|
| | | | Проблемы современной экономики, N 3 (95), 2025 | | | | ВОПРОСЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ И ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ. МАКРОЭКОНОМИКА | | | |
| | Кульков В. М.
профессор кафедры политической экономии экономического факультета
Московского государственного университета имени М.В.Ломоносова,
доктор экономических наук
| | | | В статье проводится анализ теории и практики экономики предложения. Выделяются ее ключевые положения в контексте эволюции экономической теории, прослеживается ее развитие, выявляются предпосылки возникновения новой экономики предложения. Вскрываются особенности практического применения данной концепции, что находит свое отражение в национальных моделях экономики предложения. Выявляются теоретический и практический потенциал, а также ограничения современной экономики предложения. Показаны особенности ее реализации применительно к российской экономике. | | Ключевые слова: экономическая теория, экономика предложения, макроэкономическая политика, налоги, национальные модели, экономика России | | УДК 330.8; ББК 65.01 Стр: 27 - 30 |
Историко-научный и содержательный аспекты экономики предложения. В последние годы всё большее внимание как в экономической теории, так и в экономической политике привлекает экономика предложения. Точнее — новая или современная экономика предложения, поскольку идентифицировать себя как относительно самостоятельное направление экономической теории и практики она стала еще на рубеже 70–80-х годов прошлого века, что, впрочем, по историческим меркам не так уж и давно. Ее наиболее запомнившейся визитной карточкой стала с тех пор «кривая Лаффера», названная по фамилии американского экономиста, сформулировавшего связь (с определенного рубежа — отрицательную) налоговых ставок и величины налоговых поступлений в государственный бюджет. В более развернутом виде здесь фиксируется влияние бюджетно-налоговой (фискальной) макроэкономической политики на состояние и динамику экономики, в центре чего находится рост предложения. Если взять сложившуюся структуру общей экономической теории, то экономика предложения относится к ее макроэкономической части. Если же говорить о ее теоретико-методологической начинке, то она во многом базируется на неоклассических постулатах, выражающихся в методологическом индивидуализме, рациональном поведении и выборе индивидов и др., которые более свойственны неоклассической микроэкономике. Можно сказать, что экономика предложения, вошедшая наряду с концепцией рациональных ожиданий в так называемую «новую классику», усилила влияние микроэкономической платформы в макроэкономической теории в противовес кейнсианским основаниям. При этом привязка экономики предложения к государственной активности в бюджетно-налоговой области и приоритетное значение фискальной политики по сравнению с монетарной политикой сближали её с некоторыми характеристиками кейнсианства. Однако более характерным было их размежевание. Собственно возникновение экономики предложения во многом было обязано обнаружившимися недостатками основных кейнсианских постулатов (акцент на совокупном спросе, а не на предложении, на краткосрочном, а не на долгосрочном временном периоде, расхождение потенциального и фактического равновесного выпуска). Важнейшее различие между указанными научными направлениями раскрывается во многом как соотношение экономики спроса и экономики предложения. Детальный и структурированный анализ этого соотношения можно встретить в одной из недавних работ [5].
Появление и распространение экономики предложения, начавшееся, как уже было отмечено, на рубеже 70–80 годов прошлого века, было связано с выявившимися теоретическими слабостями и снижением хозяйственной активности и динамики экономического роста. Упование на кейнсианские постулаты стало ослабевать. Мировую экономику и экономическую теорию захлестнуло неоклассической волной. Эта тенденция проявилась и в экономической политике, что нашло наиболее яркое воплощение в «рейганомике» (США) и в «тэтчеризме» (Великобритания).
Экономика предложения ставит во главу угла макрополитики понижение налоговых ставок субъектов хозяйственной деятельности (это касается и домохозяйств, и фирм). Данная ориентация ведет к увеличению сбережений и инвестиций и, как следствие — к росту предложения капитала как фактора производства и к увеличению совокупного выпуска. Предложение другого фактора производства — труда, а вместе с ним и общий выпуск тоже повысятся, что станет следствием возрастания доходов работников в условиях активизации трудовых стимулов. Таким образом, экономика, ориентированная на предложение, нацеливает на то, чтобы через понижение налоговых ставок расширить налогооблагаемую базу в условиях роста производства и занятости. При этом предполагается (в неоклассическом духе) расширение рыночно-конкурентных начал в экономике, укрепление либерализации рынков факторов производства, усиление гибкости рынка труда, проведение приватизации государственных активов и т.п. Таковы в самом общем виде исходные положения экономики предложения в условиях ее возникновения. В одной из своих статей [4] автор более подробно анализирует эти положения.
Однако со временем у экономики предложения стали возникать сбои. Мировая экономика свалилась в конце нулевых годов нового века в турбулентное десятилетие (с последующим временным расширением). Заметно обострились социальные, экологические, структурные, финансовые, внешнеэкономические и другие проблемы. Возникли новые вызовы, на которые нужно было адекватно реагировать: технологические, цивилизационные, «зелёные», геополитические, эпидемиологические («ковид») и прочие. В этих условиях оживилось кейнсианское направление — проверенное средство антикризисных программ и мероприятий. Стала расширяться практика количественного смягчения и других мер увеличения совокупного спроса, вершиной которых стали «вертолетные деньги» в условиях ковидного периода.
Однако усиление кейнсианских мотивов не привело к преодолению турбулентного состояния экономики, к обретению ее устойчивости. Это обусловило новый интерес к теории и практике экономики предложения, к другим альтернативным подходам. К тому же возникла необходимость поиска ответов на вновь возникшие проблемы и новые вызовы, которые были обозначены выше. В последние годы происходит своего рода ренессанс экономики предложения и, более того, стал укрепляться термин «новая (или «современная») экономика предложения», который содержит попытку отхода от упрощений традиционной версии концепции и необходимость отразить новые реалии.
Современная экономика предложения в структуре экономической теории и экономической политики. Современную (новую) экономику предложения нельзя воспринимать лишь как некое расширение или осовременивание традиционной (старой) экономики предложения, о которой речь шла выше. Она претендует на большее, а именно на то, чтобы стать каркасом (ни много, ни мало) новой научной парадигмы, мейнстримом экономической политики, уже получившим свое название — «продуктивизм» (productivism). Интересно размышляет на этот счет американский экономист из Гарварда Д. Родрик. Видя нарастающие «признаки крупной переориентации в сторону экономической политики, которая уходит корнями в производство, работу и локализм, а не в финансы, консьюмеризм и глобализм» [7], он отмечает, что «продуктивизм, в отличие от неолиберализма, меньше верит в рынки, с подозрением относится к крупным корпорациям и ставит производство и инвестиции выше финансов, а оживление местных рынков — приоритетнее глобализации; он отводит правительствам и гражданскому обществу более важную роль в распространении производительных возможностей во всех регионах и всех сегментах рабочей силы ... Продуктивизм также отходит от кейнсианского государства всеобщего благосостояния, меньше сосредотачиваясь на перераспределении, социальных трансфертах и макроэкономическом управлении, а больше — на мерах со стороны предложения, направленных на создание хороших рабочих мест для всех» [7]. Как видно, здесь представлено отмежевание и от неолиберализма, и от кейнсианства. В нашумевшем в свое время (2022 г.) выступлении экс-министра финансов прежней администрации США Дж. Йеллен на Всемирном экономическом форуме в Давосе по сути содержался тот же призыв, выразившийся в дистанцировании нового подхода и от кейнсианской линии, и от традиционной версии экономики предложения, выполненной ранее «новой классикой» в рамках более широкой неолиберальной линии. Серьезные размышления по поводу начинки и востребованности новой парадигмы содержатся в статье под характерным названием «Сдвиг парадигмы: заменит ли продуктивизм «вашингтонский консенсус?» [8].
С другой стороны, в рамках «парадигмы продуктивизма» (насколько она смогла обозначить свои параметры) сохраняются определенные элементы обеих указанных линий, давая возможность поупражняться над созданием новой версии теоретического синтеза. Впрочем, здесь открываются возможности включения в новую конструкцию и других течений экономической мысли: стоит отметить, что сам Д. Родрик профессионально идентифицируется по разряду профессора «международной политэкономии».
Указанное направление потенциально содержит в себе возможности научного синтеза и это проявляется не только в американском исполнении, но и на противоположном полюсе — в современной китайской экономической мысли, тоже активно включившейся в проблематику новой экономики предложения. В одном из трудов китайских исследователей прямо указывается на необходимость использования комплекса теорий при разработке экономики предложения, а конкретнее — «теорий традиционной экономики, институциональной экономики, переходной экономики, экономики развития и формирующейся экономики» [10, 25].
Надо отметить, что такие призывы к формированию новой парадигмы экономической теории и адекватной ей синтетической экономической политики звучат давно. В их основе и накопившееся разочарование в сложившемся мейнстриме, и практические и прогностические сбои, проявившиеся в недавние кризисные периоды мировой экономики, и нуждающиеся в осмыслении или в переосмыслении новые вызовы современного развития. Потребность парадигмального разворота остро ощущается и в России, и это относится как к самой экономической теории, так и к экономической практике и политике, и это связано не только с мировыми вызовами, но и спецификой России и стоящими перед нею проблемами и вызовами, среди которых особое значение имеет обеспечение национальной экономической безопасности и суверенного развития страны. Из арсенала современной российской экономической мысли могут быть взяты для задействования в новой парадигме такие направления, как политическая экономия, переходная экономика, экономика развития, евразийская политэкономия, ноономика, концепция технологических и мирохозяйственных укладов и некоторые другие течения гетеродоксальной экономической теории. Так, «политическая экономия новой экономики предложения подразумевает структурирование социально-экономических групп, выступающих как в роли драйвера необходимых преобразований, так и в качестве инертных и даже сопротивляющихся новому направлению экономической политики объектов» [9, 47] — и это крайне важный социально-экономический ракурс анализа. В этом ряду может стоять и теория национальной экономики, трактующая экономику страны в духе национально ориентированного подхода и рассматривающая экономические отношения как национально-экономические отношения. Автор данной статьи посвятил этому аспекту немало работ, из которых сошлюсь на одну статью [3]. Продолжая национально ориентированную линию рассмотрения, следует отметить, что она реализуется и в виде национальных моделей современной экономики предложения. Основываясь на общих характеристиках последней, национальные модели вбирают в себя национально специфические формы, отражающие особенности уровня развития экономики страны, ее структуры, факторов производства, внутренних и внешних условий, исторического наследия и т.п. В одной из предыдущих публикаций автора [4, 72] речь уже шла о специфике американского и китайского подходов, касающихся экономики предложения. Кратко обобщим их основное содержание.
В американской версии (а именно она формулирует повестку и задает тон в экономической теории и практике в силу исторически сложившихся условий) современная экономика предложения, в отличие от традиционного подхода, нацелена не просто на экономический рост, а на его сочетание с качеством наполнения роста, с более широким кругом различных аспектов (структурного, социального, «зеленого» или экологического и других), на обеспечении инклюзивного и устойчивого развития. Главный приоритет — это рост экономического потенциала на основе расширения предложения факторов производства. Особый акцент делается на развитии человеческого капитала (потенциала), сопровождающегося ростом рыночного предложения рабочей силы и производительности труда, сокращением социального неравенства. Важное значение придается решению долгосрочных структурных и производственных проблем: финансированию инфраструктуры, инвестициям в сферу высоких технологий, включая цифровые и «зеленые» технологии.
Китайская версия новой экономики предложения имеет отличия от американской версии, и это вызвано, прежде всего, тем, что она тесно связана со спецификой и проблемами экономики КНР. В частности, речь идет о сокращении избыточных и низкокачественных производственных мощностей (в особенности, в промышленности), снижении разбухших объемов предложения на рынке недвижимости, решении накопившихся долговых проблем (как на уровне местных органов власти, так и на уровне предприятий). Особое внимание при этом уделяется сокращению производственных издержек предприятий и повышению производительности труда на основе возрастания качества рабочей силы, использования инновационных инвестиций, проведения технологической модернизации производства. В китайской модели (в отличие от американской) придается меньшее значение воздействию на экономику налоговых изменений и, напротив, большее внимание уделяется роли государства, осуществлению государственной промышленной или (в более широких координатах) структурной политики. Надо при этом отметить, что увлеченность экономикой предложения в Китае сменилась в последние годы более гибким подходом, базирующимся на оптимизации сочетания совокупных спроса и предложения и их реформирования. Более того, там заговорили о «реформе со стороны спроса», считая, что акцент на предложении должен дополняться управляемым стимулированием спроса, нацеленным, прежде всего, на рост внутреннего потребления, связанного с повышением благосостояния граждан и в меньшей степени подверженного конъюнктурным колебаниям. При этом предполагается, что для данного стимулирования нужно обеспечить инновационное предложение.
Так выглядят некоторые особенности американской и китайской моделей современной экономики предложения. Есть, конечно, и будут и другие модели. Само обращение к ним свидетельствует о многообразии этих моделей, о необходимости сочетания их общих основ с национальной спецификой разных стран. Под этим углом зрения интересно взглянуть на российскую реализацию экономики предложения, тем более что последняя была провозглашена на высшем уровне в качестве основы экономической политики в России на Петербургском международном экономическом форуме (июнь 2023 г.). Относительно различий упомянутых выше американской и китайской моделей следует отметить, что «китайская, скорее, ближе нам по параметрам участия государства в экономике, связи со структурной перестройкой и др.; американская же — более стилизована, предполагает работающую («здоровую») рыночно-конкурентную среду» [4, 72]. Так, каковы же особенности российской реализации экономики предложения?
Особенности российской реализации современной экономики предложения и выводы. Выше уже были обозначены причины, побудившие в России поиск нового направления экономической теории и практики, приведший к обращению к современной экономике предложения. Через нее, как видится, предполагалось уйти от односторонностей рыночного фундаментализма и кейнсианского краткосрочного стимулирования экономики, обеспечить технологическое перевооружение и модернизацию производства, долгосрочную структурную перестройку экономики, нарастить качество человеческого капитала, что способно повысить совокупный экономический потенциал страны. Через увеличение человеческого потенциала и «экономику высоких зарплат» можно повысить уровень благосостояния граждан и обеспечить наращивание внутреннего потребления и социальной ориентации экономики, заставляя спрос и предложение работать друг на друга. На уже упомянутом Петербургском форуме был сформулирован ряд конкретных направлений реализации экономики предложения в России, включая занятость и ее структуру, повышение предпринимательской активности, увеличение инвестиций, рост эффективности реального сектора экономики, повышение производительности труда, формирование техноэкономики будущего (включая разработку и использование технологий искусственного интеллекта, осуществление цифровизации и т.п.). В экономику предложения могут вписаться и национально-специфические факторы (природно-климатический, географический, цивилизационный, исторический и прочие), вызывающие определенные последствия, выражающиеся, в частности, в более высокой степени участия государства в экономике, в обусловленности ограничений рыночно-конкурентной среды, в особенностях национального воспроизводства и т.п. Также может найти место в ней и геополитический фактор России, вызывающий особое значение военно-промышленного комплекса страны, национальной экономической безопасности государства и в целом экономического и политического суверенитета России. Таким образом, в формат российской версии современной экономики предложения может войти вся совокупность факторов предложения: экономических и неэкономических, традиционных и инновационных, внутренних и внешних. И это привлекает внимание и свидетельствует о потенциале концепции. Но это вовсе не означает безоговорочного возведения данной концепции на пьедестал экономической теории и политики, обретения новой, более прочной точки опоры. Нельзя не видеть и присущие ей ограничения, слабости, неадекватности. Отметим некоторые из них.
Во-первых, общее впечатление последних месяцев можно выразить выводом о том, что внимание к экономике предложения и надежда на нее в России, кажется, стали ослабевать. Это проявилось довольно отчетливо и на последнем (июнь 2025 г.) Петербургском форуме. Всё более обнаруживаются признаки неудовлетворенности содержанием и результатами реализации указанной концепции, ее недостаточной технологичностью, размытостью. Вспоминаются в этой связи пафосные, но оказавшиеся легковесными и слабо реализуемыми программы долгосрочного социально-экономического развития и инновационного развития страны, принятые в 2008 и 2011 гг., как и ряд других.
Во-вторых, не следует забывать генетические теоретико-методологические корни указанной концепции, ее изначальное формирование в недрах «новой классики» и в целом в неоклассическом поле. Это выражается, в частности, в использовании принципа методологического индивидуализма, в примате частного присвоения, в минимизации государственного вмешательства в экономику — несмотря на всю продвинутость новой экономики предложения по сравнению со старой. Как уже отмечалось выше, Россия обладает многими специфическими чертами, которые обусловливают значимость методологического холизма и общественных приоритетов, важность коллективного (общественного) присвоения, более высокую степень целеполагания и государственного регулирования. Между тем, в России до сих пор не сложилась адекватная национальная модель государственного участия в экономике и не совсем понятно, как эта модель может вписаться в российскую экономику предложения и наоборот.
