эфире, которые невероятно популярны в Китае, то в 2022 году были опубликованы «Правила управления интернет-маркетингом в режиме прямых трансляций», которые четко предусматривают, что доход от продаж, полученный интернет-ведущими через платформы прямых трансляций, подлежит обложению НДС по статье «современные услуги» [16].
В области технологических инноваций в сфере налогового администрирования можно упомянуть об общенациональной единой платформе электронных счетов-фактур, которая уже охватила более 95% предприятий цифровой экономики на 2024 г. В данном контексте можно привести в пример также и пилотный проект блокчейн-электронных счетов-фактур, который был запущен в зоне свободной торговли Цяньхай в Шэньчжэне. В ходе этого проекта было реализовано сквозное управление всем процессом от выписки до возмещения расходов, что снизило стоимость обработки одного счета-фактуры на 70%. Налоговые органы также внедрили модель динамического контроля «кредитоспособность + риски», тем самым осуществляя классифицированное и категорированное управление специальными счетами-фактурами НДС для платформенных компаний, таких как Meituan и Didi. Данные инновационные меры не только повысили эффективность налогового администрирования, но и предотвратили налоговые риски, предоставив предприятиям цифровой экономики более прозрачную и эффективную налоговую среду, а благодаря оптимизации процессов управления и технологическим инновациям система НДС Китая достигла значительных успехов в адаптации к новым формам бизнеса в цифровой экономике.
Применительно к прямым налогам — с помощью налоговых преференций, таких как «освобождение от налога на прибыль на три года и сокращение налога на прибыль наполовину в последующие три года», Китай целенаправленно развивает ключевые отрасли цифровой экономики. Ярким примером здесь выступают высокотехнологичные предприятия в крупнейшем в Китае технологическом и инновационном хабе Чжунгуаньцунь в Пекине, которые пользуются льготной налоговой ставкой по налогу на прибыль в 15%, а в сочетании с политикой дополнительного вычета расходов на НИОКР фактическая налоговая нагрузка снижается до 9,8%. Более того, пересмотренное в 2023 году «Руководство по политике дополнительного вычета расходов на НИОКР», впервые включило разработку цифровых технологий в сферу применения дополнительных вычетов [16].
В части косвенных налогов применяется комплекс мер. В рамках политики нулевых тарифов на острове Хайнань для более чем 800 видов потребительских товаров, импортируемых через трансграничные электронные платформы, действует сокращение сборов и акцизов, что способствовало превышению объема беспошлинных покупок на острове в 2023 г. до 60 млрд юаней [16]. С 2022 г. на транзакции с виртуальными игровыми предметами распространяется прогрессивная акцизная шкала — часть сделки, превышающая 500 юаней, облагается по ставке 20%, что способствует регулированию нерационального потребления среди несовершеннолетних. Для услуг каршеринга внедрена модель расчета акциза «базовая ставка + динамический корректирующий коэффициент». За основу берется акцизная нагрузка традиционных такси, к которой добавляется динамический коэффициент, отражающий соотношение спроса и предложения в реальном времени, формируя таким образом механизм акцизного регулирования с особенностями цифровой экономики, который демонстрирует тройной эффект — экономического рычага, экологического сокращения выбросов и налоговой адаптации [16].
Ряд исследователей отмечает, что новации в системе НДС позволили таким новым формам бизнеса, как трансграничные цифровые услуги и коммерция в режиме прямых трансляций, развиваться в регулируемом поле, льготы по налогу на прибыль предприятий внесли оживление в инновационную деятельность высокотехнологичных компаний, а точечное регулирование акцизов позволило найти баланс между стимулированием рационального потребления и содействием оптимальному распределению ресурсов.
Снижению налогового бремени трансграничной электронной коммерции, повышению удобства и эффективности трансграничных операций способствовали правила налогообложения розничного импорта через трансграничные электронные платформы. Соответствующие критериям предприятия розничного экспорта в экспериментальных зонах пользуются освобождением от НДС и акцизов, а налог на прибыль предприятий взимается с 4% от облагаемого дохода. Также активно продвигается применение цифровых технологий в трансграничной электронной коммерции для повышения эффективности торговли, упрощения таможенных процедур и ускорения очистки товаров, что значительно усиливает международную конкурентоспособность предприятий и стимулирует процветание цифровой экономики в трансграничной торговле. Одновременно укрепляется защита интеллектуальной собственности, создавая правовой барьер для трансграничной электронной коммерции и гарантируя законные права и интересы предприятий на международном рынке.
Заключение. Проведенный анализ позволяет нам сделать вывод о том, что до сих пор в сфере налогового администрирования КНР существует своего рода системное несоответствие по той причине, что текущая налоговая система страны ориентирована традиционно на индустриальную экономику, поэтому она малопригодна к современным проявлениям цифровой эпохи. Тем не менее, мы видим, что китайское правительство активно отвечает на сложившиеся проблемы и проводит точечные реформы путем модернизации налогового законодательства и административных практик под новые реалии. Например, была улучшена система НДС для охвата новых бизнес-моделей, и внедрена гибкая акцизная политика. Более того, внедрены целевые льготы по налогу на прибыль для развития НИОКР в ключевых отраслях.
Также центральным элементом повышения эффективности налоговой системы в КНР является внедрение цифровых инструментов, таких как электронные счета-фактуры, блокчейн и.т.д. Существуют и некоторые правовые сложности, которые связаны с налогообложением данных и на текущий момент в Китае нет единого мнения в экспертной среде относительно данной проблематики. В итоге, правительство КНР старается создать и сохранить некий баланс между стимулированием инноваций в цифровой экономике и защитой своих фискальных интересов. |
| |
|
|
|
