|
| | | | Проблемы современной экономики, N 2 (94), 2025 | | | | ВОПРОСЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ И ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ. МАКРОЭКОНОМИКА | | | |
| | Кожуховская А. А.
аспирант экономического факультета
Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова,
| | | | В статье представлены результаты анализа трансформации принципа рациональности принятия индивидуальных решений в представлении неоклассической экономической школы под влиянием цифровизации. Проведено сравнение особенностей рациональности выбора и ограниченной рациональности под влиянием цифровизации. Раскрыты возможности трансформации концепции модели человека в условиях информационного общества. | | Ключевые слова: цифровизация, модель человека, ограниченная рациональность, информационное общество, пост-правда | | УДК 330.1 Стр: 90 - 92 |
Введение. В период быстрого развития информационно-коммуникационных технологий и цифровизации экономики меняется мотивация и содержание деятельности человека в экономике и обществе. Возросшая актуальность исследования рациональности индивидуального выбора в эпоху глобальных трансформаций заключается в необходимости более глубокого понимания поведения и побудительных мотивов при принятии индивидуальных решений. В рамках новой глобальной экономической реальности представляется важным определить и изучить, как новые возможности и вызовы воздействуют на индивидуальный выбор в быстро меняющихся условиях цифровой экономики. Соответственно, в данной статье будут рассмотрены факторы, влияющие на принятие индивидуальных решений с позиции особенностей природы поведения индивида в цифровой среде и выявления новых исходных условий, не соответствующих предпосылкам неоклассической теории, находящих отражение в формировании новой концепции модели человека.
Модель человека и рациональность. Основной объём исследований, посвященных изучению поведения человека и принятию решений, получивших отражение в трудах по экономическим и социальным наукам рассматривает модель человека, как синтезирующий фактор познания динамики мотивации деятельности человека. Как отметил В.С. Автономов, «модель человека в экономической науке претерпевала значительные изменения вместе с развитием самой науки» [1, c. 9].
Представления о реалистичности рационального экономического агента меняются со временем под влиянием усложнения экономической среды и накопления знаний о ней. Согласно работе Д. Коландера, Р. Холта и Б. Россера, неоклассический подход характеризуется сочетанием таких особенностей исследования как рациональность и использование максимизации полезности как критерия рациональности с акцентом на равновесии и игнорировании неопределенности [12].
Однако, как отмечает А.А. Аузан, «простой факт накопления научных знаний и дифференциации наук должен был натолкнуться и натолкнулся на явление, которое в XX в. было названо ограниченной рациональностью… принципиальным для экономических подходов является признание самого факта ограниченной рациональности (и иных типов рациональности). Прежде всего, это связано с работами Г. Саймона» [3, c. 173], который, высказав сомнения в предпосылке рациональности экономических агентов, предложил для изучения экономического поведения концепцию ограниченной рациональности. Продолжая развивать идеи ограниченной рациональности, А. Тверски и Д. Канеман доказали существование вариантов, при которых люди поступают предсказуемо последовательно иррационально.
Отклонение от рационального поведения заключается в предположении, что человек, принимая решения, исходит не только из холодного расчета, но и ориентируется на свои чувства и интуицию, сталкивается с разными целями в краткосрочной и долгосрочной перспективе, что ставит под сомнение экономические и социальные модели, предполагающие рациональность и действия, направленные исключительно на максимизацию определенной функции. Согласно определению Л.А. Тутова и А.Е. Шаститко, «ограниченная рациональность — это информационная поведенческая предпосылка моделирования индивидуальных решений, в соответствии с которой человек стремится к максимальному удовлетворению потребностей с учетом своей не только внешней, но и внутренней интеллектуальной ограниченности» [9, c. 118]. Современное видение стимулов и механизма принятия решений основывается на понимании того, что индивиду могут быть свойственны предпочтения, которые не выражает выбранная функция полезности, а эмоции могут играть ключевую роль в формировании восприятия, что может приводить как к рациональным, так и к ограниченно рациональным решениям. К тому же, как замечает Медушевский А.Н., «само понятие рациональности неоднозначно в разных культурах» [5, c. 181].
Таким образом, приобретает актуальность объяснение индивидуального выбора, принимаемого ограниченно рациональными экономическими агентами, и исследование возможных трансформаций модели человека в условиях цифровизации. Как справедливо замечают Л.А. Тутов и А.Е. Шаститко, «несмотря на то, что ограниченная рациональность с экономической точки зрения связана с неэффективностью, ее следует воспринимать как объективный фактор, который в более широком контексте дает представления об эффективности иного порядка, поскольку снимает ограничения, связанные с выбором узкого круга реализуемых альтернатив» [9, c. 127].
