|
| | | | Проблемы современной экономики, N 3 (95), 2025 | | | | ВОПРОСЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ И ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ. МАКРОЭКОНОМИКА | | | |
| | Чжоу Вэйди
заместитель директора Института экономики и делового администрирования
Педагогического университет Центрального Китая (г. Ухань, провинция Хубэй, КНР),
доктор экономических наук
Селищева Т. А.
профессор кафедры общей экономической теории и истории экономической мысли
Санкт-Петербургского государственного экономического университета,
доктор экономических наук, профессор
| | | | В статье анализируются факторы трансформации общественного воспроизводства; показано, что изменение технологического базиса современной цифровой экономики способствует росту виртуализации сферы функционирования капитала и расширению границ воспроизводственной системы страны за национальные рамки. Выявлена трансформация традиционных экономических благ и особенности новых цифровых товаров и услуг. Опледелены специфика функционирования платформенного капитала и его немотивированность в инновационном развитии реального сектора экономики. Исследованы причины различного уровня цифровой трансформации в отраслях экономики; формирование нового сегмента экономики «3D — печать». Раскрыты причины усиления индивидуализации производства; ускоренного роста виртуальных и цифровых предприятий и специфика создаваемой в них добавленной стоимости. Обоснован рост отраслей креативной индустрии. Показана роль искусственного интеллекта и роботизации в создании «безлюдного производства», выдвинута гипотеза о трансформации производственных отношений. | | Ключевые слова: цифровая трансформация, цифровые блага, платформенная экономика, искусственный интеллект, 3D-печать, цифровое предприятие, «Улыбающаяся кривая», стадия производства, креативная индустрия | | УДК 330.14; ББК 65.046.1 Стр: 31 - 36 |
Введение. Данная публикация продолжает серию исследований по проблемам современного неомарксизма применительно к цифровой экономике [1], [2], [3], [4]. В этой статье авторы следуют марксистской трактовке о диалектической взаимосвязи в развитии производительных сил и производственных отношений. Цифровизация является ключевым звеном нового технологического базиса, который влияет на механизм трансформации всех стадий процесса общественного воспроизводства. Цель данного исследования — выявить факторы трансформации процесса общественного воспроизводства в цифровой экономике, показать основные направления их влияния на стадию производства и происходящие в ней изменения, а также — связанные с этим изменения производственных отношений.
Факторы трансформации процесса воспроизводства в цифровой экономике. В цифровой экономике трансформируется процесс воспроизводства, рассматриваемый как постоянно повторяющееся последовательное прохождение капиталом стадий производства, распределения, обмена и потребления.
Цифровая трансформация существенно влияет на процесс воспроизводства в экономике страны: меняется технологический базис, характер производимого продукта; модифицируются формы функционирующего капитала, рынок труда, сам механизм рынка; идет трансформация основных стадий процесса воспроизводства, отношений собственности, эффективности системы управления экономикой; усиливается цифровая глобализация экономики (рис. 1). Это изменяет хозяйственную систему, структуру национальной экономики и процесс воспроизводства в целом.
Новый технологический базис цифровой экономики характеризуется следующими направлениями: развитие сетей, web-сайтов, аддитивных технологий и технологий цифровых двойников; роботизация производства; появление Интернета вещей (IoT), промышленного интернета (IIoT), цифровых платформ; технология 3D-печати; использование искусственного интеллекта (ИИ), био- и нейротехнологий, Нейро-нет; организация комплексных систем управления киберфизическими системами жизненного цикла изделия PLM-систем (Product Lifecycle Management) и другие. Четвертая промышленная революция характеризуется развитием технологий, стирающих грань между физической, цифровой и биологической сферами, а также меняющими традиционный уклад практически всех отраслей хозяйства во всех странах.
Благодаря цифровой глобализации растет виртуализация сферы функционирования капитала, ускоряется мобильность капитала. В современных условиях происходит переход на полностью автоматизированное цифровое производство, управляемое интеллектуальными системами в режиме реального времени, выходящее за границы одного предприятия, с перспективой объединения в глобальную промышленную сеть. Цифровая глобализация фактически привела к преодолению функционирования воспроизводственных систем в национально-локализованных формах, к расширению границ протекания воспроизводственных процессов за рамки национальной хозяйственной системы, усилению интеграции стран.
Происходит трансформация промышленного капитала, наряду с денежной, производительной и товарной формами капитала формируется специфический цифровой капитал; расширяется виртуальная сфера функционирования капитала. Цифровой капитал уже накоплен большинством компаний и составляет около 25% совокупных активов компаний, а у компаний-лидеров цифровизации эта доля еще выше [1].
Цифровизация модифицирует рыночный механизм: меняются методы конкуренции, механизм ценообразования; усиливается виртуализация сферы функционирования капитала, растет гиперконкуренция; меняется соотношение рынка и госрегулирования; появляется информационный рынок; растет монополия платформ. Национальная конкурентоспособность все больше начинает зависеть от конкурентоспособности цифровых платформ. | | |  | Рис. 1. Основные направления трансформации процесса воспроизводства в условиях цифровой экономики
Источник: составлено авторами |
Трансформация товаров и услуг в цифровой экономике. Наличие цифровой и экономической глобализации обостряет конкуренцию между производителями, что требует непрерывного совершенствования и обновления продукта, жизненный цикл которого постоянно сокращается; растет наукоемкость производимых товаров и услуг; повышаются требования к научному потенциалу производства, к объему средств, необходимому для НИОКР, растут инновационные риски; ускоряется дифференциация и обновляемость продукции. Меняются, по образному выражению К. Маркса, природа «экономической клеточки буржуазного общества» [5] — традиционных товаров и услуг, у которых появилась цифровая составляющая. Например, вместо традиционного билета на поезд или самолет приобретается электронный билет; оказание госуслуг осуществляется через интернет и так далее. Внедрение Интернета вещей (IoT) и промышленного интернета вещей (IIoT) привело к появлению услуг, сопутствующих производству; произошла цифровая трансформация традиционных услуг в отдельных отраслях; появились оцифрованные блага, которые имеют аналоги в реальной жизни (например, оцифрованные книги), новые цифровые товары и услуги.
Цифровой товар представляет собой «сетевой виртуальный объект с нулевыми предельными издержками»; он «нематериален, но может храниться в форме данных на цифровом носителе, например, на жестком диске или смартфоне потребителя, а также в облаке» [6. C. 40]. Например, файлы в Microsoft Word, Web-страницы в Интернете, данные на электронных банковских счетах и прочее. К цифровым услугам относят социальные сети, электронный банкинг, электронная почта и другие. Например, данные в аккаунте Mail ru являются цифровым товаром, а использование сети Mail ru для различных целей является цифровой услугой. Цифровые товары и услуги, как и в теории К. Маркса, обладают двумя свойствами: потребительной стоимостью и стоимостью. Они удовлетворяет определенную потребность потребителя (финансовую, образовательную, коммуникативную, психологическую и другую), т.е. имеют потребительную стоимость. Для цифровых благ характерен разрыв между затратами на первый экземпляр (фиксированные издержки) и предельными издержками (добавочными издержками на производство следующей единицы блага). Например, предельные издержки на копирование компьютерного файла равны нулю, так как это осуществляется нажатием клавиши на компьютере.
Поскольку предельные издержки цифровых благ равны нулю, то цифровым компаниям выгодно увеличивать объем производства, так как при этом снижаются средние издержки на единицу продукции, то есть действует положительный эффект от роста масштаба производства [6, c. 46–47]:
АС= F/n + MC= F/n,
где AC — средние издержки, F — фиксированные издержки, n — количество копий цифрового блага, произведенного в течение времени его существования, МС — предельные издержки.
Специфика средних издержек цифрового блага объясняет, почему компании, производящие цифровые товары и услуги, становятся такими крупными: они имеют огромный положительный эффект от роста масштабов производства.
Американский социальный философ, экономист и футуролог Джереми Рифкин, теоретик посткапитализма, в своей работе «Общество нулевых предельных издержек» (The Zero Marginal Cost Society, 2014) предсказывает закат капитализма в связи с тем, что новые способы производства убивают основу всякого бизнеса, а именно добавленную стоимость. По его словам, со временем все больше и больше людей будут вовлечены в производство с нулевыми предельными издержками и станут просто делиться с окружающими плодами своего труда. При этом в краткосрочном и среднесрочном периодах, по его мнению, прирост ВВП идти будет, поскольку необходимо перестраивать всю промышленность и создавать для этого миллионы новых рабочих мест, но в дролгосрочном периоде прироста ВВП не ожидается [7]. На это можно возразить, что технический прогресс идет постоянно и будут появляться все новые и новые цифровые технологии, требующие снова модернизации структуры экономики, что приведет к росту ВВП и в долгосрочной перспективе. Кроме того, наряду с цифровыми товарами и услугами существуют традиционные материальные экономические блага, от которых человек не может отказаться и при производстве которых предельные издержки и добавленная стоимость всегда будут существовать.
Новый цифровой товар или услуга могут быть созданы путем комбинирования нескольких товаров или услуг. Эти товары и услуги не портятся, благодаря своей цифровой природе, что также отличает их от обычных материальных товаров. Особенностью цифровых товаров и услуг является то, что они могут быть предложены потребителю иногда бесплатно, например, WhatsAPP, WeChat.
Особенности сферы производства в цифровой экономике. Современная цифровая экономика все больше превращается в платформенную экономику. Платформа представляет собой сложную информационную систему, обеспечивающую выполнение функций взаимосвязи между участниками рынков и открытую для использования клиентами и партнерами, разработчиками приложений, поставщиками услуг и агентами [8]. Платформенные компании обладают способностью интегрировать факторы и эффективно распределять ресурсы, которой нет у традиционных компаний. Многосторонняя платформа (managed service provider (MSP) обеспечивает прямое взаимодействие между группами пользователей и является, по мнению американских исследователей Х. Оверби и Я.А. Одестада, «одной из самых прибыльных инноваций цифровой экономики» [6, c. 70]. Ряд крупнейших компаний цифровой экономики строят свой бизнес, используя модель MSP: Google, Facebook, eBay. Существует два основных типа MSP: цифровые и материальные. Цифровые платформы выступают посредниками в обмене цифровыми товарами и услугами (Facebook и MasterCard), а материальные — в обмене материальными товарами и нецифровыми услугами (например, Uber, Avito).
Для интернет-платформы объем транзакций цифровых товаров и услуг, которые проходят через нее, является конечным продуктом, что значительно повышает скорость обращения капитала.
Во II томе «Капитала» К. Маркс приводит формулу обращения капитала, которая состоит из трех стадий [9, c. 329]:
Д–Т ... П ... Т’–Д’,
где Д — это авансированный денежный капитал, который используется на приобретение товарного капитала (Т): средств производства и рабочей силы для функционирования платформы; П — стадия производства (производительный капитал); Т’ — товарный капитал (содержит в себе прибавочную стоимость в товарной форме), Д’ — денежный капитал, возросший на величину прибавочной стоимости.
Китайский экономист-марксист Чен Эньфу доказывает, что «на уровне создания стоимости платформенная экономика участвует только в первой (Д–Т) и третьей (Т’–Д’) стадиях обращения капитала и не принимает непосредственного участия во второй стадии (П), производстве и создании прибавочной стоимости» [10, c. 215]. На первой стадии приобретаются аппаратные средства, необходимые для интернет-платформы, и нанимается рабочая сила, которая ее обслуживает. Непосредственного на стадии производства (П) участвуют компании различных секторов реальной экономики, которые создают экономические блага. Платформенные компании на этой стадии предоставляют компаниям реального сектора экономики такие услуги, как информационные технологии и управленческий надзор. Однако на производственной стадии движение капитала платформенной компании не прерывается и не застаивается, он поддерживает занятость рабочей силы компании. На третьей стадии (Т’-Д’) платформенные компании получают избыточную прибавочную стоимость и пополняют свой денежный капитал [10, c.216]. На этом основании Чен Эньфу делает вывод, что «особенности обращения капитала платформенных компаний не способствуют инновационному развитию реальной экономики, повышению благосостояния потребителей, балансу спроса и предложения для общественного воспроизводства и беспрепятственной внутренней циркуляции» (выделено мною — Т.С.) [10, c. 216].
В настоящее время национальная конкурентоспособность все больше зависит от конкурентоспособности платформ, на которых базируются обычные предприятия. Платформы обладают огромной монопольной властью, владеют большими данными для получения сверхприбылей и поэтому нуждаются в регулировании со стороны государства. Однако, это регулирование при капитализме идет в интересах олигархической экономики и олигархии, монополизирующей производство, целью которого «является получение прибыли, а удовлетворение потребностей членов общества является лишь средством достижения производства прибавочной стоимости» [10, c. 349].
Уровень цифровой трансформации очень неоднороден у предприятий различных отраслей современной экономики. Американский экономист Д. Мошелла дает объяснение, почему разные отрасли экономики по-разному вовлекаются в процессы цифровизации, и делает это с помощью составленной им матрицы масштаба отраслевых прорывов в области цифровой трансформации, где по вертикали показан уровень риска при осуществлении цифровизации, а по горизонтали — вид продукта: физический (обозначен им условно «атомы») или цифровой (обозначен условно «биты») (см. рис. 2).
| Уровень риска | Прорывных изменений пока немного |
|---|
| Высокий | Сектора экономики:
• Оборонный сектор.
•Аэрокосмический сектор.
• Энергетический сектор.
• Производственный сектор.
• Автомобильный сектор. | Профессиональные области:
• Здравоохранение.
• Бухгалтерский учет.
• Юриспруденция.
• Образование.
• Банковское дело.
• Страхование. | | IT-услуги |
|---|
| Низкий | Заметные прорывные изменения:
• Такси, совместное использование автомобилей.
• Розничные магазины/торговые центры.
•Туризм, отели, организация мероприятий.
• Аппаратное обеспечение. | Значительные прорывные изменения:
• Музыка, книги, телевидение.
• Газеты, журналы.
• Реклама/ маркетинг.
• Пакетное ПО. | | Атомы | Степень цифровизации | Биты |
|---|
Рис. 2. Матрица масштаба отраслевых прорывов в области цифровой трансформации
Источник: составлено авторами по [11]
Правый нижний квадрант в матрице Д. Мошеллы — сектор с наибольшей долей прорывных изменений в цифровизации. В этом квадранте расположены цифровые бизнесы, имеющие низкий уровень риска, что объясняет причину более быстрых изменений цифровых предприятий по сравнению с физическими. Фирмы в нижнем левом квадранте имеют низкий уровень риска и являются физическими бизнесами («атомами»), они характеризуются заметными прорывными изменениями. Высокий уровень риска и цифровую природу демонстрируют фирмы из правого верхнего квадранта, которые обладают как цифровыми качествами (информация, биты), так и физическими (выполнение задач человека). Их положение зависит от соотношения «атомы/биты» и степени риска [11].
Одним из новых трендов современной цифровой экономики является индивидуализация производства, которая касается самих процессов и продуктов, настраиваемых на конкретного потребителя, а также возрастающего числа индивидуальных производителей, предпринимателей или наемных работников. В связи с ростом электронной коммерции и сбором данных о потребителе, появилось понятие «потребительской индустрии», которое определяется как участие потребителя в принятии решения о разработке новых товаров и услуг или использовании новых каналов сбыта. Работа с потоками данных о потребителях открывает перед компаниями большие возможности по гибкой рекламе и выпуску продукции с учетом индивидуальных предпочтений, а также одновременное формирование общественного мнения по бренду компании. В настоящее время развиваются модели контроля и монетизации потребительских данных и фактически создается целая индустрия по работе с потребителями, в которой имеются и своя добавленная стоимость, и бизнес-процессы, и прибыль [12]. Индивидуализация производства касается самих процессов и продуктов, настраиваемых на потребности конкретного потребителя, а также возрастающего числа индивидуальных производителей, предпринимателей или наемных работников.
Большие возможности для индивидуального производства и предпринимательства дает такая аддитивная технология, как 3D-печать, которая позволяет превращать цифровые модели в физические объекты, начиная от простых бытовых экономических благ до сложных механизмов и произведений искусства. 3D-печать позволяет создавать изделия с учетом личных предпочтений и характеристик покупателя — персонифицированные товары. Кроме того, эта технология в перспективе позволит снизить издержки производства на единицу продукции по сравнению с традиционными технологиями. Уже сегодня 3D — печать применяется в медицине (зубные импланты, сложные костные протезы и др.); в создании моделей обуви, одежды, разновидностей ювелирных изделий; в создании скульптур, строительстве домов и прочее. По мере снижения стоимости 3D-принтеров и роста их разнообразия появляется возможность не только создавать предметы для личного потребления, но также и для продажи. Это формирует новый сегмент экономики для предпринимателей малого и среднего бизнеса с небольшими начальными инвестициями. Мировой рынок 3D-печати, по данным компании Research Nester Inc., растет среднегодовыми темпами 23,5% [13] и стремительно увеличивается его объем. Так, если в 2015 г. он составлял 5,1 млрд долл. США, то по прогнозам в 2037 г. может превысить 371,6 млрд долл. (см. табл.1).
3D-печать находит все большее применение в промышленности, особенно в высокотехнологичной. При выпуске наукоемкого продукта с помощью 3D — принтера производится создание нескольких пилотных версий продукта, прежде чем запускать его в производство. Кроме того, печать на 3D — принтере в ряде случаев позволяет снизить издержки на производство пилотного продукта относительно традиционных технологий.
Таблица 1
Динамика мирового рынка 3D-печати в 2015–2037 гг. (в млрд долл.) [13], [14]| Показатель | 2015 | 2022 | 2024 | 2025
(прогноз) | 2026
(прогноз) | 2037
(прогноз) |
|---|
| Рынок 3D-печати, млрд долл. | 5,1 | 15 | 24,41 | 32 | 37 | 371,6 |
Социальные теоретики левого толка видят в 3D- принтерах революционный потенциал. Так, американский писатель-урбанист, сотрудник Лондонской школы экономики Адам Гринфилд в своей книге «Радикальные технологии: устройство повседневной жизни» отмечает, что «3D-принтер является самым ярким знаком грядущей революции — цифрового изготовления всего, с чем мы сталкиваемся в мире...Если цена на принтеры продолжит падать и они будут шире внедряться в жизнь, издержки производства индивидуальных объектов будут стремиться к нулю. А когда это произойдет, перед товарной формой как кристаллизацией меновой стоимости, разверзнется пропасть, которая разрушит любые рынки, основанные на этой форме ... На кону стоит окончательное преодоление ограниченности материальных ресурсов. В мире, преодолевшем ограниченность ресурсов, изменится все: психология обыденной жизни, структура экономики и формы наших городов». И тогда, по мнению Гринфилда, наступит «полностью автоматизированный коммунизм класса люкс» [15, c. 125–126]. При этом он использует ряд допущений: производство безотходное, работает под заказ и небольшими партиями, доступно и будет стоить очень дешево. Однако, чтобы приблизить затраты к нулю, принтеры и программное обеспечение к ним, а также сырье и энергия должны быть почти бесплатными. На деле, с развитием 3D-печати потребуются дополнительные природные ресурсы, которые по-прежнему остаются ограниченными и цены на них будут только расти. То есть, товарное производство не исчезнет и при широком распространении 3D-печати. Кроме того, 3D-принтеры чаще используются в развитых странах, а не там, где они больше нужны, например, в странах Африки. Современные модели принтеров дорогие, чересчур специализированные и в развивающихся странах у людей не хватает соответствующих компетенций для их эксплуатации.
Развитие интернет-технологий стимулировало появление дистанционной занятости; расширение виртуального предпринимательства, для которого не требуется больших групп работников; передача данных обеспечила сетевое управление и распределение труда. Все большую роль в процессе производства начинают играть цифровые предприятия (Digital Enterprise) — это высокотехнологичные предприятия, которые прошли цифровую трансформацию, используют цифровые бизнес-модели, цифровые операционные модели, формируют широкий спектр цифровых навыков, благодаря которым они быстро адаптируются к изменению внешней и внутренней среды, получая необходимые конкурентные преимущества. На этих предприятиях наблюдается высокий уровень конвергенции технологий искусственного интеллекта ((ИИ), когнитивных вычислений, цифровых двойников, промышленного Интернета вещей (IIoI), робототехники; бизнес-процессов и коммуникаций. Этот комплекс обеспечивает информационную связанность промышленных производственных объектов между собой и с внешними информационными системами. Интернет вещей, по экспертным оценкам, обеспечивает прирост национального ВВП от 0,3% до 0,8%, а его лидерами являются две страны: КНР, США, ведущие государства ЕС, доля которых составляет 75% по доходам, расходам, числу подключений IoT. Развивающимся странам внедрение технологий интернета вещей, по экспертным оценкам, позволит увеличить прирост ВВП на 2% и более [16]. Это свидетельствует о большом технологическом разрыве между развитыми и развивающимися странами и все возрастающем глобальном неравенстве.
Наиболее успешно цифровое производство происходит в отраслях хайтек-индустрии, банковском секторе и ритейле. Так, в банковской сфере около 80% стандартных банковских процедур может осуществлять не сотрудник-операционист, а программа-робот, в результате чего из нее будут активно высвобождаться работники. Продукт, предлагаемый цифровым предприятием рынку, тоже является цифровым. Примерами успешных цифровых предприятий в России являются, например, «ВымпелКом», «Газпром-Медиа Холдинг», «Лаборатория Касперского», «МегаФон», МТС, «Мэйл.Ру Груп», «Национальная Медиа Группа», «Ростелеком» и «Яндекс».
В настоящее время ускоряется капитализация цифровых компаний, формируются новые бизнес-модели. В созданной добавленной стоимости цифровых предприятий сокращается доля производственной стадии, но все больше увеличивается допроизводственная (проведение инновационных и научно-исследовательских проектов, проектирование, дизайн) и послепроизводственная стадия (оказание маркетинговой политики, формирование бренда, дистрибуция и оказание послепродажных услуг). Это явление основатель фирмы Acer С. Ши изобразил графически и назвал этот график «Улыбающаяся кривая» (см. рис. 3). | | |  | | Рис. 3. Улыбающаяся кривая цепочки создания добавленной стоимости [17] |
«Улыбающаяся кривая» (Smile/Smiling Curve) показывает, как распределяется добавленная стоимость на разных стадиях производственного цикла, начинающегося от стадии разработки и заканчивающегося послепродажным обслуживанием товара [18].
Все возрастающее значение на стадии производства начинает играть применение искусственного интеллекта (ИИ), благодаря которому повышается уровень оптимизации и автоматизации производственных процессов, развитие умного (smart) производства и выход на более высокий уровень конкурентоспособности. В 2024 году использование ИИ выросло до 72% по сравнению с 55% в 2023 [19]. Международный рынок искусственного интеллекта растет невиданными темпами: с 2021 по 2030 гг., согласно прогнозам Statista, он вырастет почти в 20 раз (см. рис. 4). Роботизация различных отраслей экономики приводит к вытеснению работников и экономии предпринимателя на затратах на заработную плату. По данным McKinsey Global Institute, только за счет внедрения роботов в мире можно будет сэкономить до 15 трлн долл. затрат на зарплату и, соответственно, обеспечить рост прибылей. То есть, главным выгодополучателем от внедрения роботизации становится капитал за счет ущемления интересов наемного персонала [20, c. 355]. | | |  | Рис. 4. Размер международного рынка ИИ в 2021–2030 гг., в млрд долл., * — прогноз
Источник: Statista |
Трансформация производственных отношений в цифровой экономике: неомарксистский подход. В современной экономике все шире развиваются «безлюдные технологии» на основе массового распространения «умных роботов», что изменяет природу экономических отношений. «При таком развитии событий, — отмечал известный российский экономист В.Т. Рязанов, — можно прогнозировать постепенное вытеснение из этой системы на периферию отношений по поводу непосредственного производства благ (выделено мною — Т.С.), а может быть, даже и их исчезновение». Это означает, что новая система экономических отношений будет включать в свой состав в качестве основных отношения обмена, распределения и потребления» [20, c. 355].
Особенностью воспроизводства капитала на этапе позднего капитализма, по мнению российских экономистов-марксистов А. Бузгалина, Л. Булавки и А. Колганова, является рост креатосферы (сферы экономики, системное качество которой определяет творческий труд: образование, наука, искусство и др.), а также бесполезный сектор, в котором создаются блага, не содействующие развитию человеческих качеств и решению эко-социогуманитарных проблем [25, c. 148]. Труд представителей творческих профессий является незаменимым: его нельзя заменить машинами, он неповторимый; профессиональная специализация в креативных отраслях чрезвычайно высока. В мире сформировались и быстро растут отрасли креативной индустрии, к которым относятся: реклама, архитектура, предметы искусства и антиквариат, дизайн; кино, видео и фотография; музыка, изобразительное и исполнительское искусство; издательская деятельность; программное обеспечение; электронные публикации; цифровые и развлекательные СМИ; ТВ и радио. В этих сферах формируется «запрос на новые общественные отношения» [22, c. 15, 272, 279].
Американские ортодоксальные марксисты М. Хардт и А. Негри также констатируют, что «в заключительные десятилетия XX века индустриальный труд утратил гегемонию и на смену ему пришел «неовеществленный труд», обеспечивающий либо создание нематериальных благ (знаний, информации, связей или отношений), либо эмоциональной реакции [23, c.139]. Они считают, что «пора ... полностью отказаться от старого марксистского противопоставления производительного и непроизводительного труда» [23, c.173]. Это новое общественное производство — «производство всех усилиями всех» Хардт и Негри называют «биополитическим производством», что, по их мнению, указывает на прогрессирующее размывание традиционных различий между экономической, политической, социальной и культурной сферами» [23, c. 140]. Коллективным субъектом «биополитического производства» в их концепции является глобальное сообщество как «множество» (multitude), не сводимое ни к массе, ни к классу, ни к народу, и являющееся центральной категорией в их концепции. «Множество» — это внутренне разнообразный, сложный социальный субъект, представляющий собой разрозненный набор личностей, порождающий общую жизнь; это своего рода социальная плоть, организующая саму себя в качестве нового общественного тела» [23, c. 420–421].
Эксплуатация в условиях гегемонии нематериального труда, по мнению М. Хардта и А. Негри, — это «захват ценностей, произведенных коллективным трудом и тем самым обретающих общность в результате циркуляции в общественных сетях» [23, c.146]. В концепции «биополитического производства» проведена мысль о том, что уход с исторической арены традиционного индустриального пролетариата, разобщенность и раздробленность угнетенных классов сегодня не мешают организации всеобщего сопротивления эксплуатации. К угнетенным авторы относят всех — от высокооплачиваемого наемного программиста до нищего индийского крестьянина, которые едины в качестве производителей «общего», поэтому могут стать базой революционного движения.
Заключение. Таким образом, новый технологический базис, ядром которого является цифровизация, трансформирует процесс общественного воспроизводства, и в первую очередь стадию производства. Специфику приобретает природа традиционных, появляются цифровые товары и услуги, которые имеют нулевые предельные издержки. Конкурентоспособность национальных экономик все больше зависит от конкурентоспособности платформ, на которых базируются обычные предприятия. Выявлена специфика стадий обращения платформенного капитала, который непосредственно не участвует на стадии производства. Дано объяснение неоднородности в уровнях цифровой трансформации предприятий различных отраслей. Доказаны возможности быстрого роста нового сектора мировой экономики — 3D-печати. Растет число цифровых предприятий, на которых доля допроизводственной и послепроизводственной стадии в создании добавленной стоимости возрастает, а непосредственного производства — резко сокращается. Показано все возрастающее значение для современной стадии производства искусственного интеллекта, роботизации. Обозначена все возрастающее значение креатосферы в современной экономике. Сделан вывод о том, что с изменением технологического базиса — цифровой экономики — приобретают свою специфику и производственные отношения, которые по-прежнему сохраняют свой классовый характер. |
| |
|
|
|
