|
| | | | Проблемы современной экономики, N 2 (94), 2025 | | | | ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ГЛОБАЛИЗАЦИЯ И ПРОБЛЕМЫ НАЦИОНАЛЬНОЙ И МЕЖДУНАРОДНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ | | | |
| | Ван Ябин
аспирант кафедры финансового менеджмента факультета государственного управления
Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова
| | | | В статье проводится сравнительный анализ стратегирования экономической безопасности России, Соединённых Штатов Америки, Европейского союза и Китая. Установлено, что Россия и Китай делают акцент на обеспечение внутренней безопасности и стабильности в рамках национальной безопасности, тогда как Соединённые Штаты Америки ведут более агрессивную политику и рассматривают экономическую безопасность наравне с национальной. В Европейском союзе процесс стратегирования экономической безопасности только начинается на уровне идеи формализации стратегии. Результаты сравнительного анализа ключевых обобщенных показателей экономической безопасности позволили сделать вывод о надёжном, но менее конкурентоспособном экономическом развитии России. | | Ключевые слова: Россия, Китай, США, Европейский Союз, стратегирование экономической безопасности, национальная безопасность, формальная стратегия, геополитическая неопределённость, государственная экономическая политика, показатели экономической безопасности | | УДК 338.2; ББК 65.6 Стр: 41 - 45 |
Введение. Развитие современного мира характеризуется немалым количеством различных вызовов и угроз, спектр которых значительно расширился с 2010-х гг. В частности, в настоящее время обеспечению безопасности (как отсутствию опасности в широком смысле) в контексте устойчивого развития препятствуют изменение климата, утрата биоразнообразия, социальное и экономическое неравенство, продовольственная и энергетическая безопасность, конфликты и геополитическая напряженность, экономические кризисы, последствия пандемии COVID-19, а также экологические катастрофы — ключевые вызовы, представленные в последнем Глобальном докладе Организации Объединённых Наций (далее — ООН) об устойчивом развитии за 2023 г. [14]. Однако события последних лет (например, рост геополитической напряженности или возрастающий риск ядерной войны) свидетельствуют скорее об ухудшении экономической безопасности, чем о достижении конструктивного диалога в ближайшем будущем. Совокупность происходящих в последнее время кризисов «ставит под вопрос экономическую безопасность развития большинства стран и отдельных компаний» [5, с. 152].
Российская Федерация находится в эпицентре современной геополитической борьбы, которую исследователи всё чаще характеризуют как «холодную войну 2.0», фундаментально обусловленную новым витком цивилизационного противостояния между Западом и Востоком: между странами «коллективного Запада» (во главе с США и их сателлитами) и странами, стремящимися к формированию новой модели многополярного мира (во главе с Российской Федерацией, Китайской Народной Республикой (далее — КНР), странами Латинской Америки и Африки). Поэтому в рамках «большой игры» Российской Федерации необходимо понимание опыта стратегирования экономической безопасности иных регионов, которое представляется чрезвычайно актуальным.
В связи с изложенным выше, целью авторского исследования является сравнительная оценка стратегирования экономической безопасности ведущих регионов мира (США, Европейского Союза (далее — ЕС), КНР и Российской Федерации) в контексте неопределённости и фрагментации мировой экономической и геополитической обстановки.
Сравнительное исследование стратегирования экономической безопасности требует анализа актуальных версий фундаментальных стратегических нормативных правовых актов (далее — НПА) анализируемых стран в области регулирования экономической безопасности. При этом в качестве основы интерпретации стратегии и стратегирования в рамках данного исследования используется методология В. Л. Квинта [4]. Вместе с тем в настоящем исследовании также используются открытые статистические данные международных организаций (ООН, Мирового банка, Всемирного экономического форума и др.), а также открытые данные национальных статистических органов власти в сравниваемых регионах (в РФ — Росстат, в КНР — Национальное статистическое бюро, в США — Бюро переписи населения США, в ЕС — Евростат) для изучения некоторых обобщённых показателей экономической безопасности.