В-третьих, отечественная экономика предложения должна быть в идеале соединена с общей национальной моделью экономики России. И это должно касаться не только степени участия государства в экономической жизни, но и других характеристик, обусловленных как национально специфическими факторами, так и жизненно необходимыми стратегическими целями национального развития, и национальной безопасностью, и национальными интересами страны. Одна из ключевых черт такой модели — суверенная экономика. Все элементы этой национальной модели должны быть не просто провозглашены, но и системно соединены, целевым образом сориентированы, включая налоги, бюджет, фискальную политику — краеугольные камни экономики предложения. Такой системности в российской экономике еще не сложилось. Она трудно реализуема, если, как это провозглашено с правительственных трибун, на достижение формирования экономики предложения непосредственно будет направлен только один новый национальный проект «Эффективная и конкурентная экономика» [6, 20], а не вся совокупность проектов, объединенным единым стержнем.
В-четвертых, в российской экономике сложилась установка на приоритет финансовой стабилизации и преимущественное использование финансовых инструментов в экономической политике. Это слабо согласуется с задачами развития национальной экономики и обеспечения ее суверенитета. Попытки использования фискального стимулирования в целях развития во многом рассогласованы с жесткой денежно-кредитной политикой Центрального банка РФ, нацеленной на достижение финансовой стабилизации. Приходится признавать, что «экономика предложения немножко пробуксовывает — товаров стало меньше, цены растут, качество падает» и что «развивать экономику предложения и охлаждать экономику — задачи противоположные» [2, 62]. В этих условиях трудно говорить о реализации «продуктивизма» или экономики предложения как целостного подхода.
В-пятых, экономика предложения должна найти формы интеграции с экономикой спроса. Конечно, чисто теоретически они могут быть определены как антиподы, но на практике они гибко соотносятся друг с другом. Выше приводился опыт Китая, который отразился в сочетании реформы со стороны предложения и реформы со стороны спроса, что позволило избежать односторонности и достичь большей гармонии, несмотря на некоторые признаки неуверенности и колебаний. В России же зацепились за экономику предложения, зачастую забывая о факторах, лежащих на стороне спроса. А ведь последние позволяют, по крайней мере, решать антикризисные задачи краткосрочного периода с использованием кейнсианских методов. Хотя здесь надо отметить, что чрезмерный упор на указанных методах — в том числе даже в условиях «военного кейнсианства» [1] — может сопровождаться негативными последствиями: «Быстрый рост экономики и доходов населения за счет дополнительных бюджетных расходов в условиях действующих ресурсных, мощностных и технологических ограничений, а также санкционного давления неизбежно оборачивается лихорадочной гонкой цен, процентных ставок и заработных плат» [1, 14]. К тому же эти методы во многом инертны к долгосрочным задачам модернизации национального хозяйства и повышения экономического потенциала и совокупного предложения. И, тем не менее, нужно стремиться к интеграции обозначенных приоритетов. В России с учетом ее особенностей должна ставиться и решаться обозначенная проблема гармонизации предложения и спроса.
В-шестых, искаженным выглядит применительно к российским реалиям исходный постулат экономики предложения, связывающий экономическую динамику с динамикой налоговых поступлений. В 2025 г. произошел рост налоговой нагрузки, затронувший такие чувствительные налог на прибыль и НДФЛ, который может быть инерционно продолжен путем увеличения этой нагрузки в дальнейшем, что противоречит названному канону (даже с поправкой на произошедшее обновление концепции). Взяв на вооружение экономику предложения, мы, можно сказать, забываем об ответственности за ее постулаты. Получается, «слышали звон, да не знаем, где он». Налоговая политика должна быть адаптирована под задачу расширения производства, но при этом должна быть дополнена более мягкой денежно-кредитной политикой, развитым финансовым рынком, протекционизмом, сдерживанием цен на электроэнергию (См.: [6, 25–26]) и другими мерами, включая стратегическое планирование развития национальной экономики.
В-седьмых, должны быть расширены теоретические координаты экономики предложения. Выше уже ставился вопрос об использовании и интеграции разных научных направлений, способных обеспечить такие основы экономики предложения, которые могут вырасти до уровня особой парадигмы, адекватной в своей основе формату суверенного развития в рамках национальной экономической модели. В России пока экономика предложения выглядит как набор конкретных направлений, которые сами по себе не вызывают возражений на уровне экономической политики, но явно не дотягивают до объемного концептуального наполнения.
В итоге можно сделать вывод о том, что новая экономика предложения имеет свои предпосылки, потенциал и востребованность, но вместе с тем содержит в себе ограничения и размытость. В силу этого, ей присущи одновременно как завышенные ожидания, так и настороженность к ней. Общее требование состоит в том, что она должна опираться на более системный научный фундамент и быть сильнее привязана к национальной специфике экономики России. |
| |
|
|
|