Ограниченная рациональность: влияние цифровизации. Прогресс информационно-коммуникационных технологий во второй половине ХХ — начале XXI века ознаменовал переход к качественно иной стадии социального развития — информационному обществу, где основная роль в организации общественной деятельности отведена информации, коммуникационным технологиям и соответствующей информационной инфраструктуре, открывающей доступ к получению и обмену информацией для людей по всему миру [2].
Российский социолог О.Н. Яницкий рассматривает основные тренды социальных изменений в информационном обществе и влияние, оказываемое ими на поведение человека и общественное сознание в целом. Выдвигаются несколько гипотез — о существовании новой информационной среды, определяющей индивидуальное и коллективное поведение в обществе и об одностороннем характере развития информационного общества, не учитывающем природные изменения — «мир-система сегодня находится в некотором неустойчивом состоянии. Его суть и проблема заключаются в том, что развитие новых технологий опережает формирование нового социального порядка» [11, с. 100].
Возрастает влияние информационных технологий на изменение картины мира. Ускорение времени и размытие границ за счет возможностей мгновенной передачи информации по всему миру меняет привычные представления о времени и пространстве, создавая эффект, называемый Яницким «инверсия пространства». Он отмечает: «Мир, таким образом, предстал перед нами как практически непрерывная взаимосвязанная цепь явлений и событий» [11, с. 103].
С одной стороны, стирание информационных границ и расширение коммуникативных возможностей приводит к плюрализму мнений, суждений и воззрений, что оказывает положительное влияние на международную интеграцию. С другой стороны, неограниченный доступ к информации и ее распространению может приводить к манипуляции информацией государственными и общественными институтами и появлению так называемой эпохи пост-правды.
Совокупность связанных с этим вопросов подробнейшим образом раскрыл А.Н. Медушевский, по определению которого, пост-правда — это «ключевая метафора, выражающая новое коммуникативное состояние общества… когда люди…в принятии решений руководствуются верой (основанной на эмоциях и субъективных убеждениях), а не доказательным знанием (критическом анализе источников)» [6, с. 96].
В условиях пост-правды, где эмоции и личные убеждения доминируют над объективными фактами, модель рационального поведения становится менее актуальной. Человек, принимая решения, все чаще ориентируется на свои чувства и интуицию, что ставит под сомнение экономические и социальные модели, предполагающие рациональность. Современное видение стимулов и механизмов принятия решений основывается на понимании того, что эмоции играют ключевую роль в формировании восприятия, что может приводить как к рациональным, так и к ограничено рациональным решениям [7].
На этой основе возникает вопрос об оптимальности решений, принятых вне неоклассического понимания оптимальности. Согласно Е.Н. Калмычковой, «действительность, сформированная за счет манипулирования общественным мнением, пропаганда, которая обращается к эмоциям, страстям, аффектам, порождает нерациональный метод принятия решений» [4, с. 11]. Однако можно предположить, что нерациональные решения могут быть оптимальны. В некоторых случаях индивидуальные или групповые решения могут казаться нерациональными с точки зрения основного течения в экономической мысли (мейнстрима), но все же обеспечивать определенные преимущества или удовлетворение потребностей для участников, поскольку они соответствуют их эмоциональным потребностям и контексту, в рамках которого принимаются решения.
Приведем сравнительную характеристику рациональности принятия решений в понимании неоклассической школы и ограниченной рациональности под влиянием цифровизации в табл. 1 по семи аспектам сравнения.
Таблица 1
Сравнительная характеристика рациональности и ограниченной рациональности в условиях цифровизации| № п/п | Критерии
сравнения | Рациональность
в понимании
неоклассики | Ограниченная рациональность
в цифровом пространстве |
|---|
| 1 | Доступ к
информации | Полнота
информации | Информация, сформированная настраиваемыми цифровыми алгоритмами, может приводить к манипуляции поведением | | 2 | Временной
интервал и
границы | Историческая
парадигма не
учитывается | Временные границы размыты за счет мгновенной передачи информации, «инверсия пространства», непрерывная цепь явлений и событий | | 3 | Обоснованность
принятия
решений | Критический
анализ
информации | Принятие решений на основе «веры», основанной на эмоциях и субъективных суждениях | | 4 | Воздействие на выбор внешних факторов | Рациональный агент принимает решение самостоятельно | Воздействие информационной среды (СМИ, социальные сети, общественные институты) | | 5 | Оптимальность решения | Решение всегда оптимально | Оптимальность решения для отдельных групп или индивидов | | 6 | Достоверность знания | Знание достоверно | Влияние и искажение достоверности за счет субъективной оценки (опыт, эмоции, впечатления) | | 7 | Экономические школы | Неоклассическая экономическая теория (мейнстрим) | Поведенческая экономика и гетеродоксальные направления экономической мысли |
В XXI веке в экономической литературе всё чаще стали задаваться вопросом о достоверности знаний, рассуждая о возможной революции достоверности как возможном пути к «мелкотемью» и их проверяемости. Протест против установленных норм может привести как к революционным изменениям, так и к уменьшению качества знаний, если в процессе теряются критические критерии. Такой процесс можно охарактеризовать как путь к «мелкотемью», особенно если внимание смещается с глубины исследования на поверхностные достижения.
Начиная с 1981 года, специалист в области поведенческой экономики Р. Франк в серии своих исследований анализирует эмоции и рассматривает, каким образом их выражение может функционировать как сигнал, информирующий о достоверности человеческих намерений. Франку удалось продемонстрировать, что невербальные знаки и эмоциональные выражения могут быть надежными индикаторами истинных мотивов и целей индивидов. О таких сигналах Франк пишет: «Есть множество поведенческих подсказок, раскрывающих чувства людей. Поза, частота дыхания, высота и тембр голоса, потливость, тонус лицевых мышц и выражение лица, движения глаз… На основе таких подсказок мы формируем суждения об эмоциональном настрое людей, с которыми имеем дело» [10, с. 5].
Несмотря на дополнительные возможности, которые предоставляют «подсказки» эмоциональных состояний человека, Франк также обращает внимание на то, что выводы, сделанные на основании считывания сигналов проявляемых эмоций, не идеальны и не всегда подтверждаются при проведении проверок на специализированном оборудовании. Франк отмечает, что «…какая бы это ни была эмоция, мы почти никогда не можем быть уверены, что то, что мы видим, — настоящее» [10, с. 7].
Технологический прогресс и возможность доступа к изучению не только эмоциональных проявлений, но и процессов, происходящих в мозге человека, продвинула науку далеко вперед, внеся вклад в когнитивные исследования, концентрируясь на способностях мозга к работе с информацией. А.Н. Медушевский в своих работах, посвящённых научной теории постгуманизма, подробно раскрывает «переосмысление современной научной картины мира с позиций «новой системы координат». «Позиционируя себя как философию XXI в., постгуманизм отвергает классический гуманизм» [5, с.173]. Подвергая критике ключевые черты гуманизма, ему противопоставляется учение, в котором человек более не является центром притяжения. Появление постгуманизма как течения обусловлено вызовами технологических изменений, методологическими сомнениями в традиционных основах представлений о человеке и отказе от «гуманистического антропоцентризма» [5, с.175]. Направления экономической мысли, относящиеся к постгуманизму, едины в признании неизбежности изменений в природе человека.
Сетевая экономика и платформенная экономика, построенные на сетевом потреблении в информационном обществе, открывают новые возможности и более индивидуализированный подход [8]. При этом возникает вопрос о манипуляции потребительским поведением. Важно стремиться к тому, чтобы услуги были направлены на удовлетворение потребностей клиентов, а не на манипуляцию, основанную на поиске их психологических уязвимостей.
Заключение. Таким образом, в современном информационном социуме развитие технологий оказывает значительное влияние на общество, тем самым закладывая основы нового социального уклада. Описанные идеи цифровизации касаются взаимосвязи между технологиями (такими как искусственный интеллект, социальные сети и Интернет вещей) и поведением людей (включая социальное обучение, обмен знаниями и процесс принятия решений). На примере рациональности индивидуального выбора раскрыты основные возможности и угрозы цифровизации, которые нуждаются в дополнительном изучении. Важным и необходимым становится поиск баланса между защитой прав пользователей и потребителей в сети и эффективностью работы бизнеса и общественных институтов в информационном обществе.
В завершение отметим, что, несмотря на наблюдаемое смещение интереса современной экономической теории в сторону ограничений рациональности человеческого поведения под действием когнитивных искажений и фактора субъективности при принятии решений, модель экономического человека продолжает использоваться в большинстве гипотез и исследованиях мейнстрима. В свою очередь, ожесточенные дискуссии вокруг рациональности поведения свидетельствует о том, что вопреки однозначности представлений основного течения, вопрос о необходимости трансформации модели экономического человека не только не перестает оставаться актуальным для множества исследователей по всему миру, но можно даже отметить признаки увеличения интереса к построению новых моделей человека в современных социальных и экономических условиях цифровизации и информационного общества. |
| |
|
|
|