Экономическая безопасность с научной точки зрения представляет собой предмет экономической науки, однако точного или общепризнанного определения данного понятия среди учёных, по-прежнему, не принято [5, с. 9–15]. В самом широком смысле экономическая безопасность представляет собой отсутствие опасности, связанной с экономическими угрозами. Вопросы, связанные с особенностями теоретической интерпретации экономической безопасности, неоднократно поднимались как в зарубежной, так и в отечественной литературе. Среди российских учёных особенно следует выделить такие имена, как Л.И. Абалкин, В.А. Легасов и С.Ю. Глазьев, идеи которых во многом легли в основу современного стратегирования экономической безопасности Российской Федерации. Отдельно следует отметить авторов, работы которых опубликованы в журнале «Управленческое консультирование» (Ю.Н. Лапыгин, В.А. Шамахов и др.). Несмотря на достаточно интересные результаты этих и иных исследований, в отечественной научной литературе практически не уделяется внимания зарубежному опыту стратегирования экономической безопасности.
С уверенностью можно сказать, что в настоящее время экономическая безопасность, которая обычно рассматривается на четырёх уровнях (международном, национальном, региональном и индивидуальном), играет важнейшую роль в обеспечении национальной безопасности на любом из них, поскольку в мире капитализма экономика покрывает все иные типы безопасности. Учитывая контекст глобальной неопределённости развития современного мира и связанные с ним активные действия Российской Федерации по обеспечению национальной безопасности, особый интерес представляют особенности стратегирования экономической безопасности на международном и национальном уровнях. Экономическая безопасность как аспект национальной безопасности может иметь множество интерпретаций, форм и способов измерения в зависимости от того, в какой стране она реализуется и какие национальные интересы преследует та или иная страна. Учитывая главенствующие роли США и КНР в мировой экономике, а также роль России и ЕС в современной геополитике, целесообразным представляется сравнительный анализ именно этих регионов в разрезе пирамидальной структуры НПА.
Российская Федерация. В Российской Федерации в настоящее время действует принятая ещё в 2017 г. Стратегия экономической безопасности Российской Федерации на период до 2030 г. [2] (далее — СЭБ). На основании анализа текста российского законодателя, закрепляющего ключевые понятия в области экономической безопасности, можно заключить, что экономическая безопасность в Российской Федерации выступает в роли своеобразного «щита» национальной безопасности.
В настоящее время продолжается реализация второго этапа СЭБ, а именно «выполнение мер по нейтрализации вызовов и угроз экономической безопасности» [2]. Список последних включает в себя 25 позиций, среди которых представлены как внешние, так и внутренние угрозы. Экономическая безопасность встроена в системно-структурный каркас национальной безопасности: экономическая безопасность есть один из стратегических национальных приоритетов страны. Однако следует подчеркнуть, что достижение цели обеспечения экономической безопасности, исходя из текста СЭБ, опосредовано (ни много ни мало) тридцатью пятью задачами, что вместе с количеством показателей для оценки её состояния представляется довольно амбициозным. При этом важно отметить, что ключевым аспектом экономической безопасности в Российской Федерации является её внутренняя составляющая. Убедительным подтверждением этого также выступают развитие дедолларизации или формирование списка недружественных стран. Вместе с тем, можно отметить, что экономическая безопасность Российской Федерации находится «на недостаточно высоком уровне» [7, с. 37].
США. В октябре 2022 года в США была принята Стратегия национальной безопасности, в рамках которой отмечается единое поле защиты основных экономических интересов и интересов национальной безопасности страны [3], между которыми, по сути, ставится равенство. В самом тексте стратегии словосочетание «экономическая безопасность» не обнаруживается. Вместе с тем, для США «...устоявшиеся правила, регулирующие торговлю и другие способы экономического обмена, нарушаются нерыночными субъектами, такими как КНР...» [3]. В тексте стратегии США читается империалистическое позиционирование страны в международной экономике: упомянутые в тексте стратегии «устоявшиеся правила» отражают глобальные международные «правила», которые «вообще не понятно, кем придуманы, на чем основаны» [9].
К тому же Комитет по стратегической конкуренции между США и Коммунистической партией КНР в конце 2023 г. выпустил глобальный доклад, в котором предложил 150 политических рекомендаций относительно фундаментальной перезагрузки международных отношений по линии «США–КНР» [11]. Анализ, проведённый Комитетом по стратегической конкуренции между США и Коммунистической партией КНР, показывает, что в целом современные меры обеспечения экономической безопасности в США можно разделить на наступательные и оборонительные (табл. 1).
Таблица 1
Ключевые меры обеспечения экономической безопасности в США| Наступательные | Оборонительные |
|---|
| Экспортный контроль | Торговые ограничения в соответствии с Законом о расширении торговли 1962 г. (раздел 232) | | Экономические санкции | Тарифы для исправления недобросовестной практики внешней торговли в соответствии с Законом о торговле 1974 г. (раздел 301) | | Стратегические контрольные списки для торговли и инвестиций | Поддержка постоянных нормальных торговых отношений | | — | Промышленная политика и положительные стимулы | | — | Повышение тарифов на ввозимые из КНР «важнейшие» товары (электромобили, солнечная энергия и др.) |
Источник: составлено авторами по материалам [11, с. 8–20]
Однако, можно говорить о неоднозначности стремления США к объединению экономической и национальной безопасности в единое геополитическое поле. Как справедливо отмечает А. М. Меньшикова, остаётся неясным, будут ли готовы государства-члены НАТО прибегнуть к агрессивным методам защиты национальной безопасности США, если подобные меры окажутся в явном противоречии с их собственными экономическими интересами [6, с. 23], при том, что агрессивные меры США наносят вред им же самим.
Европейский союз. В настоящее время в ЕС отсутствует отдельный стратегический документ, полностью посвящённый обеспечению экономической безопасности. Практика стратегирования ЕС предполагает формирование особых подходов, одним из которых является подход к экономической безопасности, выраженный в нескольких взаимосвязанных политических рамках и стратегиях, охватывающих такие различные аспекты, как торговля, инвестиции, технологии и безопасность цепочек поставок. Тем не менее, после 2020 г. в ЕС активизировались дискуссии о формировании более формальной и унифицированной стратегии экономической безопасности. В июне 2023 г. Европейской Комиссией (ЕК) было опубликовано Совместное сообщение о Европейской стратегии экономической безопасности, в котором была предпринята попытка установления общих рамок экономической безопасности ЕС. В начале 2024 г. ЕК были приняты пять новых инициатив по укреплению экономической безопасности ЕС, а именно: проверка иностранных инвестиций в ЕС, усиление сотрудничества в области экспортного контроля, идентификация связанных с исходящими инвестициями рисков, поддержка связанных с технологиями двойного назначения исследований и разработок, повышение безопасности исследований. Основу данного пакета составляет законодательство, которое носит необязательный характер: большая часть положений представлена в форме рекомендаций, заключений и «белых книг», а их интеграция определяется приоритетами стран ЕС, поскольку именно они самостоятельно принимают управленческие решения, относящиеся к регулированию экспорта и инвестиций. После января 2024 г. в пресс-центре ЕК не обнаруживается сообщений на тему стратегии экономической безопасности ЕС, за исключением выступления Европейского комиссара по вопросам конкуренции, М. Вестагер, в котором она описала ключевые проблемы и решения, связанные с развитием экономической безопасности ЕС [12]. Это выступление было во многом основано на Парижском докладе об экономической безопасности ЕС, выпущенном в мае 2024 г., в котором, в частности, были представлены ключевые инструменты обеспечения экономической безопасности ЕС.
Таким образом, в настоящее время в ЕС стратегирование экономической безопасности, по сути, только начинается. В то же время, последствия глобальных шоков способствуют тому, что достижение стратегической автономии ЕС в области экономики и экономической безопасности в ближайшее время едва ли возможно.
КНР. В Китае экономическая безопасность рассматривается в качестве важной составляющей национальной безопасности, однако, в отличие, например, от Российской Федерации, она не выделена в отдельный НПА. Регулирование в данной области осуществляется посредством двух ключевых стратегических документов: Концепцией всеобъемлющей национальной безопасности (далее — КВНБ), утверждённой Си Цзиньпином в 2014 г. [10], и Законом о национальной безопасности КНР (далее — ЗНБ), принятом в соответствии с Указом Президента № 29 [1].
Экономическая наука в Китае подчёркивает важность взаимодействия государства и рынка, при этом государство должно играть ключевую регулирующую роль для преодоления институциональных барьеров и оптимального распределения всех имеющихся в стране ресурсов. Важным аспектом является структурная модернизация экономики, включающая в себя инновации, урбанизацию, реформы в сельском хозяйстве и цифровизацию. Кроме того, стратегическая программа «Один пояс — один путь» и развитие таких крупных регионов, как Пекин, Тяньцзинь и Хэбэй служат основой для сбалансированного роста и укрепления экономических связей внутри страны и за её пределами.
Таким образом, можно констатировать, что стратегирование экономической безопасности в Российской Федерации и КНР носит внутренне ориентированный защитный характер, при этом оно происходит строго в рамках стратегирования национальной безопасности и является одним из её фундаментальных элементов. В США стратегирование экономической безопасности носит скорее агрессивный, чем защитный характер (хотя формально включает оба типа мер: и наступательные, и оборонительные), при этом оно позиционируется наравне с национальной безопасностью. В ЕС стратегирование экономической безопасности только начинается и пока существует в форме общего подхода, хотя с 2023 г. там был инициирован процесс по разработке формальной стратегии.
Далее целесообразно провести сравнительный анализ обобщённых показателей экономической безопасности рассмотренных регионов. Следует отметить, что унификация всех показателей экономической безопасности едва ли возможна, тем более, что в каждой стране используются специфичные наборы индикаторов. Однако, используя в качестве основы 40 показателей, обозначенных в СЭБ, можно обратиться к международным и национальным статистическим базам данных для анализа некоторых обобщённых показателей экономической безопасности. Результат проведённого анализа представлен ниже (табл. 2).
Анализ представленных в таблице 2 данных позволяет сделать следующие выводы.
– Показатель ВВП на душу населения по ППС показывает покупательную способность в международных долларах. В Российской Федерации значение данного показателя колеблется на уровне около 27–29 тыс. международных долл., что указывает на средний уровень благосостояния. В сравнении с США, где значение показателя значительно выше (более 60 тыс. международных долл.), российская экономика демонстрирует существенное отставание, что говорит о меньших возможностях для накопления и потребления среди населения и снижении устойчивости внутреннего рынка.
Таблица 2
Некоторые обобщённые показатели экономической безопасности Российской Федерации и их сравнение с показателями США, ЕС и КНР, 2019–2023 гг.| Страна | 2019 | 2020 | 2021 | 2022 | 2023 |
|---|
ВВП на душу населения по ППС в постоянных ценах;
международные долл. 2017 г., ед. | Российская
Федерация | 27 337,9 | 26 667,8 | 28 380,2 | 27 876,9 | 28 952,7 | | США | 62 980,6 | 61 080,5 | 64 416,9 | 65 431,9 | 66 762,2 | | ЕС | 46 424,2 | 42 843,4 | 45 372,6 | 46 730,0 | 46 987,4 | | КНР | 15 893,0 | 16 225,9 | 17 590,9 | 18 127,6 | 19 082,2 | | Доля ВВП по ППС в общемировом объеме,% | Российская
Федерация | 3,1 | 3,1 | 3,1 | 2,9 | 2,9 | | США | 15,8 | 16,0 | 15,9 | 15,6 | 15,6 | | ЕС | 2,3 | 2,2 | 2,2 | 2,2 | 2,2 | | КНР | 17,2 | 18,1 | 18,4 | 18,4 | 18,7 | | Доля общего объема инвестиций в ВВП,% | Российская
Федерация | 22,7 | 23,5 | 22,7 | 22,8 | 26,8 | | США | 21,7 | 21,4 | 21,4 | 21,9 | 21,3 | | ЕС | 21,3 | 21,1 | 22,9 | 24,4 | 23,0 | | КНР | 43,1 | 42,9 | 43,3 | 43,2 | 42,1 | | Инфляция, изменение средних по-требительских цен,% | Российская
Федерация | 4,5 | 3,4 | 6,7 | 13,8 | 5,9 | | США | 1,8 | 1,2 | 4,7 | 8,0 | 4,1 | | ЕС | 1,0 | 0,1 | 2,6 | 7,9 | 5,3 | | КНР | 2,9 | 2,5 | 0,9 | 2,0 | 0,2 | | Изменение объема импорта товаров и услуг,% | Российская
Федерация | 2,8 | -11,8 | 16,7 | -14,6 | 16,0 | | США | 1,2 | -9,0 | 14,5 | 8,6 | -1,7 | | ЕС | 1,6 | -12,1 | 12,1 | 8,9 | -0,8 | | КНР | -1,7 | -6,7 | 10,5 | -2,6 | 3,0 | | Изменение объема экспорта товаров и услуг,% | Российская
Федерация | -3,4 | -4,4 | 0,6 | -8,4 | -15,6 | | США | 0,5 | -13,1 | 6,3 | 7,0 | 2,7 | | ЕС | 1,9 | -15,1 | 12,0 | 9,1 | 0,6 | | КНР | 2,0 | -3,2 | 18,5 | -0,2 | -0,3 | | Общие государственные расходы, доля от ВВП,% | Российская
Федерация | 33,8 | 39,2 | 34,7 | 35,5 | 36,8 | | США | 35,8 | 44,6 | 42,8 | 36,8 | 38,1 | | ЕС | 47,8 | 55,1 | 54,1 | 52,9 | 51,8 | | КНР | 34,2 | 35,4 | 32,7 | 33,5 | 33,9 | Отношение занятости населения в возрасте
15 лет и старше к общей численности населения
(смоделированная оценка МОТ),% | Российская
Федерация | 59,1 | 58,2 | 59,2 | 59,8 | 59,2 | | США | 60,3 | 56,4 | 58,0 | 59,3 | 59,6 | | ЕС | 51,2 | 50,0 | 50,7 | 51,6 | 52,2 | | КНР | 64,3 | 62,7 | 64,0 | 63,6 | 63,0 |
Источник: составлено автором по данным Мирового банка [15]
Примечание: расчёт показателей для ЕС представлен по среднему значению четырёх стран-лидеров (Германия, Франция, Италия, Испания) по показателю ВВП ППС
– В ЕС уровень ВВП на душу населения по ППС ниже, чем в США, однако стабильнее по сравнению с Россией. КНР, несмотря на значительный рост, по-прежнему имеет значительно меньшие показатели, что свидетельствует о растущем, но ещё недостаточно развитом внутреннем рынке.
– Показатель доли ВВП по ППС в общемировом объеме показывает вклад страны в мировую экономику. В Российской Федерации данный показатель остаётся стабильным на уровне 2,9%, что указывает на устойчивость её экономической позиции, однако при этом сохраняется отставание страны от США и Китая. В КНР наблюдается постоянный рост данного показателя, что отражает усиление ее экономического влияния. В ЕС (в частности, в Германии и Франции) наблюдается небольшое снижение, что отражает ослабление их позиций на глобальном уровне.
– Показатель доли общего объема инвестиций в ВВП иллюстрирует уровень инвестиционной активности. В Российской Федерации эта доля варьируется в пределах 22–27%, что указывает на стабильные вложения в развитие экономики. Однако по сравнению с КНР, у которой этот показатель выше 40%, Российская Федерация отстает в привлечении капиталовложений. В странах ЕС наблюдаются некоторые колебания, хотя в Германии и Франции сохраняются высокие уровни инвестиций, что подтверждает устойчивость их экономической безопасности.
– Показатель инфляции также является важным показателем макроэкономической стабильности. В России наблюдается значительный рост инфляции в 2022 году (13,8%), что отражает экономические сложности, включая ослабление рубля и повышение цен на импортируемые товары. В США и ЕС ситуация контролируемая, хотя и там инфляция повышается, особенно в Германии и Италии. Китай демонстрирует минимальные значения инфляции, что говорит о его стабильности.
– Показатель изменения объема импорта товаров и услуг отражает изменения внешнеторговой активности. Российская Федерация столкнулась с резким снижением импорта в 2020 и 2022 годах, что было связано с санкционным давлением и нарушением цепочек поставок. В странах ЕС и в США также наблюдаются негативные тенденции, что является отражением глобальных экономических проблем. Однако КНР, напротив, показывает восстановление импорта, что говорит о росте внутреннего спроса.
– Показатель изменения объема экспорта товаров и услуг в Российской Федерации также показывает отрицательную динамику (особенно в 2022 г.), что указывает на снижение экспортного потенциала. В США и странах ЕС ситуация является схожей, но менее выраженной, что подтверждает их сильные экономические позиции. КНР, несмотря на снижение экспорта, сохраняет относительно стабильные показатели, что свидетельствует о ее способности адаптироваться к внешним экономическим условиям.
– Показатель доли государственных расходов в ВВП Российской Федерации растёт, что говорит об усилении роли государства в экономике в условиях кризиса. В США и ЕС также наблюдается увеличение доли государственных расходов, что отражает необходимость поддержания социальной стабильности. КНР демонстрирует стабильные уровни государственных расходов, что также подтверждает ее сбалансированную экономическую политику.
– Показатель отношения занятости населения в возрасте 15 лет и старше к общей численности населения является важным показателем устойчивости рынка труда. В Российской Федерации данный показатель сохраняется на уровне 59%, что свидетельствует о стабильной ситуации на рынке труда. В США и странах ЕС наблюдаются схожие значения, что подтверждает устойчивость их экономик. КНР же имеет более высокие уровни занятости, что значительно способствует его экономическому росту.
В целом, сравнительный анализ показывает, что Российская Федерация демонстрирует стабильные, однако менее конкурентоспособные показатели экономической безопасности по сравнению с США, ЕС и КНР. Это отражает её уязвимость к внешним экономическим вызовам и свидетельствует о необходимости дальнейшего укрепления экономической безопасности.
Согласно прогнозам Международного валютного фронда (МВФ), темп прироста мировой экономики снизится до 3,3% в 2025 г. В разрезе анализируемых стран снижение темпов прироста производства ожидается для всех стран ЕС. Несмотря на общее снижение, значение данного показателя в 2025 г. будет самым высоким у КНР (4,5%).
Для Российской Федерации прогнозировалось снижение темпов прироста производства до 1,5%, для США — до 1,9%. Однако в 2024 г. этот прогноз не оправдался и Российская Федерация продемонстрировала уверенный рост — 4,3%.
Российская Федерация, несмотря на отставание в некоторых показателях экономической безопасности, успешно выдерживает внешние вызовы и угрозы, что подтверждается экономическим ростом в 2023 и 2024 гг. Соглашаясь с мнением В.А. Шамахова, следует отметить, что на внешнеэкономической стратегической арене для Российской Федерации «сомнений в победе нет» [8, с. 9]. В то же время, нельзя забывать о необходимости повышения внутренней экономической безопасности, на что достаточно чётко и указывает СЭБ.
Заключение. Результаты сравнительного анализа стратегирования экономической безопасности ведущих игроков мира в условиях экономической и геополитической неопределённости показывают, что в настоящее время имеется разнообразие подходов к управлению экономической безопасностью, опирающихся как на национальные приоритеты, так и глобальные вызовы и угрозы.
В Российской Федерации стратегические меры направлены на преодоление внутренних и внешних вызовов и угроз посредством усиления государственного регулирования и адаптации к санкционному давлению. США стремятся сохранить своё доминирование на мировой экономической арене. Стратегия США отличается сочетанием, как наступательных, так и оборонительных мер, что подтверждается активным использованием экономических санкций, экспортным контролем и стимулированием национальной промышленности. В ЕС наблюдается тенденция к выработке единого формализованного подхода к экономической безопасности вследствие отсутствия формализованной стратегии. Экономическая безопасность ЕС сосредоточена, прежде всего, на защите стратегических секторов и снижении зависимости от внешних поставок в рамках торговли. Стратегирование экономической безопасности КНР основано на укреплении внутреннего рынка, инновациях и постепенном расширении экономического влияния. Китайская модель экономической безопасности ориентирована на интеграцию экономических и национальных приоритетов в контексте идей Си Цзиньпина.
В заключение следует отметить, что в настоящее время в условиях геополитической напряжённости, неопределённости и беспрецедентных вызовов Российская Федерация успешно сохраняет национальную безопасность, в том числе за счёт обеспечения экономической безопасности. |
| |
|
|
|
