Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
Проблемы современной экономики, N 1 (89), 2024
ИЗ ИСТОРИИ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ МЫСЛИ И НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА
Нинциева Г. В.
профессор кафедры общей экономической теории и истории экономической мысли
Санкт-Петербургского государственного экономического университета,
доктор экономических наук,
действительный член Академии русской словесности и изящных искусств им. Г.Р. Державина,
Почетный работник высшего профессионального образования РФ


Политико-экономические взгляды С.Н. Тимашева (1886–1970)
Статья посвящена политико-экономическим взглядам Тимашева Николая Сергеевича (1886–1970) — крупного русского социолога, юриста, экономиста.
Ключевые слова: Тимашев Н.С., либерализм, частное планирование, регулирование хозяйства, духовная основа демократии, коллективно-психологический процесс, принципы демократии
УДК 330.83; ББК 65.02   Стр: 215 - 217

Н.С. Тимашев — русский социолог, юрист, экономист, опубликовавший в европейских изданиях значительное количество научных трудов, которые были переведены на 15 языков, а его учебник «Теория социологии» во многих странах стал официально университетским учебником. К сожалению, в России до сих пор имя Тимашева Н.С. плохо знают, экономические воззрения автора, по существу, не исследованы. Н.С. Тимашев является основоположником такой научной отрасли, как социология права, также он стоял у истоков политической социологии. Мы не будем останавливаться на особенностях его трудов по социологии, а рассмотрим некоторые его экономико-политические воззрения.
Знакомство с работами Н.С. Тимашева позволяет утверждать, что автор, будучи убежденным противником любых форм политической и экономической диктатуры, не разделяя идей безгосударственного, «чистого» либерализма, которую пропагандировали Ф. Хайек, Л. Мизес и другие, в основном западные, экономисты. Н.С. Тимашев положительно относился к принципам хозяйственной свободы и демократии, частного предпринимательства и частной собственности.
Это ясно видно хотя бы из его полемики с Ф. Нансеном, который весьма дружелюбно стал оценивать большевистский режим после того, как последним был сделан поворот к НЭПу. Тимашев же высказал мнение о неизбежно ограниченном характере проводимых русскими коммунистами преобразований, убеждая Нансена в невозможности подлинного возврата к частной собственности и к рынку в коммунистической стране. Так, например, возрождение сельского хозяйства, писал он, настоятельно требует «безоговорочного проведения принципа полной и свободной частной собственности на землю» [1, с. 184], на что большевики никогда не пойдут.
Однако, разделяя в целом идеи либерализма, Тимашев вместе с тем считал, что хозяйственная демократия, рынок и конкуренция могут быть лишь частью системы хозяйствования, но отнюдь не всей системой. Другой ее частью непременно должно быть «частичное планирование или регулирование хозяйства». Даже в США, говорил ученый, стране наиболее развитых рыночных отношений, «никто и помыслить не может о том, чтобы отменить сложную систему субсидирования и регулирования сельского хозяйства» [2, с. 286]. Это вовсе не означает, продолжал Тимашев, что свободная конкуренция будет в Америке «отменена». Как раз наоборот, важным звеном экономической политики американского правительства является борьба с различного рода монополиями. Складывается весьма любопытная картина: хозяйственная свобода, свободная конкуренция и иные либеральные ценности могут выжить только благодаря государственному вмешательству.
Причин, побуждающих государство к участию в регулировании рыночной экономики, — великое множество, отмечал Тимашев, и «отменить их из уважения к неолиберализму никто не сможет». Не принимая систему «чистого» либерализма, ученый ссылался на теорию Д. Кейнса, четко указавшую, как известно, на одну из важнейших причин государственного вмешательство в экономику — хозяйственные кризисы, порождаемые отставанием инвестиций от сбережений. Кризисы же, комментировал мысль Кейнса Тимашев, неизбежно ведут к массовой безработице, при которой разговоры о хозяйственной демократии поневоле откладываются в долгий ящик. К числу антикризисных мероприятий относится «планированное перекачивание средств из частного в общественное хозяйство», и в этом нет «ничего противного принципу хозяйственной демократии, скорее наоборот» [2, с. 286].
Исключительно интересны размышления Тимашева о демократии и будущем демократическом строе в постбольшевистской России. По мнению ученого, у страны в дооктябрьский период были все предпосылки для демократического, а не большевистского пути развития. Революция в России не была ни необходимой с точки зрения ее прогресса, ни неизбежной. Она вспыхнула неожиданно и в ней — глубочайшая трагедия великой страны [3, с. 249–250]. Однако, этот аномальный зигзаг в развитии России, верит Тимашев, рано или поздно будет прерван, и страна вернется в русло демократии в соответствии с заключенным в ее истории генетическим кодом. «Приход демократии может быть предсказан с достоверностью не потому, что эта политическая форма отвечает симпатиям того или иного лица или группы, а потому, что будущий демократический строй с необходимостью заложен в русском прошлом» [4, с. 203].
Признаемся, нам не часто приходилось слышать подобные утверждения о «демократическом прошлом» России. Тимашев развил эту свою мысль далее. Действительно, писал ученый, начиная с реформы 1861 года, движение к демократии является наиболее характерной чертой русской истории. В экономической сфере это проявилось в процессе распада феодально-крепостного строя и становления капиталистического хозяйства, то есть той хозяйственной формы, с появлением которой обычно сочетается восхождение демократии. В культурной сфере шел неуклонный процесс «разлития знаний по широким народным массам». От чисто дворянского характера, который носила русская культура во времена Пушкина, она постепенно превращалась в общенародную, чем закладывалась духовная основа демократии. В социальной сфере поднималось значение тех классов, которые ранее выступали исключительно «в качестве подножья для возвеличивания привилегированных групп». Иными словами, формировался и социальный базис демократии. Наконец, во властно-правовой сфере вначале земская и судебная реформы 60-х годов XIX века «отщепили крупицы прежде нераздельной самодержавной власти в руки общества», а затем реформа 1905–1906 гг. ознаменовала следующий шаг в этом направлении.
Следовательно, резюмировал Тимашев, всеми сторонами своей жизни Россия стремилась к демократическому переустройству. Поэтому ученый не сомневался в том, что минуют революция и большевизм, и страна вернется в прежнее демократическое русло, вновь обретя прежние очертания.
Под демократией Тимашев разумел такое политическое устройство общества, в котором верховная политическая власть принадлежит народу. Демократия есть прежде всего народовластие. Она полярно отличается от автократического общественного устройства, которое предполагает, что активный центр властвования покоится на самом себе и всякое течение в периферии, могущее привести к его смене, подавляется им в зародыше. При демократическом же строе активный центр властвования находится в тесной связи с периферией и протекающими в ней коллективно-психологическими процессами. Такой центр сохраняет свое положение постольку, поскольку он отвечает преобладающим на этой периферии стремлениям, допуская, конечно, при этом и определенные воздействия на периферию в целях развития и поддержания благоприятных для него течений. «Но изменяются течения и центр уступает место другому, более отвечающему изменившейся обстановке... Верховная власть народа во властвовании такого типа означает принадлежность народу права определения лиц или групп, которые будут на ближайший период времени осуществлять власть» [4, с. 206].
Анализируя советский строй, существовавший в России, Тимашев констатировал факт его принципиального расхождения с демократическим идеалом. Прежде всего, писал он, хотя Россия и именуется «советской», «не в системе советов концентрируется та специфическая энергия властвования, без которой немыслимо бытие государства и правопорядка, не «рабочим и крестьянам» принадлежит власть, которую... можно было бы почитать «демократией трудящихся». Власть в действительности принадлежит своеобразному социальному образованию, именуемому коммунистической партией» [5, с. 32–33]. Строго централизованная, дисциплинированная, объединенная авторитетом своих вождей, она, продолжал Тимашев, играет роль того станового хребта, на котором держится советская система, существующая при партии в качестве ее технического аппарата. Реальная и неограниченная власть при этом принадлежит небольшой группе лиц, господствующих «по собственному праву» и в идее — бессменно. Такую власть, «неумеряемую никем и ничем», Тимашев называет «диктатурой олигархического типа» [5, с. 34].
Утвердившийся в России «советский» строй, по мнению ученого, нарушает все основные принципы демократии: народовластие, свободу, равенство. Принцип народовластия повержен прежде всего господствующей по собственному праву и не сменяемой иначе, как в форме государственного переворота, властью. Принцип свободы низложен отсутствием так называемых субъективных публичных прав, в частности, отсутствием тех свобод, без которых функционирование «весьма совершенного по внешности конституционного механизма» остается обманчивой видимостью и не приводит власть под контроль общественного мнения. Речь идет о свободе печати, собраний, союзов и др. Наконец, принцип равенства отрицается общеизвестным разделением населения страны на классы «трудящихся» и «нетрудящихся» с весьма различной правоспособностью, выделением в классе «нетрудящихся» групп слоев с еще более ограниченной правоспособностью, таких как лица духовного звания, бывшие белые офицеры, бывшие помещики и другие. Класс «трудящихся» также отчетливо распадается на высшую группу рабочих и низшую группу крестьян. Лица умственного труда, хотя и причисляются к классу «трудящихся», но неохотно и с большими оговорками.
Безусловно, писал Тимашев, этот уродливый строй диктатуры олигархического типа рухнет, и нельзя исключить того, что одной из возможностей, открывающихся перед Россией — далеко не единственной и вовсе не самой желательной, но вполне вероятной — явится рождение демократии в новой, еще неведомой истории форме — форме советской демократии. Этот вариант, по мнению ученого, при падении фактически властвующей коммунистической партии, достаточно реалистичен. Поэтому необходимо продумать уже сейчас (это писалось в 1927 году — авт.) с позиций демократического миросозерцания, какие изменения нужно будет осуществить в системе советов, разумеется, если они сумеют «подхватить» выпавшую из рук большевиков власть для того, чтобы сделать советский строй жизнеспособным и демократическим. Подобный гипотетической строй, по мнению Тимашева, потребовал бы значительных реформ — одних во имя его демократизации, других — во имя его устойчивости. К реформам первого вида относятся установление свобод, введение всеобщего равного и тайного голосования, преодоление примата правительственной власти. К реформам второго вида могут быть причислены преобразования, направленные на преодоление или, по крайней мере, значительное ограничение распыленной власти между многочисленными органами и связанного с ним принципа замещения, а также «сильное смягчение принципа восходящего по ступеням построения власти» [5, с. 58].
Приверженность Тимашева демократическому идеалу очевидна. Для него, как и для других русских либералов, демократия, свобода есть высшие ценности. Полемизируя с Н. Бердяевым, П. Новгородцевым и другими видными учеными-эмигрантами, которые, как показалось Тимашеву, несколько «утомились» изменчивостью и относительностью демократии, он писал: «Утомиться этой изменчивостью может только человек, которого утомляет многообразие жизни... Но не изверятся в ней те, которые помнят, что демократия есть единственное мыслимое устроение общества, в котором политическому его бытию отводится отвечающее его природе значение — значение формы, средства к достижению целей — в экономической и культурной сфере. В противоположность демократии, абсолютные режимы... становятся самоцелями, которые, вступая в конфликт с другими целями общественного развития, слишком часто приводят общество к неразрешимым или разрешимым лишь революцией конфликтам [4, с. 208]. И поскольку, заключал Тимашев, демократия есть единственно разумное общественное устройство, постольку будущий демократический режим в России должен, прежде всего, снять с личности невыносимую опеку государственных органов и дать каждому человеку «полную уверенность в невозможности вторжения в его индивидуальную жизнь». И только достигнув демократической формы, «сможет русский народ приступить к осуществлению великих заданий в экономической и культурной сфере и, таким образом, раскрыть заложенные в нем потенциальные ценности» [4, с. 210].
Как видим, Тимашеву удалось предвосхитить главное — Россия близко приблизилась к стандартам действительно демократических государств. Что же касается второй части прогноза — «приступить к осуществлению великих заданий в экономической и культурной сфере», то в этой части имеется, к сожалению, еще большее отставание, в чем «повинен», разумеется, не ученый.
Есть очень интересная работа С.Н. Тимашева под названием: «Советский строй и демократия», опубликованная в Праге в 1927 году в сборнике «Русский экономический сборник», том 11. Эта работа посвящена демократическому будущему постбольшевистской России и требует дополнительного изучения.


Список использованных источников:
1. Тимашев Н.С. Фритиоф Нансен о советской России // Экономический вестник. — 1923. — № 2.
2. Тимашев Н.С. В защиту промышленной культуры. (По поводу книги Б.П. Вышеславцева) // Новый журнал. — 1953. — № 35.
3. Гуль Р. Памяти ушедших. Николай Сергеевич Тимашев // Новый журнал. — 1970. — № 99.
4. Тимашев Н.С. Мысли о демократическом будущем России // Свободная Россия. — 1924. — № 4.
5. Тимашев Н.С. Советский строй и демократия // Русский экономический сборник». Кн. XI. Прага, 1927.

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2024
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия