|
| | | | Проблемы современной экономики, N 4 (96), 2025 | | | | ВОПРОСЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ И ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ. МАКРОЭКОНОМИКА | | | |
| | Гладышева Ю. Г.
преподаватель-исследователь Санкт-Петербургского государственного университета,
руководитель отдела маркетинга АО «ЭКО РЕСУРС»
| | | | Цифровые технологии в 21 веке лежат в основе укрепления конкурентоспособности всех стран. Кроме того, гибкость и адаптивность не только предприятий, но и отдельных лиц поддерживают цифровой прогресс страны. Это особенно актуально в современном контексте, в котором гибкость и адаптивность к новым цифровым технологиям позволят обществу преодолеть кризис. В статье предложен подход к определению уровня конкурентоспособности Российской Федерации в цифровой среде через анализ позиции страны в рейтингах цифровой активности. Автор предлагает исчерпывающую информацию о влиянии цифровых технологий на микро- и макроуровне, а также представляет обзор международных рейтингов цифровой конкурентоспособности, по которым можно отследить место РФ. | | Ключевые слова: цифровизация, устойчивый рост, нематериальные активы, рейтинги цифровой активности, цифровизация российской экономики | | УДК 338.24; ББК 65.5 Стр: 38 - 42 |
Введение. Мы живем во времена больших перемен. Новейшие технология и их быстро меняющийся характер влияют не только на то, как работают предприятия, но и на то, как страны функционируют и прокладывают путь к будущему. Рейтинги конкурентоспособности стран подтверждают, что экономики, адаптирующие новые технологии к национальным отраслям, имеют более высокие позиции на мировой арене. В этой связи понимание места РФ в мире цифровых технологий, а также положение относительно других стран является актуальным научным и практическим вопросом.
Соответственно целью данного исследования стало определение места Российской Федерации в развитии цифровой экономики относительно других стран, а также выявление зон роста в уровне цифровых технологий путем изучения структурных элементов цифровизации, взятых за основу рейтингов цифровой конкурентоспособности. Сравнительный анализ рейтингов разных стран позволяет понять слабые и сильные стороны участников таких исследований. К тому же, глобальный инновационный ландшафт быстро меняется в связи с растущей важностью цифровизации и инвестиций в нематериальные активы [1].
Анализ, проведенный в данной статье, основан на самых последних для Российской Федерации международных рейтингах цифровой конкурентоспособности, датируемых 2019–2020 гг. Западное сообщество с 2022 года исключило РФ из исследований под разными предлогами. Автор отдает себе отчет в том, что развитие цифровых платформ, навыки граждан в пользовании цифровой средой выросли значительно с 2022 года, учитывая большое внимание Правительства РФ к продвижению цифровых технологий по всем направлениям экономического развития.
Обзор литературы и история оценок цифровой конкурентоспособности. Цифровая революция, известная как переход от механических и аналоговых электронных технологий к цифровой электронике, началась во второй половине XX века с распространения цифрового делопроизводства и продолжается по сегодняшний день внедрением искусственного интеллекта, управлением большими данными и т.п. Цифровые технологии были признаны также в качестве одной из основных детерминант развития организации, что отражено в работах того периода, например, у Д. Томсона и Ф. Батса в статье «Технология, организация и администрирование» и книге Д. Вудвард «Теория и практика промышленной организации» [2, 3].
Исследования указывают на то, что цифровизация сильно меняет наш мир и влияет на экономику на микро- и макроуровнях. Так, на микроуровне фирмы, внедрившие цифровые технологии, как правило, работают лучше, чем «нецифровые» фирмы. «Цифровые» предприятия имеют лучшие методы управления, более инновационны и продуктивны, растут быстрее и создают более высокооплачиваемые рабочие места. Цифровизация ведет к расширению компании, по крайней мере по росту числа сотрудников. Более высокий спрос на квалифицированный персонал отражается в более высокой заработной плате в «цифровых» фирмах. «Цифровые» предприятия, как правило, больше инвестируют в НИОКР, что особенно заметно в производственном секторе. Фирмы, внедрившие хотя бы одну цифровую технологию, как правило, более продуктивны. Они имеют более высокую среднюю производительность труда, чем «нецифровые» фирмы. Соответственно выплачивается премия за производительность, связанная с цифровизацией. «Цифровые» предприятия, как правило, имеют лучшую практику управления. Корпоративная культура имеет большое значение для внедрения цифровых технологий [1].
Если переместиться на макроуровень, то о цифровизации следует говорить в термине «цифровая экономика», который на Западе впервые появился в 1995 году в книге Д. Тэпскотта «Цифровая экономика: перспективы и опасности в эпоху сетевого интеллекта». Исследователь описывает эпоху сетевого интеллекта как всеохватывающее и революционизирующее явление, подпитываемое конвергенцией достижений в области человеческой коммуникации, вычислительной техники и контента, чтобы создать интерактивную мультимедийную и информационную сеть. Эта новая эпоха постепенно заставляет нас переосмыслить то, как мы воспринимаем традиционные определения экономики, создания богатства, деловых организаций и других институциональных структур [4].
В отчете для Министерства торговли США, Л. Маргерио с соавторами в 1999 году выделила четыре основные движущие силы развития цифровой экономики: распространение сети Интернет, расширение электронной торговли между предприятиями, перевод товаров и услуг в цифровую форму, использование цифровых технологий для торговли материальными товарами [5].
На макроуровне цифровые технологии оказывают влияние на занятость, заработную плату, спрос на навыки и расслоение по уровню заработной платы [1]. Цифровая трансформация, как интеграция цифровых технологий в бизнес, приводит к фундаментальным изменениям в том, как мир ведет бизнес, общается и развивается на национальном и международном уровнях. Происходит увеличение государственных расходов на высокие технологии, что связано с увеличением потребности в них, и, соответственно, важности и выгод, которые они приносят развитию экономики [6].
В последние десятилетия во всем мире возникла озабоченность по поводу невозобновляемости природных ресурсов, как фактора, ограничивающего производство, и угрозы долгосрочному экономическому росту, вызванной дестабилизацией и загрязнением окружающей среды. В связи с этим, интерес представляют исследования, связанные с изучением влияния цифровизации на устойчивое развитие стран и мира в целом. П. Силь и И. Лок в работе «Меняющий правила игры потенциал цифровизации для устойчивого развития: возможности, опасности и пути разрешения» отмечают, что цифровые технологии в виде электронных медицинских услуг, робототехники или решений по сокращению выбросов могут помочь отдельным людям, организациям и странам достичь целей устойчивого развития [7].
В. Парида с соавторами в исследовании 2019 года «Обзор литературы по цифровизации, инновациям бизнес-моделей и устойчивому росту: прошлые достижения и будущие обещания» обобщает материалы на тему связи цифровизации и устойчивого развития. При этом авторы вносят свой вклад, разрабатывая структуру, которая задает направление для будущих исследований, связывая цифровизацию, инновации, бизнес-модели и устойчивость в промышленных условиях [8].
С. Бутани и Я. Паливал целью своей работы «Цифровизация: ступень на пути устойчивого развития» демонстрируют масштабы цифровизации в нынешнем сценарии и ее роль в оказании помощи странам во всем мире в достижении идеальной цели инклюзивного роста, следуя по пути устойчивого развития [9].
И. Линьков с соавторами в статье «Стратегии правительства для устойчивого цифрового мира» анализируют угрозы устойчивому развитию стран со стороны цифровых технологий и способы их преодоления, которые исследователи видят в достижении устойчивости цифровой сферы [10].
С момента появления понятия «цифровая экономика» исследователи были сконцентрированы на проблеме измерения ее масштабов и последствиях развития для различных сфер экономики. Так, сборник работ 2000 года «Попытка понять цифровую экономику» под редакцией Э. Бринджольфссона и Б. Кахина ставит такие вопросы: как возможно выявлять и измерять ключевые факторы цифровой экономики; каковы отраслевые и общеэкономические инвестиции, связанные с электронной коммерцией, включая инвестиции в информационно-технологическое оборудование и работников; каковы последствия для роста, занятости, производительности и инфляции; как необходимо учитывать нематериальные потребительские выгоды и бремя [11].
В сборнике «Измерение цифровой экономики» Д. Халтивангер и Р. Джармин отмечают, что появление электронной коммерции является частью широкого спектра изменений, произошедших за несколько десятилетий, связанных с достижениями в области информационных технологий и ростом цифровой экономики. Проанализировав текущую деятельность федеральных статистических органов, они приходят к выводу о недостаточности текущей деятельности по сбору данных и дают некоторые практические рекомендации по совершенствованию измерения цифровой экономики [12].
В книге «ВВП и цифровая экономика: идти в ногу с изменениями» Б. Моултон утверждает, что неадекватное измерение истинного объема производства цифровой экономики способствовало тому, что экономисты в прошлом испытывали трудности в определении преимуществ производительности революции в области информационных технологий. Он показывает, что, несмотря на эти трудности измерений, вклад компьютеров в ВВП существенно вырос в конце 1990-х годов. Также автор излагает повестку дня для улучшения исследований в этой области [13].
В своей части сборника «Эволюция цифровых технологий и путь измеряемого роста производительности: настоящее и будущее через призму прошлого» П. Дэвид отметил, что новые технологии требуют огромных дополнительных инвестиций, связанных с изменениями в организационной структуре, для того чтобы полностью реализовать свой производственный потенциал [14].
Изучение вопросов измерения цифровой экономики дало свои плоды только во втором десятилетии 21 века, когда исследование компании Хуавей и Оксфордского университета в 2017 г. суммировало работу за 15 лет и смогло оценить объем цифровой экономики на глобальном уровне с 2000 по 2016 гг. По оценкам исследования, в 2016 году глобальная цифровая экономика составляла 11,5 трлн долларов, или 15,5% мирового ВВП в среднем. В развитых странах — 18,4% ВВП и 10% в развивающихся. Исследование обнаружило, что цифровая экономика росла в два с половиной раза быстрее мирового ВВП, начиная с 2000 и до 2015 года, почти удвоившись с 2000 года. Большая часть стоимости в цифровой экономике была произведена лишь в нескольких странах: США (35%), Китае (13%) и Японии (8%). На долю ЕС вместе с Исландией, Лихтенштейном и Норвегией пришлось еще 25%. Доля Китая более чем утроилась с 4% в 2000 году, а доля Индии удвоилась до 2% [15].
В соответствии с отчетом ЮНКТАД о цифровой экономике, за 2019 г. вышеупомянутое исследование можно считать единственным исследованием объема цифровой экономики на глобальном уровне [16]. До 2017 года проводились другие оценки уровня развития цифровой экономики тех или иных стран, но касались они не объема глобальной цифровой экономики, а других характеристик, таких как количество пользователей сети Интернет [17], объем инвестиций в информационные технологии [18, 19], степень влияния тех или иных цифровых технологий на бизнес [20], характер конкуренции в эпоху цифровых технологий [21, 22], количество предприятий, торгующих через Интернет по странам [18], влияние цифровизации на уровень производительности и ВВП [23] и прочие.
В начале 2000-х гг. начали появляться рейтинги национальных уровней развития цифровых экономик стран. На конец 2024 года МВФ опубликовал 9-ый выпуск Рейтинга конкурентоспособности стран в области цифровых технологий, который измеряет потенциал и готовность 64 стран к внедрению и изучению цифровых технологий для экономических и социальных преобразований. Рейтинг основывается на трех факторах: уровень знаний, степень развития технологий и готовность к цифровой трансформации [24].
Всемирный Экономический Форум также предоставляет данные об уровне конкурентоспособности стран в области цифровых технологий. Помимо самого рейтинга The Digital Riser Report, в отчете проводится анализ политики, которой следовали страны, добившиеся максимального цифрового роста. Эксперты делают вывод о том, что страны-лидеры в области цифровизации имеют определенные общие черты и могут служить примером для отдельных национальных экономик при разработке ими своих стратегий цифровой трансформации.
Индекс цифрового развития (Digital Adoption Index) от Всемирного Банка — это индекс, который измеряет развитие цифровой экономики стран в трех измерениях: люди, правительство и бизнес. Индекс охватывает 180 стран и был создан в рамках доклада о мировом развитии за 2016 год. Измеряя относительное внедрение цифровых технологий, индекс может помочь директивным органам в разработке цифровой стратегии с учетом специфики политики для содействия внедрению цифровых технологий в различных группах пользователей.
Всемирный банк готовит и другие исследования в области цифровой экономики, а также рекомендации к развитию для стран, в частности, для РФ такие рекомендации были предложены в 2020 году в области электронного правительства. ОЭСР с 2018 года публикует свое исследование в области цифровой экономики. Организация сосредоточена на разработке более эффективной политики, направленной на обеспечение безопасности и конфиденциальности для экономического и социального процветания в открытом и взаимосвязанном цифровом мире. ОЭСР анализирует важнейшее взаимодействие между интернетом, инновациями, экономическим развитием и социальным благополучием, чтобы помочь правительствам разработать политику, направленную на то, чтобы цифровая трансформация работала на благо всего мира.
На региональном уровне подобные исследования готовит, например, Европейская комиссия с 2015 года. Индекс цифровой экономики и общества (DESI) отслеживает общие цифровые показатели и прогресс стран ЕС в области цифровой конкурентоспособности. Предоставляя данные об уровне цифровизации каждого государства-члена, он помогает им определить области, требующие первоочередных инвестиций и действий [25].
Международный индекс цифровой экономики и общества (I-DESI) измеряет показатели цифровой экономики 27 государств-членов ЕС по сравнению с 18 другими странами мира (Австралия, Бразилия, Канада, Чили, Китай, Исландия, Израиль, Япония, Мексика, Новая Зеландия, Норвегия, Россия, Сербия, Южная Корея, Швейцария, Турция, Великобритания и Соединенные Штаты). Цель данного исследования — отразить и расширить результаты Индекса цифровой экономики и общества Европейской комиссии (DESI) путем поиска показателей, измеряющих аналогичные переменные для стран, не входящих в ЕС [26].
Помимо международных организаций, в процессе оценки уровня вовлеченности той или иной страны в цифровую экономику также участвуют коммерческие и академические структуры. Так, Бюро исследований The Economist Group, издателя журнала The Economist, с 2000 года проводит оценку крупнейших экономик мира на предмет их способности поглощать информационно-коммуникационные технологии и использовать их в экономических и социальных целях [27].
В сотрудничестве с издательством Оксфордского университета агентство Dentsu Aegis разработало индекс, оценивающий глубину участия общества в цифровой экономике. Исследование стремится ответить на три ключевых вопроса: 1) насколько успешно страны переходят к цифровой экономике; 2) насколько вовлечены люди в этот переход; 3) что движет вовлеченностью в цифровую экономику? [28].
Университет Тафтса в 2017 году подготовил отчет под названием «Цифровая планета 2017: как конкурентоспособность и доверие в области цифровой экономики различается по странам мира», посвященный пониманию влияния цифровых инноваций на мир. Исследование предоставляет практические идеи для политиков, бизнеса, инвесторов и новаторов, являясь продолжением исследования «Где цифровизация движется быстрее всего», опубликованного в Harvard Business review в 2015 году исследователями Б. Чакраворти и Р. Ш. Чатурведи [29]. В 2019 году исследование было дополнено новыми данными и включило рейтинг стран по простоте ведения цифрового бизнеса [30].
Российская Федерация в данных международных рейтингах так или иначе была представлена до 2020 г., являясь одним из важных игроков на рынке информационно-коммуникационных технологий. В связи с изменениями в геополитической обстановке, РФ, как уже отмечалось, была исключена из международных исследований и рейтингов с 2022 года.
Методы и данные оценки ключевых показателей рейтингов стран по уровню цифровизации. Приступим далее к анализу места Российской Федерации в рейтингах уровня развития цифровой экономики стран мира, а также состояния отечественных цифровых технологий по тем параметрам, которые рейтинги выделяют в качестве ключевых для оценки уровня цифровизации страны. За основу взяты последние рейтинги, включающие глобальный, региональный и академический уровни исследовательских площадок. Так, проводится анализ данных рейтинга уровня цифровой конкурентоспособности от Международного Валютного Фонда за 2016–2021 года. Рейтинг измеряет потенциал и готовность 64 стран к внедрению и изучению цифровых технологий для экономических и социальных преобразований. Рейтинг основывается на оценке трех составляющих: 1) уровень знаний, который отражает нематериальную инфраструктуру, необходимую для изучения и открытия технологии; 2) степень зрелости технологий, которая количественно определяет ландшафт развития цифровых технологий; и 3) готовность к будущим переменам, которая исследует уровень готовности экономики к принятию ее цифровой трансформации. В свою очередь, каждый из этих факторов делится на субфакторы, которых в отчете представлено 9. Эти 9 субфакторов включают 52 критерия, хотя каждый субфактор не обязательно имеет одинаковое количество критериев (например, для оценки обучения и образования требуется больше критериев, чем для оценки интеграции ИТ). Каждый субфактор, независимо от количества содержащихся в нем критериев, имеет одинаковый вес в общем объеме результатов, то есть приблизительно 11.1% (100÷9 ~ 11.1).
Далее рассматриваются показатели международного индекса цифровой экономики и общества (DESI), обычно включающего данные по странам Европейского союза. Авторы данного рейтинга в 2020 году выпустили отчет I-DESI за 2015–2018 гг., подготовленного для Европейской Комиссии, в котором сравнивают данные стран ЕС с результатами крупнейших экономик мира, в том числе, и с данными по РФ. Эксперты DESI оценили 45 стран, 27 из которых являются странами-членами Евросоюза, за 4 года, с 2015 по 2018 гг., по 5 показателям: 1) качеству связи; 2) уровню навыков граждан этих стран в области цифровых технологий; 3) разнообразию активностей, выполняемых гражданами в онлайн-формате; 4) степени цифровизации бизнеса и развития онлайн-канала продаж; 5) глубине внедрения электронного правительства.
В рейтинге уровня цифровой конкурентоспособности от МВФ 2021 года Российская Федерация заняла 42 место, улучшив позицию на 1 пункт по сравнению с 2020 годом, но все же осталась на 4 позиции ниже в сравнении с 2019 годом (табл. 1).
У РФ заметное падение произошло в 2020 г. по сравнению с 2019 г. на 5 пунктов с 38 до 43 места. Интересно разобраться в причинах данного падения. Для этого необходимо более подробно рассмотреть каждый из параметров рейтинга и его составляющие в отношении России. Цифры таблицы 1 указывают на то, что Россия в 2020 г. в рейтинге цифровой конкурентоспособности МВФ опустилась на 43-е место в основном из-за падения субфактора готовности к переменам (см. табл. 2).
Таблица 1
Позиционирование РФ в рейтинге цифровой конкурентоспособности МВФ 2015–2021 гг. и оценка уровня цифровизации страны по его составляющимОбщая
позиция в
рейтинге
и оценка
составляющих | 2015 | 2016 | 2017 | 2018 | 2019 | 2020 | 2021 |
|---|
| Позиция в рейтинге | 41 | 40 | 42 | 40 | 38 | 43 | 42 | | Знания | 27 | 28 | 24 | 24 | 22 | 26 | 24 | | Технологии | 44 | 47 | 44 | 43 | 43 | 47 | 48 | | Готовность к переменам | 55 | 53 | 52 | 51 | 42 | 53 | 47 |
Таблица 2
Позиции РФ по фактору готовности к переменам и его субфакторамГотовность
к переменам
и субфакторы | 2016 | 2017 | 2018 | 2019 | 2020 | 2021 |
|---|
| Готовность к переменам | 53 | 52 | 51 | 42 | 53 | 47 | | Адаптивные установки | 40 | 44 | 39 | 40 | 43 | 44 | | Гибкость бизнеса | 61 | 59 | 62 | 54 | 60 | 56 | | Интеграция ИТ | 39 | 43 | 43 | 43 | 51 | 48 |
Наиболее высокое положение РФ занимает по показателю внедрения электронного правительства — 61. За 4 года страна смогла преодолеть 36 пунктов. Самые низкие позиции РФ занимает по степени интеграции цифровых технологий — 28, потеряв в 2018 году 8 пунктов по сравнению с 2017 годом. Это говорит о необходимости создания стимулирующих программ по включению малых и средних предприятий в онлайн-сферу: торговлю, коммуникацию, автоматизацию и пр., в первую очередь, на региональном уровне. Также, по данным отчета, уровень навыков россиян в области цифровых технологий оставляет желать лучшего, что требует инвестиций и создания программ поддержки и обучения для улучшения позиций по всем субкатегориям данного фактора.
Заключение. Цифровая революция изменила нашу жизнь, предоставив большие возможности, а также поставив общество перед вызовами действительности. Новые технологии вносят значительный вклад в достижение целей устойчивого развития, но нельзя принимать позитивные результаты как должное. Несмотря на не самые высокие позиции в международных рейтингах цифровой конкурентоспособности, рассмотренных в данной статье, Российская Федерация в конце 2010-х гг. являлась полноправным участником цифровой экономики, развивая таланты и технологии. Западные санкции против РФ после событий 2022 года показали, что страна должна развивать собственные платформы, а правительство должно инициировать программы повышения цифровой грамотности населения. Автор убежден, что РФ удалось в рекордные сроки закрыть бреши в областях, которые покинули международные цифровые платформы с 2022 года. Появление новых электронных платформ стимулирует развитие навыков граждан, что, в свою очередь, запускает новый круг разработок и совершенствований.
В рейтинге цифровой конкурентоспособности 2021 года от МВФ РФ занимала 42 место из 64 стран, и такие позиции страны были связаны с недостаточным уровнем развития технологий и готовности к переменам, относительно стран с более высокими оценками цифровой экономики. События 2022 года подтолкнули граждан и бизнес к переменам, сыграв на руку развитию новых технологий.
В рейтинге I-DESI за 2015–2018 гг. самые низкие позиции РФ занимала по степени интеграции цифровых технологий. Очевидно, что страна в этом блоке развивается семимильными шагами. Например, по итогам первого квартала 2024 года число субъектов малого и среднего предпринимательства в сфере онлайн-торговли достигло 387 тысяч, из которых около половины открылось в 2023 году.
Интересно сопоставить последние результаты РФ в направлениях, взятых за основу рейтингом Тафтского университета о простоте ведения цифрового бизнеса, по итогам которого в 2019 году РФ занимала 42 место из 42 стран. Отчет указывал на недостаточное развитие интернет-торговли, платформ для фриланса, цифровых медиа и платформ совместного пользования. Согласно исследованиям Data Insight, c 2020 по 2023 гг. объем рынка eCommerce в России вырос в 3 раза, а по итогам 2024 года объем онлайн-продаж в России составил 10.6 трлн рублей. По данным сервиса Solar Staff, количество фрилансеров в России в 2023 году выросло до 19 млн человек. Это привело к увеличению числа доступных фриланс-бирж, которые продолжили работу в стране. Также в 2023 году совокупный доход российских фрилансеров через платформы бирж составил 5,3 миллиарда рублей, что на 53% больше, чем годом ранее. Что касается цифровых медиа, то тут потребуется объемная аналитика, выходящая за рамки интереса данного исследования, но вот некоторые цифры: в октябре 2024 года число активных авторов в социальных медиа в России составило 74,9 млн По сравнению с 2023 годом этот показатель вырос на 16%. Объём публикуемого контента также увеличился на 16,8% и составил 1,815 млрд сообщений.
Мы должны продолжать работать над ликвидацией цифрового разрыва. Инклюзивность необходима для построения цифровой экономики, которая приносит пользу всем. Новые технологии, особенно искусственный интеллект, неизбежно приведут к серьезным изменениям на рынке труда, включая исчезновение рабочих мест в одних секторах и создание возможностей в других, причем в массовом масштабе. Цифровая экономика потребует целого ряда новых и разнообразных навыков, нового поколения политики социальной защиты и новых отношений между работой и досугом. Нам нужны крупные инвестиции в образование, основанные не только на обучении, но и на обучении тому, как учиться в целях обеспечения пожизненного доступа к возможностям обучения для всех. |
| |
|
|
|
