Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
Проблемы современной экономики, N 1 (89), 2024
ТЕКУЩАЯ БИБЛИОГРАФИЯ
Селищев А. С.
доктор экономических наук, профессор (г. Санкт-Петербург)

«Китайское чудо» под американским микроскопом
Рецензия на книгу: Д. Рудольф. «Китайское чудо: критический взгляд на восходящую державу» / Пер. с англ. Е. Поляковой. М.: Издательство АСТ, 2023. 320 с.

Перед нами — коллективный труд Центра китайских исследований Фэрбенка при Гарвардском университете (The Fairbank Center for Chinese Studies at Harvard University — 哈佛大學費正清中國研究中心). Книга вышла под редакцией Дженнифер Рудольф (Jennifer Rudolph) и Майкла Суньи (Michael Szonyi, р. 1967) в США в 2018 г. и посвящена 60-летию исследовательского центра под названием «Китайские вопросы» [1]; перевод на русский язык в 2023 г. вышел под титулом «Китайское чудо» [2]. За пять лет со дня английского издания многое в Китае изменилось, но в целом мы согласимся с американским писателем и журналистом Яном Джонсоном (Ian Johnson, р. 1962), что этот сборник должен быть на полке у каждого, кто стремится понять и изучить эту стремительно развивающуюся державу.
В предисловии сборника Майкл Суньи пишет: «Раз Китай важен, важно понимать Китай». Для написания сборника были приглашены 36 ученых, чтобы узнать, какой главный вопрос, по их мнению, следует задать о прошлом, настоящем и будущем Китая, и что они сами ответили бы на этот вопрос. Каждый автор написал небольшую статью размером 5–7 страниц. Содержание книги разбито на 6 частей: 1) политика, 2) международные отношения, 3) экономика, 4) окружающая среда, 5) общество, 6) история и культура. В этой рецензии невозможно рассмотреть все 36 статей. Поэтому остановимся на самых, по нашему мнению, заслуживающих внимание.
Раздел: «Политика» открывает Элизабет Дж. Перри (Elizabeth J. Perry, 裴宜理, 1948) статьей с весьма провокационным названием «Легитимен ли коммунистический режим Китая?» Свой опус она подкрепляет ссылкой на небесспорный авторитет — социолога Макса Вебера (Max Weber,1864–1920), который обозначил три якобы основных источника легитимности режима: традиционный, харизматический и рационально-легальный. И на этом «теоретическом фундаменте» покоятся сомнения Э. Перри в легитимности власти КНР. Современные западные либеральные экономисты и социологи всячески превозносят творчество М. Вебера. Но вся его «гениальность» заключается в том, что он восхищается принципами Бенджамина Франклина (1706–1790): честность, пунктуальность, прилежание и умеренность, «протестантский дух капитализма», что якобы объясняет имманентное и перманентное преимущество США и Запада над всем остальным миром, в том числе и Китаем. М. Вебер пишет: «Речь идет не только о западноевропейском и американском капитализме. Капитализм существовал в Китае, Индии, Вавилоне в древности и в средние века. Однако ему недоставало, как мы увидим из дальнейшего, именно того своеобразного этоса, который мы обнаруживаем у Франклина» [3, 22]. М. Вебер разделяет мировую цивилизацию на пять-шесть «религиозных или религиозно обусловленных систем регламентации жизни»: 1) конфуцианство, 2) индуизм, 3) буддизм, 4) христианство, 5) ислам, а также, в качестве добавления, — иудаизм [4, 23–24]). И именно христианство, и, главным образом, протестантизм, по мнению М. Вебера, обладают безусловным преимуществом в экономическом развитии той или иной страны. И эта, по сути, расистская идея превратила Вебера в великого гуру либеральной социально-экономический мысли Запада.
В своих работах мы неоднократно отмечали неадекватность идей М. Вебера [5, 9–15]. Его ошибка заключаЕтся в том, что сущность он подменяет видимостью явлений, причину — следствием: «причину возникновения ветра объясняет качанием деревьев» [6, 209–212]. М. Вебер противопоставил якобы идеальное для развития экономики протестантство якобы препятствующее экономическому развитию конфуцианству [4, 383–393]. Сама история опровергла заблуждения М. Вебера, если иметь в виду успешное развитие стран «ареала конфуцианской цивилизации»: Японии, Южной Кореи, КНР и о. Тайвань за последнее полстолетия.
Рассуждения Дженнифер Рудольф с опорой на «авторитет» М. Вебера о Китае не столько научные, сколько пропагандистские и антикитайские. Так, она с изумлением пишет, что «поддержка китайского коммунистического режима со стороны населения все еще удивительно сильна» [2, 20–21]. Однако заключает, «что народная поддержка, порожденная лишь благоприятными результатами правления, не является “легитимностью“ в понимании Вебера» [2, 21]. И завершает свое «исследование» фразой: «Если китайский экономический режим продолжает пользоваться остатками исторической легитимности, она рискует истощиться из-за действий сегодняшнего руководства. И все же это не говорит с полной уверенностью о неизбежной утрате легитимности авторитарным режимом — единственным окончательным доказательством является падение такого режима» [2, 25].
Недоброжелательные заявления прослеживаются и в других «исследованиях» Э. Перри. Так, во введении к книге «Китайское общество, изменение, конфликт и сопротивление» она задается провокационным вопросом: «Не является ли Китай бомбой с часовым механизмом, которая разнесет коммунистическое государство?» [7, 14–15]. И завершает опус многозначительной фразой: «Китай идет через реку реформ, и камни под ногами становятся все более скользкими» [7, 22]: это ни что иное, как обыгрывание китайской пословицы, ставшей лозунгом реформ в КНР: «переходить реку, ощупывая камни» (模着石头过河, мочжэ шито го хэ), то есть призыв к осторожным, осмотрительным, неторопливым, но настойчивым действиям. Цитировать дальше этот сборник мы посчитали излишним. Выделим лишь наиболее часто встречающиеся в нем слова: протест → противоречие → подавление → диссидентство → забастовки → демонстрации протеста → социальная несправедливость → конфликт → борьба → вакуум → самоубийства. Вот вкратце и все содержание этого труда.
Вторая статья рецензируемой книги принадлежит перу Джозефа Фьюсмита (Joseph Fewsmith, 傅士卓, р. 1949), автора восьми монографий о Китае, под заголовком: «Может ли борьба с коррупцией спасти партию?» Фьюсмит пишет, что в глазах Си Цзиньпина и его союзников партия столкнулась с серьезными угрозами, способными ее разрушить, подобно как схожие угрозы ранее уничтожили КПСС в СССР. Фьюсмит цитирует следующие слова Си Цзиньпина: «Почему распался Советский Союз? Почему рухнула советская Коммунистическая партия? Важная причина тому — их идеалы и убеждения пошатнулись... В конце концов хватило одного тихого слова Горбачева, чтобы объявить о роспуске советской коммунистической партии, и великая партия исчезла». И далее: «Под конец никто не был настоящим мужчиной, никто не воспротивился» [2, 29]. По этому поводу газета «Женьминь Жибао» писала 26 декабря 2013 г.: «Сегодня исполняется 22 года с момента, когда исчез Советский Союз с его 74-летней историей. Уже более двух десятилетий Китай не перестает размышлять, как советские коммунисты потеряли Коммунистическую партию и нацию». [8] По мнению Фьюсмита, бесславный конец СССР более всего волнует и даже пугает китайских коммунистов. И в этом также заключается одна из причин борьбы с коррупцией в КПК. Вывод американского китаеведа безапелляционен: чем успешнее Си в краткосрочной перспективе, тем выше риск для политической и социальной стабильности в долгосрочной [2, 31]. Время, впрочем, рассудит.
Среди других работ Фьюсмита немалый интерес вызывает монография «Китай после Тяньаньмэнь: от Дэн Сяопина до Ху Цзиньтао», выдержавшая два издания [9]. Автор рассматривает политическую жизнь КНР, начиная с событий на Тяньаньмэнь летом 1989 года и до XVII съезда КПК в октябре 2007 года, анализируя ведущие политические течения. Во введении приводится весьма интересная схема (рис.) наиболее влиятельных политических фигур как в «политическом центре», к которому относятся конкретные политики в правительстве и в близких к правительству государственных институтах, так и ведущих общественных деятелей, экономистов, политологов, социологов, издателей журналов и газет.
Рис. Схема китайского политического спектра в начале XXI века

Третья статья сборника принадлежит перу Родерика Макфаркухара (MacFarquhar Roderick, 1930–2019): «Мао все еще что-то значит?» Об авторе, человеке незаурядном, следует сказать несколько слов. Он родился в Лахоре, Британской Индии, ныне — Пакистане. В Гарварде изучал китайский язык. После получения степени магистра с 1955 по 1961 г. работал журналистом в газете Daily Telegraph, и в рамках своих обязанностей следил за развитием событий в Китае. Освещал в 1956 г. ХХ съезд КПСС и его последствия в разрыве советско-китайских отношений, восстаний в Польше и Венгрии, раскола мирового коммунистического движения. Считается одним из ведущих специалистов по «культурной революции» в КНР и деятельности Мао Цзэдуна. В 1959 г. основал журнал China Quarterly. Оставил пост редактора в 1968 г. По материалам данного журнала был опубликован сборник избранных статей, который пользовался успехом и выдержал несколько переизданий [10].
С 1974 по 1979 гг. был членом парламента от Лейбористской партии. В 1978 г. в своей речи в парламенте заявил, что Китай, а не Япония является главным претендентом на звание сверхдержавы. После прихода к власти Маргарет Тэтчер и консервативной партии в 1979 г. вернулся к научной деятельности. Переехал в США и возглавил Центр восточноазиатских исследований Фэрбенка в 1986–1992 гг. В течение этого периода Родерик издал еще ряд интересных исследований о политическом ландшафте КНР, в том числе «Последняя революция Мао» [11] и «Политика Китая» [12].
В вышеупомянутой статье автор задается вопросом: «Насколько релевантен сегодня маоизм? Сохраняют ли сегодня портрет Мао на Тяньаньмэнь и мавзолей на площади хоть какое-то политическое значение? Мао все еще что-то значит?» [2, 33]. Далее автор отмечает, что Председатель Си Цзиньпин постоянно предостерегает китайцев против деления истории КНР на маоистский и реформаторский периоды. «Он опасается, что подобное деление будет подразумевать, что один период был плохим, а другой хорошим — как сталинский и послесталинский (после «тайной речи» Хрущева в 1956 году, разоблачавшей Сталина) периоды в советской историографии» [2, 34]. В качестве вывода Родерик Макфаркухар утверждает: «Си Цзинпин отправил Китай назад в будущее с удивительной скоростью. Восстанавливаются маоистские институты и ценности, хотя в некотором отношении политика Си обозначает четкий разрыв с маоизмом», и что Мао до сих пор многое значит [2, 39].
Следующий автор, Марк Эллиот (欧立德, Mark Elliot) обратился к весьма деликатной теме в статье «Что является причиной межэтнической напряженности в Китае?» [2, 40–48]. Как справедливо отмечает автор, что никто, даже правительство не утверждает, то проблем здесь нет [2, 43]. И, в конце концов, делает вывод: «С высокой вероятностью ситуация будет ухудшаться, пока однажды конфликт не выйдет из-под контроля — или не останется тибетцев, уйгуров и монголов, чтобы протестовать» [2, 48]. Не будем спорить, тратить время и ломать копья попросту. Отметим только, что мы, пристально и подробно исследуя проблемы тибетцев в Китае в цикле из 12 наших статей «Социально-экономическое развитие Тибета», которые опубликованы в журнале «Российско-китайские исследования» за 2022–2024 гг., можем со всей ответственностью и знанием дела утверждать, что правительство КНР делает все возможное для того, чтобы и тибетцы, и другие национальные меньшинства в Китае жили в стране счастливо и благополучно, как и национальное большинство населения — ханьцы. Проблемы есть и объективно неизбежны, но они решаются своевременно и в интересах всего китайского народа.
В разделе: «Международные отношения» обращает на себя внимание статья Одда Арне Вестада (Odd Arne Westad, р. 1960), норвежца по происхождению, «Станет ли Китай лидером Азии?» Автор справедливо отмечает, что за последние 40 лет в Китае произошла трансформация, которая превзошла все, что случилось в его долгой и неоднозначной истории, и что эта беспокойная восходящая сверхдержава вызвала у соседей и действующей сверхдержавы США, вполне понятное беспокойство о целях этого восхождения, а также дискомфорт от сдвига к многополярному миру с точки зрения влияния и власти [2, 71].
Автор считает, что возможно, что Китай пойдет по пути схожему с США, но этот расклад все же маловероятен, во всяком случае в ближайшее время. И дело не только в том, что великим державам нужно время, чтобы интегрироваться в сообщество государств, но еще и в том, что сегодняшний акцент на воинственность, эгоцентричность и узколобый национализм — побочный продукт сегодняшнего режима управления в Китае. Ему недостает механизмов политической самонастройки, которые есть у США и многих азиатских стран [2, 74–75]. Таким образом, успокаивает читателя автор, лидирующее положение Китая в Азии наступит нескоро. И Китай будет становиться все более важной страной, если его не отбросит назад серьезная внутренняя смута, вызванная нерешенными проблемами [2, 75]. На наш взгляд, это мнение надо иметь в виду, но все же оно очень абстрактного свойства, что делает его неопределенным и малопродуктивным.
Научное творчество автора известно российскому читателю также по переведенной на русский язык небезынтересной работе: “Restless empire. China and the world since 1975” [13].
Роберт С. Росс (Robert S. Ross, р. в 1954 г.) опубликовал в рецензируемом сборнике статью «Что означает подъем Китая для США?», в которой отмечает, что возвышение Китая представляет собой беспрецедентный вызов для внешней политики США [2, 84]. Росс — известный специалист по американо-китайским отношениям. В качестве примера можно отметить монографию, вышедшую под его редакцией [14]. В вышеупомянутой статье он пишет, что с 2010 года отношения Китая и США идут по снижающейся спирали. Мало того, что американо-китайские стратегические отношения сейчас на нижней точке с 1972 года — стратегическая позиция США в Восточной Азии сейчас хуже, чем в конце президентского срока Джорджа Буша-младшего. Следует пояснить, что охлаждение отношений между двумя странами произошло после того, как в 2009 г. Китай отверг предложение США создать «Большую двойку» (G-2), то есть двухполюсный мир неформального союза США и КНР, которые несли бы совместную ответственность за судьбы человечества [15, 134–138]. В мае 2009 г. китайский премьер Вэнь Цзябао (温家宝, р. 1942) на 11-м саммите Китай – ЕС в Праге заявил, что Китай выступает против идеи G2, согласно которой США и Китай могли бы совестно управлять миром. В 2010 г. широкую огласку получило примечательное высказывание Обамы: «Я не воспринимаю второе место Соединенных штатов Америки» [16]. А 12 сентября 2013 г. бывший министр иностранных дел КНР Ли Чжаосин (李肇星, р. 1940) сказал в Исследовательском институте Университета Цинхуа в Шэньчжене: «Только глупый может поверить, что Китай и США могут совместно управлять в рамках G2» [17]. В качестве вывода к статье можно согласиться со словами Росса о том, что подъем Китая неизбежно означает, что американо-китайские отношения станут сложнее и более проблемными, вне зависимости от того, будет ли политика США направлена на постройку или на противостояние [2, 89].
Раздел «Экономика» открывает статья Ричарда Н. Купера (Richard Newell Cooper, 1934–2020) «Могут ли сохраниться высокие темпы роста Китая?», в которой отмечается, что страна сумела осуществить величайшее сокращение бедности в истории человечества: из нищеты вышло от 400 до 600 млн человек, а экономика росла почти на 10% в год на протяжении 30-и лет — шестидесятикратное увеличение, которое дало двенадцатикратный рост подушевого дохода [2, 121]. Автор перечисляет семь истоков неожиданного экономического роста Китая: 1) переход от командно-административной к в значительной степени рыночной экономике; 2) переход Китая от почти изолированной к вовлеченной в мировую экономику; 3) задействование обширной китайской диаспоры за рубежом; 4) демографический фактор; 5) миграция рабочей силы из деревни в город; 6) крайне высокий уровень сбережений и инвестиций; 7) образование.
Как справедливо заключает автор, влияние шести первых факторов рано или поздно истощатся. Действенным останется лишь седьмой фактор: образование и наука. Следует отметить, что китайское правительство это осознает. И именно поэтому прилагает все силы и ресурсы для развития самой передовой в мире науки и образования. Можно считать, что в Китае в наше время эта отрасль деятельности стала лидирующей и уходит в стремительный отрыв.
Однако автор не учитывает еще один очень важный фактор. Китайские экономисты адекватно оценивают природу тенденции китайской экономики к замедлению темпов роста. И в качестве действенного противоядия они прилагают огромные силы к изменению структуры китайской экономической модели: если в былые годы упор делался на стимулирование китайского экспорта, то, по крайней мере, с 12-й пятилетки (2011–2015) ведется упорная работа по встраиванию нового двигателя экономического роста — стимулирования совокупного спроса, а значит и доходов населения, что вполне отвечает социально-экономической стратегии КНР: созданию процветающего общества в рамках концепции «китайской мечты». Любой учебник по макроэкономике открывается уравнением:
Y = C + G + I + XE
где Y — ВВП; C — совокупное потребление; G — государственные расходы; I — инвестиции; XE — чистый экспорт. Другими словами, если в конце ХХ века основной упор в достижении роста Китаем делался на государственные расходы, инвестиции и особенно чистый экспорт, то в последние годы все больше внимания уделяется увеличению совокупного потребления (С).
Примечательно, что впервые китайское правительство не установило количественную цель по росту ВВП в нынешней, 14-й пятилетке (2021–2025), объясняя это пандемией COVID-19 и другими факторами неопределенности. Однако известно и признанно всеми, что по паритету покупательной способности Китай обошел США еще 10 лет назад: в октябре 2014 г., а в 2022 г. превзошел США уже на 5 трлн долларов: КНР — 30,3 трлн, США — 25,4 трлн. Однако если сравнить ВВП этих двух стран по обменному курсу, то Китай уже многие годы только второй: в 2022 г. КНР — 17,9 трлн, а США — 25,4 трлн: разница примерно на 7 трлн не в пользу Китая. Именно здесь замешана самая настоящая алхимия: дело в том, что данный разрыв в величине ВВП США от КНР примерно в 6–7 трлн без изменения наблюдается не менее, чем с 1991 года, то есть на протяжении уже более 30 лет. На это мы обратили внимание в нашей работе [6, 349]. В 2023 г. ВВП Китая вырос еще на 5,2%, как всегда существенно больше, чем в США, но на вышеупомянутый разрыв это никак не повлияло, как и во все предыдущие годы. Напрашивается вопрос: так в чем измерять ВВП Китая и США, во все тех же американских долларах или, может быть, в попугаях, как в старом известном мультипликационном фильме «38 попугаев»? Впрочем, китайские ученые и политики никак не комментируют это «статистическое чудо», видимо, не желая излишних эмоциональных дискуссий и шумных «поисков правды»: караван неумолимо идет вперед.
Дуайт Х. Перкинс (Dwight H. Perkins, 德懷特 • 珀金斯, р. 1934), автор, соавтор или редактор двадцати монографий, среди которых, переведенные на китайский язык: East Asian Development: Foundations and Strategies (2015), The Economic Transformation of China (2015), а также книга: China: Asia’s Next Economic Giant? (1986). В рецензируемом сборнике его статья вышла под заголовком: «Грозит ли китайской экономике жесткая посадка?» По сути, это продолжение и конкретизация предыдущей статьи.
Автор, весьма компетентный исследователь, вполне резонно отмечает: «Реальной опасностью для Китая является не жесткая посадка, а существенное замедление роста до показателей значительно ниже уровня в 6,5%, предусмотренного в 13-м пятилетнем плане, охватывающем 2016–2020 годы» [2, 130], что Перкинс объясняет плохо развитой кредитной политикой и другими «погрешностями». Главная проблема заключалась не в этом. Как известно, в 2020 г. в мире развернулась пандемия COVID-19, но Китай — практически единственная крупная страна в мире, добившаяся в том году положительных темпов роста. Но похоже, не так много времени осталось до того, как будет официально объявлено о восхождении Китая на место мирового лидера: это дело нескольких ближайших лет.
Вывод. В целом еще раз согласимся с мнением, что данная книга весьма полезна тем, кто желает лучше разобраться в особенностях экономического развития Китая и ознакомиться с мнениями по этому поводу ведущих американских исследователей.


Список использованных источников:
1. The China questions. Critical insights into a rising power / Edited by Jennifer Rudolph and Michael Szonyi. — Harvard university press, 2018. — 352 p.
2. Рудольф, Дженнифер. Китайское чудо: критический взгляд на восходящую державу / Пер. с англ. Е. Поляковой. — М.: Издательство АСТ, 2023. — 320 с.
3. Вебер, Макс. Протестантская этика и дух капитализма /Пер. с нем. — М.: Издательство АСТ, 2020, 2020. — 320 с.
4. Вебер М. Хозяйственная этика мировых религий: Опыты сравнительной социологии религии. Конфуцианство и даосизм / пер. с нем. — СПб.: Владимир Даль, 2017. — 446 с.
5. Селищев А.С., Селищев Н.А. Китайская экономика в XXI веке. — СПб.: Питер, 2004. — 240 с.
6. Селищев А.С., Селищев Н.А. Экономика Китая: учебное пособие. — М.: КНОРУС, 2021. — 406 с.
7. Chinese Society, Change, conflict and resistance. 2nd edition /edited by Elizabeth J. Perry and Mark Selden. — L., NY, Routledge Curzon, 2003. — 320 p.
8. 人民日报 (Женьминь Жибао). 26.12. 2013.
9. Fewsmith, Joseph. China since Tiananmen: from Deng Xiaoping to Hu Jintao. 2nd edition. — Cambridge University Press, 2008. — 336 p.
10. China under Mao: Politics takes command. A selection of articles from The China Quarterly. Third printing /Edited by Roderick MacFarquhar. — Massachusetts Institute of Technology, 1972. — 525 p.
11. MacFarquhar R., Schoenhals M. Mao’s last revolution. — Cambridge: The Belknap Press of HUP, 2006. — 693 p.
12. The politics of China. Sixty years of the People’s Republic of China. Third Edition / Edited by R. MacFarquhar. — Cambridge, CUP, 2011. — 675 p.
13. Вестад О.А. Беспокойная империя. Китай и мир с 1750 года / пер. с англ. — М.: ЗАО Издательство Центрополиграф, 2014. — 639 с.
14. Re-examining the Cold War: U.S.-China Diplomacy, 1954–1973 / edited by Robert S. Ross and Jiang Changbin. — Cambridge (Mass.): HUP, 2001. — 504 p.
15. Селищев А.С., Селищев Н.А. Экономическая терапия по-китайски (часть 5) // Проблемы современной экономики. — 2020. — № 1(73). — С. 134–138.
16. Taylor Jon R. Learning to Be Number Two //Beijing Review, Dec. 19, Vol. 56, 2013, no 51. p. 22–23.
17. An Gang. Rejecting the ‘G2’ //Beijing Review, Oct. 3, Vol. 56, 2013, no 40. p. 18–19.

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2024
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия