Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
 
Проблемы современной экономики, N 2 (82), 2022
ФИНАНСОВО-КРЕДИТНАЯ СИСТЕМА. БЮДЖЕТНОЕ, ВАЛЮТНОЕ И КРЕДИТНОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ЭКОНОМИКИ, ИНВЕСТИЦИОННЫЕ РЕСУРСЫ
Пилипенко И. В.
директор Института конкурентоспособности и интеграции (г. Москва),
кандидат географических наук, магистр государственного администрирования (MPA)

Скородумов С. М.
экономист, приглашенный эксперт Института конкурентоспособности и интеграции (НИИКИ) (г. Москва)

Возможности использования клиринга для расчетов с торговыми партнерами Российской Федерации и странами Евразийского экономического союза
В статье рассматриваются условия использования Российской Федерацией двустороннего и многостороннего клиринга в международных расчетах как системного решения для развития внешней торговли на фоне ужесточения антироссийских санкций со стороны западных стран и ограниченного доступа к свободно конвертируемой валюте. Выделяются основные направления научных исследований в России по данному вопросу и смежным темам, анализируются оценки зарубежных специалистов по практике использования Советским Союзом переводного рубля в многостороннем клиринге в рамках Совета экономической взаимопомощи (СЭВ) и по клирингу в торговле с Финляндией. На основе проведенного исследования сформулированы пять основных принципов организации возможной системы расчетов Российской Федерации через двусторонние или многосторонние клиринговые соглашения, подробно изложен механизм работы валютного клиринга в такой системе в современных условиях
Ключевые слова: клиринг, международные расчеты, экспортер, валюта, расчетная единица, Совет экономической взаимопомощи, ЕАЭС, Евразийский экономический союз
УДК 339.56:339.72; ББК 65.5   Стр: 105 - 114

Введение. Новые пакеты санкций, принятые западными странами против Российской Федерации в феврале-апреле 2022 г., серьезно осложнили ведение российскими хозяйствующими субъектами внешнеэкономической деятельности. Из всего комплекса ограничений, нацеленных на финансовый, энергетический, транспортный и военно-промышленный секторы российской экономики [4; 5], одними из наиболее болезненных являются санкции, блокирующие доступ российских юридических лиц к свободно конвертируемой валюте (доллар США, евро), системам передачи межбанковской информации (SWIFT), а также экспортные рестрикции.
Ситуация в условиях новых ограничений усугубляется тем, что в течение последних 30 лет основными торговыми партнерами Российской Федерации вместо стран Совета экономической взаимопомощи (СЭВ) стали западные страны и Япония (см. рис. 1). Так, в период 2002–2020 гг. торговый оборот в торговле товарами со странами Европейского союза (ЕС) и Великобританией (ЕС-28 до выхода Великобритании из ЕС в 2020 г.) составлял в среднем 46,5% от общего товарооборота России, а с учетом других стран Западной и Юго-Восточной Европы, США, Канады, а также Японии — 56,4%. Для сравнения — доля четырех партнеров России по Евразийскому экономическому союзу (ЕАЭС — Армения, Белоруссия, Казахстан и Киргизия) достигала в 2002–2020 гг. в среднем 8,2%, всех остальных стран СНГ и Грузии — 5,7%, Китая — 10,4%, Турции, Израиля и стран Ближнего Востока и Северной Африки — 5,8%, Южной Азии — 2,1%, Юго-Восточной Азии — 2,0%. Правда, если смотреть на значение данного показателя в динамике, то доля европейских стран, США, Канады и Японии к 2020 г. постепенно снизилась до 47,7%, в то время как доля Китая расширилась до 18,3%. Однако, до событий начала 2022 г. именно западные страны оставались ключевыми рынками сбыта для российских экспортеров и важнейшим источником импортных товаров и технологий для отечественных компаний.
Принятое руководством России в конце марта 2022 г. решение об установлении нового порядка оплаты европейскими покупателями за российский газ [2], согласно которому обязательства по оплате считаются выполненными при зачислении рублевого эквивалента оплаченной суммы на рублевый счет российского поставщика в «Газпромбанке», являлось важной мерой по поддержке российской валюты и обеспечению перевода платежей в российскую юрисдикцию. Тем не менее, системный характер антироссийских санкций и возможность введения в скором будущем со стороны Евросоюза ограничений на импорт энергоносителей из России еще больше обострят проблему наличия свободно конвертируемой валюты, необходимой для обеспечения внешней торговли с другими странами. В связи с этим актуальным является вопрос о проработке системных решений для обеспечения расширения торговли Российской Федерации без использования резервных валют.
Рис. 1. Динамика оборота торговли товарами Российской Федерации со странами/группами стран в % от общего оборота торговли товарами РФ, 2002–2020 гг.
Источник: составлено и рассчитано авторами на основе данных: [58]
В данной работе мы рассмотрим возможность использования двустороннего и многостороннего клиринга — механизма зачета взаимных требований и обязательств — для обслуживания экспортно-импортных операций как альтернативы проведению международных расчетов в свободно конвертируемой валюте. После анализа российской научной литературы по исследуемому вопросу мы проанализируем основные характеристики международного клиринга, оценки иностранными специалистами практики применения клиринга в обслуживании внешнеторговых операций СССР, рассмотрим условия его использования Российской Федерацией в текущих обстоятельствах и возможные механизмы осуществления расчетов по двустороннему и многостороннему клирингу.
Краткий обзор российской литературы. В публикациях российских экономистов можно выделить несколько основных направлений исследований. Первое направление представлено работами с анализом проблем и перспектив перехода расчетов на местные валюты в экспортно-импортных операциях [13, 14, 17, 22, 29].
В работе Ю.А. Данилова, О.В. Буклемишева, В.П. Седнева и Д.А. Коршунова были выделены экономические препятствия (высокие транзакционные издержки, малый размер большинства экономик государств-членов ЕАЭС, недостаточный уровень диверсификации экономики, офшорные схемы деятельности и др.), политические (отсутствие долгосрочных планов интеграции, недостаточный уровень гармонизации экономической политики пяти стран) и юридические препятствия (статус национальных валют по отношению к резервным валютам и проч.) для расширения использования национальных валют в рамках ЕАЭС [14, с.47–56]. Выдвигались предложения о необходимости эволюционного развития финансовых рынков стран-членов ЕАЭС и поступательного снижения транзакционных издержек при использовании национальных валют [14, с. 66–69].
Исследования коллектива под руководством С.Ю. Глазьева и А.И. Агеева фокусировались на необходимости интенсификации расчетов в китайских юанях и российских рублях с целью содействия построению новой мировой валютно-финансовой системы, где в т.ч. международные расчеты могли бы осуществляться также через специальные права заимствования (СДР), эмитируемые Международным валютным фондом (МВФ) [13]. Ряд мер по расширению использования рубля в международных расчетах и углублению кооперации между странами ЕАЭС обосновывался в публикациях Л.Н. Красавиной, Л.И. Хомяковой, В.Ю. Мишиной и М.В. Жарикова [17, 22, 29]. В частности, предлагалось более активно использовать зарубежный опыт в организации торгового финансирования для развития интегрированного валютного рынка ЕАЭС [22, с. 29]; расширить взаимный допуск участников финансового рынка на внутренние валютные рынки стран ЕАЭС, сформировать пулы маркет-мейкеров по национальным валютам и усилить региональную интеграцию биржевых, платежных и расчетных систем государств-членов ЕАЭС [29, с. 76–77].
В рамках второго направления можно объединить теоретические и прикладные исследования по вопросам создания валютного союза и валютной унификации в рамках Содружества Независимых Государств (СНГ) и ЕАЭС [12, 16, 19, 21, 24, 34]. Представители Евразийского банка развития (ЕАБР) Е.Ю. Винокуров, М.В. Демиденко и Д.А. Коршунов в своей работе пришли к выводу о том, что создание валютного союза в ЕАЭС целесообразно только в долгосрочной перспективе и требует значительной подготовительной работы, так как на момент проведения исследования страны-участники ЕАЭС были недостаточно интегрированы друг с другом [12]. Схожее заключение о наличии слишком больших различий между пятью странами по основным макроэкономическим показателям имеется и в работе В.Я. Пищика и П.В. Алексеева [34].
Вместе с тем, следует отметить, что в более ранней публикации 2004 г. экономисты С.М. Дробышевский и Д.И. Полевой на основании своего исследования временных рядов критериев согласно теории оптимальных валютных зон (ОВЗ) за период 1991–2003 гг. пришли к обратному выводу — о том, что страны СНГ в то время были более подготовлены к интеграции, чем, например, страны Евросоюза в момент введения евро [16]. В дополнение к этому, анализ А.Ю. Кнобеля и А.К. Миронова по странам СНГ на их соответствие критериям ОВЗ показал, что наиболее готовыми к валютному союзу с Россией были Молдавия и Украина — страны, которые от интеграции в ЕАЭС в итоге отказались [21]. Таким образом, действие центробежных сил на постсоветском пространстве в 1990–2010-х гг. в значительной степени обуславливалось активной работой Евросоюза по интеграции бывших республик СССР в зону своего влияния [31, 32].
Можно также выделить ряд работ, обобщающих иностранный опыт в развитии систем многосторонних расчетов [24, 29, 40]. В частности, В.С. Кузнецов с учетом опыта формирования Евросоюза отмечает необходимость принятия валютно-финансовыми регуляторами государств-членов ЕАЭС ряда мер для противодействия формированию пузырей на финансовых рынках, а также рассмотрения возможности монетизации золота в евразийской валютной системе с целью укрепления имиджа возможной евразийской валютной единицы (еакю) [24]. Также по мнению В.С. Изотова, Т.С. Мешковой и А.С. Теплова необходимо проработать возможность создания расчетной региональной денежной единицы в ЕАЭС (по аналогии с ЭКЮ в Европейском экономическом сообществе) и Евразийской системы центральных банков (ЕСЦБ) для координации денежно-кредитной политики и снижения уровня долларизации экономики [19].
Со своей стороны, В.С. Уткин и А.А. Юрьева из Научно-исследовательского финансового института Минфина России, исходя из опыта функционирования Европейского платежного союза (ЕПС) и Европейского валютного соглашения (ЕВС), предложили постепенно внедрять в межгосударственные расчеты в рамках ЕАЭС многосторонний валютный клиринг [40]. Кроме того, в марте 2022 г. О.Г. Солнцевым, В.С. Сальниковым и Д.Р. Белоусовым из Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования на основе изучения опыта различных стран по преодолению санкций были выдвинуты предложения по введению в системе международных расчетов России с рядом стран новой платежной единицы, внутренняя стоимость которой должна обеспечиваться имеющимися у стран-участниц ресурсами (золотом и драгоценными металлами) [8, 37].
Третье направление включает работы, сосредоточенные на анализе использования переводного рубля и обобщении итогов интеграции в рамках СЭВ [6, 7, 10, 11, 20, 23, 25]. А.И. Бажан подчеркивал новаторскую сущность переводного рубля как первой наднациональной валюты — расчетной единицы, которая была введена в 1964 г. [1], и рассматривал механизм расчета стоимости возможной наднациональной денежной единицы в ЕАЭС [7]. Весьма высоко советские теоретические и прикладные разработки, в частности планы советского руководства в конце 1940 — начале 1950-х гг. по созданию альтернативной валютной системы [26], и практику применения переводного рубля в международных расчетах в рамках СЭВ оценивал в своих работах В.Ю. Касатонов, еще в первой половине 2010-х гг. предлагавший перейти на межгосударственный валютный клиринг в расчетах между странами ЕАЭС [10, 20]. Также положительную оценку практике использования переводного рубля давал А.В. Кузнецов, который указал на одно из основных преимуществ СЭВ — фактическую защиту стран соцлагеря от «кредитных ловушек» западных банков [23].
Более критически опыт развития СЭВ и использование переводного рубля в международных расчетах осмыслены в работах А.Д. Некипелова, Л.Б. Вардомского и их коллег из Института международных экономических и политических исследований РАН (ранее — Институт мировой социалистической системы АН СССР), позднее вошедшего в состав Института экономики РАН [11, 30, 42]. Отмечалось наличие постоянных сомнений у государств-участниц относительно эквивалентности взаимного обмена между странами из-за разных возможностей по заимствованию мировых цен в отношении различных товаров, невозможность обеспечить единство цен на одноименную продукцию при торговле между разными странами [30, с. 22]. В связи с этим система расчетов через переводной рубль была охарактеризована как совокупность двусторонних клирингов с единой по названию учетной единицей [30, с. 23], где в итоге каждая из стран-членов СЭВ считала себя пострадавшей стороной [11, с. 185].
Отдельное направление формируют исследования, посвященные возможности создания в России т.н. двухконтурной валютно-финансовой системы [18, 35, 36] или долговому способу монетизации экономики [27, 28]. В рамках данного научного подхода, представленного С.Н. Рябухиным, М.А. Минченковым, В.В. Водяновой и М.П. Заплетиным, предлагается обеспечить стабильность и определенную независимость валютно-финансовой системы России через монетизацию имеющихся в стране запасов дуальных товаров (товаров, способных выполнять товарные и денежные функции) и создание за счет этого дополнительного инвестиционного контура [36, с. 234]. В своих работах В.И. Маевский, а также С.Ю. Малков и А.А. Рубинштейн показали, что в связи с не-нейтральностью денег в долгосрочном периоде [27] в модели переключающегося режима воспроизводства монетизация на основе увеличения государственного долга могла бы привести к снижению инфляции в период 2011–2019 гг. и увеличению темпов роста ВВП страны [28, с. 29–32]. Альтернативное определение двухконтурной валютно-финансовой системы подразумевает под первым контуром денежное обращение внутри страны, в то время как второй контур образуется в результате введения наднациональной расчетной денежной единицы для обслуживания внешнеэкономической деятельности [18, с. 30].
Основные цели и условия введения клиринга в международных расчетах.
Основная задача клиринга заключается в том, чтобы страны-участницы смогли преодолеть объективные ограничения для развития взаимной торговли, к которым обычно относится: (1) неконвертируемость местной валюты и (2) недостаточные запасы свободно конвертируемой валюты для обеспечения ведения внешней торговли. Система клиринга в международных расчетах имеет обычно следующие характеристики [49]:
– национальные валюты стран, участвующих в клиринговых соглашениях, не пересекают национальные границы;
– счета уполномоченных представителей стран-участниц (обычно центральный банк или банк внешнеэкономической деятельности) дебетуются и кредитуются в расчетной единице (клиринговой валюте, валюте клиринга), которой может быть любая из валют государств-участников клиринга, специально введенная наднациональная расчетная единица или одна из свободно конвертируемых валют;
– уполномоченные банки должны иметь возможность оплачивать в национальной валюте поставки товаров и услуг местных экспортеров, а также обеспечивать оплату в национальной валюте местными импортерами продукции и услуг, полученных из-за рубежа;
– положительное или отрицательное сальдо клирингового счета может быть уменьшено только за счет, соответственно, импорта или экспорта продукции из другой страны-участницы клирингового соглашения или за счет (частичного) погашения задолженности в свободно конвертируемой валюте;
– если обменный курс национальных валют к клиринговой валюте/расчетной единице формируется не рыночным способом, и цены на товары, участвующие в международной торговле через клиринг, не являются рыночными, то необходимы дополнительные соглашения между государствами-участниками относительно принципов ценообразования и пересчета национальных валют в клиринговую и наоборот;
– необходимым условием многостороннего клиринга является возможность проводить взаимозачеты с использованием расчетной единицы между тремя и более государствами (выполнение функции единой меры стоимости), т.е. страны должны договориться о возможности использования положительного сальдо или покрытия отрицательного сальдо по двусторонним операциям для, соответственно, импорта или экспорта своей продукции и услуг из/в другие страны-участницы данного клирингового соглашения. При этом предпочтительно рыночное ценообразование, основанное на спросе и предложении товаров, на которые установлены «справедливые цены» (или жесткая привязка к рыночному ценообразованию), так как при наличии административного вмешательства у стран могут возникнуть опасения относительно неэквивалентности обмена между различными участниками многостороннего клиринга.
В результате основные преимущества от клиринга сводятся к следующему:
– страны-участницы клиринга имеют возможность развивать/увеличивать сбалансированную взаимную торговлю между собой и другими партнерами (если речь идет о многостороннем клиринге);
- государства экономят свои валютные резервы в случае равенства экспорта и импорта, так как сальдо, выводимое в национальных валютах, переводится в специальную расчетную единицу, которая может быть никак не связана с резервными валютами [54];
– централизация расчетов ведет при прочих равных условиях к снижению транзакционных издержек, что также положительно должно сказываться на объемах торговли [49].

Зарубежные оценки опыта использования Советским Союзом клиринга в международных расчетах. Межгосударственный клиринг начал развиваться с 1931 г. как ответ на экономический и валютный кризис 1930-х гг. После Второй мировой войны клиринговые соглашения сохранили свое значение — к 1954 г. в Западной Европе действовало около 400 двусторонних клиринговых соглашений, причем 18 европейских стран имели не менее 15 двусторонних соглашений с другими государства-партнерами. В 1958 г. не менее 60% международных платежей шли через клиринговые счета, а к 1965 г. на фоне перехода западно-европейских стран в 1958 г. к режиму конвертируемости своих валют, число клиринговых соглашений сократилось до 80 ед. [49, с. 23].
Как Европейский платежный союз (ЕПС), учрежденный в 1950 г. 17-ю западно-европейскими государствами для достижения конвертируемости своих валют [9], так и многосторонний клиринг в рамках СЭВ через переводной рубль, действовавший с 1964 г., стали логичным продолжением двусторонних клиринговых соглашений. Однако при схожести используемых методов цели у двух организаций различались. ЕПС по своей сути носил временный характер, и по достижении конвертируемости валют государств-участников к 1958 г. эта организация была распущена, уступив свое место Европейскому валютному соглашению для содействия более тесной интеграции и формированию в итоге общего рынка в Западной Европе. В свою очередь, Соглашение о многосторонних расчетах в переводных рублях в рамках СЭВ просуществовало практически в неизменном виде до 1990 г. и являлось инструментом реализации теории международного социалистического разделения труда с целью выравнивания уровня социального-экономического развития стран на основе их полного равноправия и суверенитета [1, 11, 23]. Вопрос о возможности формирования Объединенного рынка, связанного с концепцией «рыночного социализма», был поднят только в 1987 г. в рамках обсуждения направлений реформирования плановой экономики стран-членов СЭВ [11].
Успешное функционирования ЕПС побудило ряд стран в других регионах к созданию схожих по функционалу организаций, например, многостороннего клиринга в рамках Центральноамериканского общего рынка и клиринга между странами — бывшими французскими колониями в Западной и Экваториальной Африке, использовавшими денежную единицу франк КФА [Michalopoulos, 1990]. Кроме того, в 1974 г. был основан Азиатский клиринговый союз; в 2008 г. Бразилия и Аргентина создали Систему платежей в местной валюте; в 2008 г. страны альянса АЛБА и Эквадор ввели наднациональную денежную единицу сукре, а с 2010 г. стали ее использовать во взаимных расчетах; в 2012 г. начала свою работу Региональная платежно-расчетная система в регионе Общего рынка Восточной и Южной Африки; в 2014 г. Кения, Уганда и Танзания запустили Восточно-Африканскую платежную систему с перспективой ее расширения на другие страны-члены Восточно-Африканского сообщества; также в 2014 г. была запущена Интегрированная региональная система электронных расчетов в рамках Сообщества развития Юга Африки [44].
Анализ результатов деятельности ЕПС был проведен во многих работах зарубежных [46, 49, 54] и российских экономистов [9, 40], поэтому мы сосредоточимся на выводах, которые были сделаны иностранными исследователями относительно работы систем двустороннего и многостороннего клиринга, инициированного СССР.
Результаты использования переводного рубля и развития СЭВ в целом большинством западных специалистов оценивались в нейтрально-негативных тонах [50–54, 59], в то время как публикации в англоязычных журналах экономистов из стран Центрально-Восточной Европы всегда имели конструктивные предложения по усовершенствованию работы СЭВ [47, 48, 56]. Во-первых, исследователи из западных стран подчеркивали тщетность усилий по достижению «полной переводимости» переводного рубля, что по факту сдерживало развитие многосторонней торговли внутри СЭВ из-за наличия т.н. «твердых» товаров, на которые имелся спрос на мировом рынке, и «мягких», менее качественных товаров [46, с. 3; 49, с. 22] (об этом мы также упоминали выше, анализируя работы российских авторов).
Во-вторых, подчеркивалось, что, несмотря на все усилия по развитию высокотехнологичного сектора экономики, СССР к 1980-м гг. все еще оставался зависимым от иностранных технологий, в связи с чем некоторые аналитики характеризовали его как «недостаточно развитую супердержаву» [52]. В-третьих, значительное число публикаций в 1980-х гг. констатировало появление нового тренда — скрытого субсидирования стран-членов СЭВ за счет СССР из-за применявшейся с 1975 г. новой методики расчета цен на нефть — скользящей средней цены за пять предшествующих лет [51, 53, 59]. Данное ценообразование позволяло странам СЭВ приобретать энергоносители у СССР по несравненно более низким ценам, чем это делали капиталистические страны на рынке, и такое положение дел, по мнению этих ученых, обеспечивало политическую лояльность соцстран. Однако, как указывал, венгерский экономист А. Кёвеш, простое сравнение мировых цен с ценами внутри СЭВ не было способно объяснить все многообразие связей между государствами-членами организации, цель сотрудничества которых заключалась в построении самодостаточной экономики [47, с. 128].
В-четвертых, западные исследователи обращали особое внимание на замедление темпов экономического роста стран СЭВ в 1980-х гг. и на неспешную реакцию национальных правительств на эти фундаментальные проблемы [59]. В-пятых, в конце 1980-х гг. также указывалось на сложности с координацией контактов между различными предприятиями в государствах-участниках СЭВ и на весьма слабое участие Секретариата организации в координации планов по осуществлению рыночных преобразований. С другой стороны, представители науки из стран Центрально-Восточной Европы как раз активно выступали за поддержание тесных связей с СССР в целом и его отдельными республиками СССР, с которыми имелась общая граница [48, 56].
Сходные с восточно-европейскими исследователями выводы сделал относительно СЭВ и американский экономист Дж. Брада, применяя аппарат теории международной торговли и новой институциональной экономической теории [45]. Так, изучая развитие СЭВ с точки зрения теории соотношения факторов производства Хекшера-Олина, он пришел к выводу, что ценообразование внутри СЭВ как раз вполне соответствовало этой базовой теории. Логика была следующей: если представлять СЭВ как таможенный союз, в котором торговля между странами-членами развивается не за счет общего внешнего таможенного тарифа, а за счет установления квот в торговле с другими странами, то логично, что цены внутри СЭВ будут систематически отличаться от мировых цен. Соответственно, цены на товары, в производстве которых используются факторы производства, находящиеся в избытке, будут в рамках СЭВ более низкими, и наоборот — товары, в производстве которых используются более редкие факторы производства, станут дороже [45, c. 653–654].
Кроме того, он предложил рассматривать СЭВ с точки зрения теории групп интересов, согласно которой можно достаточно четко определить общественные блага, получаемые членами данной группы (СЭВ), а именно комфортный режим развития торговли при плановой экономике, его предсказуемость и стабильность. Так, концепция конвертируемости валют в рамках Бреттон-Вудской системы не соответствовала теории и практике централизованного планирования. Генеральное соглашение по тарифам и торговле было создано для систематического снижения барьеров в торговле и реализации принципа недискриминации между торговыми партнерами, что не являлось актуальным в условиях государственной монополии на внешнюю торговлю, социалистической интеграции и сотрудничества. В то же время инфраструктура СЭВ и наличие стабильных цен предоставляли возможность избегать конфликтов между представителями государственной монополии (экспортеры) и монопсонии (импортеры) и обеспечить долгосрочное планирование торговли [45, c. 654–655].
Выводы Дж. Брада подтверждает желание в конце 1980-х гг. всех стран-членов СЭВ сохранить тесные взаимоотношения с СССР и предложение Польши в 1990 г. осуществить переход к рыночной экономике исключительно постепенно (в рамках градуализма), не ставя под угрозу взаимную торговлю [56, с. 58–59]. Кроме того, экономистами из ряда стран СЭВ предлагались различные варианты реформирования хозяйства без проведения шоковой терапии [41, 48]. Однако, после отказа СССР в 1990 г. в инициативном порядке от использования переводного рубля произошел коллапс торговли между использовавшими эту расчетную единицу странами СЭВ [56]. Тем не менее, в любом случае, благодаря СЭВ и системе международного клиринга страны-участницы организации за весьма короткие сроки стали индустриальными державами с диверсифицированной экономикой и развитой социальной сферой [7, 23, 42].
Гораздо меньше разногласий у зарубежных специалистов вызывает анализ результатов действия Советско-финляндского клирингового соглашения (1951–1990 гг.) — абсолютное большинство исследователей пришло к выводу, что оно оказалось крайне выгодным для Финляндии, при том что двусторонняя торговля с Советским Союзом в силу размера экономик этих двух стран была более важной именно для Финляндии [33, 49, 55, 57]. К концу 1960-х гг. большинство западноевропейских стран упразднило клиринговые соглашения со странами восточного блока, перейдя к торговле за свободно конвертируемую валюту (позднее всех это сделали Швеция — в 1966 г., и Австрия — в 1971 г.). В результате Финляндия оставалась единственной западной страной, осуществлявшей торговлю с СССР через механизм клиринга в течение почти 40 лет до момента, когда он был упразднен по инициативе советской стороны [49, с. 46].
Финские аналитики выделили целый ряд преимуществ от торговли по клирингу с СССР [49, с. 100–102]. Во-первых, это — контрцикличный характер торговли, что являлось, с одной стороны, отражением планового характера экономики нашей страны, а с другой — результатом положительного влияния высоких цен на энергоносители в 1970-х — первой половине 1980-х гг. на масштабы закупок товаров в Финляндии. Во-вторых, цены на финскую продукцию согласовывались обычно на более высоком уровне, чем мировые цены, что позитивно влияло на прибыльность местного бизнеса. В-третьих, через соглашения с СССР Финляндия получала доступ на рынки других стран-партнеров (Куба, Индия, Ирак, Иран, Пакистан), а также возможность производить продукцию, на которую не было спроса в Западной Европе (например, ледоколы). В-четвертых, долгосрочный характер соглашений с СССР позволял лучше планировать загрузку мощностей на финских предприятиях. В-пятых, защищенный емкий рынок СССР обеспечивал дополнительную занятость в промышленности. Указанные плюсы от торговли через двусторонний клиринг, которая достигала в среднем 20% от общего торгового оборота Финляндии значительно перевешивали имевшиеся недостатки (забюрократизированная система принятия решений, нерешавшиеся структурные проблемы в экономике и т.п.).

Предлагаемая схема расчетов Российской Федерации с торговыми партнерами при двухстороннем и многостороннем клиринге. Исходя из текущей геополитической ситуации и исторического опыта использования клиринга в расчетах со странами СЭВ и Финляндией новая система расчетов Российской Федерации через двусторонние или многосторонние клиринговые соглашения должна основываться, с нашей точки зрения, на следующих принципах:
– Клиринговые соглашения должны обеспечить российским товарам гарантированные рынки сбыта в долгосрочном периоде, что подразумевает глубокую и тщательную проработку текста соглашений, номенклатуры предлагаемых российской стороной на экспорт товаров и услуг и получаемых импортных товаров и услуг.
– Экспорт-импорт по клирингу необходимо осуществлять по мировым «справедливым ценам» (возможно с дисконтом в размере компенсации за принимаемые странами-импортерами возможные риски в рамках текущей геополитической ситуации), а ценообразование в случае многостороннего клиринга должно быть единообразным для всех участников клирингового соглашения.
– Для ускорения процесса организации клиринговых расчетов в рамках ЕАЭС и СНГ можно использовать уже имеющуюся инфраструктуру, а именно — ЕАБР для организации расчетов между пятью государствами-членами ЕАЭС и Таджикистаном, а также Межгосударственный банк, созданный государствами СНГ в 1993 г., который пока оказывался мало востребованным [39]. Для организации международного клиринга со странами Дальнего зарубежья целесообразно рассмотреть возможность заключения соглашений с уже существующими клиринговыми платежными системами, действующими между странами в Южной Азии, Латинской Америке и Африке.
– Торговля в рамках многосторонних клиринговых соглашений будет успешно развиваться, если торговые отношения между странами будут сбалансированы; если же одна страна окажется донором, то в рамках многостороннего клирингового соглашения ей придется предоставлять кредитные линии странам-должникам для покрытия новых товарных поставок.
– Особое значение приобретает механизм формирования «справедливого курса» клиринговой валюты (расчетной единицы), чтобы страны-участники клиринговых соглашений с Россией не испытывали дополнительного давления со стороны международных организаций, и чтобы не было повода чувствовать себя каким-то образом некомфортно в процессе сотрудничества с нашей страной (как это могло быть при использовании переводного рубля в СЭВ). В связи с этим «справедливый курс» клиринговой валюты (единой расчетной единицы) должен быть рассчитан с использованием имеющихся в наличии статистических показателей, которые исчисляются по общепризнанным методикам, собираются и публикуются международными организациями (ООН, МВФ, Всемирный банк), членами которых является и Российская Федерация.
Для расчета «справедливого курса» клиринговой валюты (единой расчетной единицы) необходимо учитывать, с нашей точки зрения, два немаловажных обстоятельства. Во-первых, начиная с энергетического кризиса 1973 г. во многом изменилась природа инфляции в мировой экономике. Если до этих событий инфляция была следствием излишка наличных денег в обращении в сравнении с общей массой товаров народного потребления, предложенных на рынке, то позднее серьезное влияние на инфляцию стала оказывать динамика цен на нефть и далее — установка цен на спотовых рынках вместо заключения долгосрочных контрактов. Так, рис. 2 иллюстрирует достаточно точную зависимость между скачками в ценах на нефть и ускорением инфляционных процессов в мировой экономике.
Рис. 2. Динамика цен на нефть и дефлятора мирового ВВП, 1969–2021 гг.
Источник: составлено авторами по данным: [43, 60].
Во-вторых, на показатель инфляции также может оказывать влияние процесс внедрения в последние десятилетия новых банковских продуктов, таких как, например, потребительский овердрафт (лимитированные кредитные карты, лимит которых устанавливается в зависимости от размера зарплаты или иного постоянного дохода физического лица). Фактически потребительский овердрафт является аналогом наличных денег, которые клиенты банков могут немедленно использовать для удовлетворения своих потребностей. Как видно на рис. 3 на примере Российской Федерации, прирост оборота розничной торговли систематически превышал прирост реальных располагаемых доходов населения в период 2010–2014 гг., 2016–2019 гг. и по итогам 2021 г. Одновременно с этим периоды прироста объема выданных кредитов физическим лицам в значительной степени совпадали с увеличением оборота розничной торговли, а с показателем просроченной задолженности физлиц они находились в противофазе. При этом более значительный прирост и скачки в значениях объема выданных кредитов физлицам и просроченной задолженности физлиц объясняется эффектом более низкой базы этих двух показателей по сравнению с объемом розничной торговли и изменениями в реальных располагаемых доходах населения.
Рис. 3. Динамика показателей покупательной способности и закредитованности населения Российской Федерации, 2006–2021 гг.
Источник: составлено и рассчитано авторами на основе данных: [15, 38].
С нашей точки зрения, двусторонний клиринг может быть организован с учетом опыта торговли СССР по клирингу с соцстранами, советско-финляндской торговли по клирингу [3, 49] и прогресса в области информационных технологий в банковском секторе следующим образом (см. рис. 4):
– централизованный порядок расчетов должен быть организован через центральные банки двух стран-участников клирингового соглашения или через специализированные банки развития внешнеэкономической деятельности;
– Банк России открывает центральному банку страны-партнеру клиринговый счет; в свою очередь, другая сторона открывает такой же клиринговый счет Банку России;
– коммерческие банки обеих стран, которые обслуживают местных экспортеров и импортеров, имеют корреспондентские счета в местной валюте в центральных банках своих стран;
– российский экспортер осуществляет поставку своей продукции или оказывает услуги импортеру в стране-партнере по двустороннему клиринговому соглашению и направляет импортеру все необходимые сопроводительные документы на товары, а в свой обслуживающий коммерческий банк — платежное требование с пакетом документов по установленной форме;
– российский коммерческий банк проверяет полученные документы, немедленно выплачивает экспортеру причитающуюся сумму в рублях, отправляет документы по данной экспортной сделке в Банк России и уведомление в коммерческий банк компании-импортера;
– Банк России кредитует корреспондентский счет банка экспортера в рублях, дебетует клиринговый счет центрального банка страны-импортера в клиринговой расчетной единице (валюте), пересчитывая суммы по имеющемуся курсу, и направляет товарные документы по данной экспортной операции в центральный банк страны-импортера;
– центральный банк страны-импортера, получив документы, кредитует клиринговый счет Банка России в расчетной единице (валюте), дебетует корреспондентский счет коммерческого банка, обслуживающего импортера товара или услуги из России, в местной валюте, пересчитывая сумму по имеющемуся курсу, и переправляет документы по данной операции в банк импортера;
– коммерческий банк, получив документы и платежное требование, дебетует расчетный счет импортера в местной валюте;
– современные средства коммуникации могут позволить Банку России и центральному банку страны-партнера по клиринговому соглашению выводить сальдо в клиринговой расчетной единице по экспортно-импортным операциям и проводить зачет взаимных требований и обязательств в ежедневном режиме;
– в случае несбалансированности товарооборота имеющееся сальдо покрывается страной-должником либо в резервной валюте, либо товарными поставками;
– в случае отсутствия необходимого количества клиринговой валюты (расчетной единицы) для оплаты импорта поставок центральный банк страны-экспортера предоставляет технический кредит на заранее оговоренных условиях, обеспечивая, тем самым, бесперебойную оплату своих экспортных поставок.
Организация многостороннего клиринга представлена на рис. 5 и включает в себя несколько этапов:
– государства-участники многостороннего клирингового соглашения выбирают или создают банк (организацию), который будет выполнять функции международного расчетного центра по клирингу;
– уполномоченный банк международных расчетов по клирингу открывает корреспондентские счета в клиринговой валюте (расчетной единице) и в национальных валютах всем банкам стран-участниц клирингового соглашения, которые получили разрешение на участие в международных расчетах по клирингу;
– российский экспортер осуществляет поставку своей продукции или оказывает услуги импортеру в стране-партнере по многостороннему клиринговому соглашению и направляет импортеру все необходимые сопроводительные документы на товары, а в свой обслуживающий коммерческий банк или уполномоченный банк внешнеэкономической деятельности — платежное требование с пакетом документов по установленной форме;
– российский уполномоченный банк проверяет полученные документы, немедленно выплачивает экспортеру причитающуюся сумму в рублях, направляет документы по данной экспортной сделке в уполномоченный банк компании-импортера, а платежное требование — в банк международных расчетов по клирингу;
– уполномоченный банк импортера, получив документы и платежное требование, дебетует расчетный счет импортера в местной валюте;
– банк международных расчетов по клирингу пересчитывает указанную сумму в клиринговой валюте (расчетной единице) по установленному курсу, дебетует клиринговый счет уполномоченного банка компании-импортера, кредитует клиринговый счет уполномоченного банка экспортера в клиринговой валюте (расчетной единице) и затем переводит необходимую сумму в рублях на расчетный счет банка экспортера, дебетуя его корреспондентский счет в клиринговой валюте (расчетной единице) и кредитуя счет в рублях; одновременно с этим банк международных расчетов дебетует счет уполномоченного банка импортера в местной валюте;
– современные средства коммуникации также позволяют уполномоченным банкам в странах-участницах многостороннего клиринга выводить сальдо, сверяясь с данными банка международных расчетов, а банку международных расчетов — проводить зачет взаимных требований и обязательств по экспортно-импортным операциям в клиринговой расчетной единице в ежедневном режиме;
– в случае несбалансированности товарооборота имеющееся сальдо покрывается страной-должником либо в резервной валюте, либо товарными поставками;
– для проведения расчетов уполномоченные банки стран-участниц клирингового соглашения предоставляют банку международных расчетов ликвидность в местной валюте.
Рис. 4. Схема двустороннего клиринга через центральные банки России (страны-экспортера товара) и страны-импортера
Примечание: RUB — российский рубль; CLR — валюта (расчетная единица) клиринга; LCR — местная валюта.
Составлено авторами с учетом: [3, 49].
Рис. 5. Схема многостороннего клиринга через уполномоченный банк международных расчетов по клирингу (Россия — страна-экспортер товара)
Примечание: RUB — российский рубль; CLR — валюта (расчетная единица) клиринга; LCR — местная валюта.
Составлено авторами с учетом: [3, 49].
Таким образом, перевод международных расчетов Российской Федерации по экспортно-импортным операциям в формат клиринга на основе всестороннего учета опыта СССР, глубокой проработки клиринговых соглашений с точки зрения механизма формирования «справедливого курса» единой расчетной единицы и обеспечения долгосрочных интересов российских экспортеров может способствовать успешному развитию внешней торговли России в изменившихся геополитических условиях.


Список использованных источников:
1. Соглашение о многосторонних расчетах в переводных рублях и организации Международного банка экономического сотрудничества (Ратифицировано Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 января 1964 года N 2147-VI).
2. Указ Президента Российской Федерации от 31 марта 2022 г. № 172 «О специальном порядке исполнения иностранными покупателями обязательств перед российскими поставщиками природного газа».
3. Инструкция Внешторгбанка СССР от 25.12.1985 № 1 «О порядке совершения банковских операций по международным расчетам”. — URL: http://www.consultant.ru/document/consdocLAW5153/ (дата обращения — 05.03.2022).
4. Council Regulation (EU) No 833/2014 of 31 July 2014 concerning restrictive measures in view of Russia’s actions destabilising the situation in Ukraine (Document 02014R0833–20220413).
5. Directive 4 Under Executive Order 14024 “Prohibitions Related to Transactions Involving the Central Bank of the Russian Federation, the National Wealth Fund of the Russian Federation, and the Ministry of Finance of the Russian Federation” (signed February 28, 2022).
6. Атаулина А.Р. Трансформация социалистической модели интеграции на примере стран СЭВ: автореферат дис. ... к.э.н.: 08.00.01. — М., 2014. — 23 с.
7. Бажан А.И. Переводной рубль и расчеты между странами ЕАЭС // Современная Европа. — 2019. — № 6. — С. 117–126. DOI: 10.15211/soveurope62019117126.
8. Белоусов Д.Р. О возможностях развития в условиях санкций: некоторые предварительные замечания // Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования, 22.03.2022. — URL: http://www.forecast.ru/_ARCHIVE/Analitics/DB/2022–03sanks.pdf (дата обращения — 31.03.2022).
9. Буторина О.В. Закономерности валютно-финансовой интеграции: мировой опыт и СНГ // Деньги и кредит. — 2005. — № 8. — С. 42–50.
10. Валентин Катасонов: «Опыт переводного рубля может быть востребован на постсоветском пространстве» // Столетие. Информационно-аналитическое издание Фонда исторической перспективы, 23 марта 2013 г. — URL: https://ruskline.ru/newsrl/2013/11/28/perevodnojrublkakunikalnyjproektregionalnojvalyuty/? (дата обращения: 02.02.2022).
11. Вардомский Л.Б. Забытая интеграция: провал и уроки Совета экономической взаимопомощи // Контуры глобальных трансформаций: политика, экономика, право. — 2020. — Т. 13. — № 3. — С. 176–195. DOI: 10.23932/2542–0240–2020–13–3–10.
12. Винокуров Е.Ю., Демиденко М.В., Коршунов Д.А. Потенциальные выгоды и издержки валютной интеграции в Евразийском экономическом союзе // Вопросы экономики. — 2017. — № 2. — С. 75–96.
13. Глазьев С.Ю., Митяев Д.А., Агеев А.И., Ершов М.В., Архипова В.В., Ван В., Чжоу Ли., Цзя Ц., Чжан Т. Расчеты в национальных валютах между Китаем и Россией в постпандемийную эпоху: современное состояние, вызовы и перспективы // Экономические стратегии. — 2020. — Т. 22. — № 8(174). — С. 6–15. DOI: 10.33917/es-8.174.2020.6–15.
14. Данилов Ю.А., Буклемишев О.В., Седнев В.П., Коршунов Д.А. Национальные валюты во взаиморасчетах в рамках ЕАЭС: препятствия и перспективы. — СПб.: ЦИИ ЕАБР, 2018. — 76 с.
15. Доклад «Социально-экономическое положение России», Росстат, 2022. — URL: https://rosstat.gov.ru/compendium/document/50801 (дата обращения: 02.04.2022).
16. Дробышевский С.М., Полевой Д.И. Проблемы создания единой валютной зоны в странах СНГ. — М.: ИЭПП, 2004. — 110 с.
17. Жариков М.В. Проблемы валютной интеграции в Евразии // Современная Европа. — 2018. — № 2(81) — С. 60–72. DOI: 10.15211/soveurope220186072.
18. Звонова Е.А., Кузнецов А.В., Пищик В.Я., Сильвестров С.Н. Особенности и перспективы построения двухконтурной валютно-финансовой системы на национальном и региональном уровне // Мир новой экономики. — 2020. — Т. 14. — № 1. — С. 26–33. DOI: 10.26794/2220–6469–2020–14–1–26–33.
19. Изотов В.С., Мешкова Т.А., Теплов А.С. Перспектива формирования единого финансового рынка ЕАЭС с точки зрения российских интересов: возможности и ограничения //Вестник международных организаций. — 2000. — Т. 15. — № 3. — С. 129–152. DOI: 10.17323/1996–7845–2020–03–05.
20. Катасонов В.Ю. Сталинский ответ на санкции Запада. Экономический блицкриг против России. — М.: Изд-во «Книжный мир», 2015. — 286 с.
21. Кнобель А.Ю., Миронов А.К. Оценка готовности стран СНГ к созданию валютного союза // Журнал Новой экономической ассоциации. — 2015. — № 1(25). — С. 76–101.
22. Красавина Л.Н., Хомякова Л.И. Взаимные расчеты в национальных валютах стран Евразийского экономического союза (ЕАЭС) как фактор усиления экономического взаимодействия национальных экономик // Банковское дело. — 2019. — № 10. — С. 24–29.
23. Кузнецов А.В. Наднациональное валютное регулирование: теоретические и практические подходы // Финансы и кредит. — 2018. — Т. 24. — № 4. — С. 191–208.
24. Кузнецов В.С. Валютный союз — будущее ЕАЭС // Вестник МГИМО Университета. — 2015. — № 2(41). — С. 250–258.
25. Лукашевич Д.А. Отказ СССР от международных расчетов с использованием «переводного рубля» и переход к расчетам в свободно конвертируемой валюте (1989–1991) // Закон и право. — 2020. — №11. — С. 46–49.
26. Лысяков В. Рубль и доллар — история взаимоотношений // Informer, 13.03.2022. — URL: https://ruinformer.com/page/rubl-i-dollar-istorija-vzaimootnoshenij (дата обращения — 10.04.2022).
27. Маевский В.И. О базовых предпосылках не-нейтральности денег в экономической теории // Journal of Institutional Studies. — 2021. — № 1(13). — С. 6–19. DOI: 10.17835/2076–6297.2021.13.1.006–019.
28. Маевский В.И., Малков С.Ю., Рубинштейн А.А. О долговом способе монетизации российской экономики // Terra Economicus. — 2021. — № 4(19). — С. 21–35. DOI: 10.18522/2073–6606–2021–19–4–21–35.
29. Мишина В.Ю., Хомякова Л.И. Дедолларизация и расчеты в национальных валютах: евразийский и латиноамериканский опыт // Вопросы экономики. — 2020. — № 9. — С. 61–79.
30. Некипелов А.Д. Механизм социалистической интеграции: политэкономический аспект: автореферат дис. ... д.э.н.: 08.00.15. — М., 1989. — 41 c.
31. Пилипенко И.В. Евразийский экономический союз: quo vadis? // Экономика и управление: проблемы, решения. — 2019. — № 1. — Т. 4(85). — C. 4–44.
32. Пилипенко И.В. Инвестиционное сотрудничество между странами Евразийского экономического союза и Европейским союзом через многосторонние банки развития (часть 1) // Проблемы современной экономики. — 2020. — № 3(75). — C. 6–13.
33. Пискулов Ю.В. Традиции российско-финляндской торговли // Международная торговля и торговая политика. — 2017. — №2(10). — С. 18–31.
34. Пищик В.Я., Алексеев П.В. О концептуальных подходах к валютной унификации в процессе создания Евразийского экономического союза // Деньги и кредит. — 2015. — № 9. — С. 20–26.
35. Рябухин С.Н., Минченков М.А., Водянова В.В., Заплетин М.П. Двухконтурная валютно-финансовая система как инструмент развития национальной экономики Российской Федерации и обеспечения ее суверенитета // Научные труды ВЭО России. — 2020. — № 5 (225). — С. 182–200. DOI: 10.38197/2072–2060–2020–225–5–182–200.
36. Рябухин С.Н., Минченков М.А., Водянова В.В., Заплетин М.П. Материально-залоговый принцип генерации инвестиционных средств // Научные труды ВЭО России. — 2021. — № 5 (231). — С. 227–237. DOI: 10.38197/2072–2060–2021–231–5–227–237.
37. Солнцев О.Г., Сальников В.А., Дешко А.В., Медведев И.Д. О способах реагирования в области экономической политики на действия недружественных России стран // Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования, 24.03.2022. — URL: http://www.forecast.ru/_ARCHIVE/Analitics/Crisis2022/Sanctions2022_1.pdf (дата обращения — 31.03.2022).
38. Статистические показатели банковского сектора Российской Федерации / Банк России, 2022. — URL: https://cbr.ru/statistics/banksector/review/ (дата обращения — 02.04.2022).
39. Суворов И.Г. О валютно-финансовой интеграции в рамках Евразийского экономического союза // Деньги и кредит. — 2015. — № 6. — С. 3–5.
40. Уткин В.С., Юрьева А.А. Роль межгосударственного валютного клиринга в рамках формирования единого интеграционного пространства Евразийского экономического союза (ЕАЭС) // Банковское дело. — 2019. — № 10. — С. 52–57.
41. Ханин Г.И. Экономическая история России в новейшее время: В 2 т. — Новосибирск: Изд-во НГТУ, 2010. — Т. 2. Экономика СССР и РСФСР в 1988–1991 годах. — 408 с.
42. Центрально-Восточная Европа во второй половине XX века: В 3 т. / Редкол.: А.Д. Некипелов (гл. ред.) и др. — М.: Наука, 2000. Т. 2: От стабилизации к кризису, 1966–1989 / Отв. ред. Б.А. Шмелёв. — 2002. — 515 с.
43. Average annual OPEC crude oil price from 1960 to 2022 // Statista, 2022. — URL: https://www.statista.com/statistics/262858/change-in-opec-crude-oil-prices-since-1960/ (дата обращения — 01.04.2022).
44. Bech M., Faruqui U., Shirakami T. Payment without Borders. BIS Quarterly Review, March 2020, pp. 53–65. — URL: https://www.bis.org/publ/qtrpdf/r_qt2003h.htm (дата обращения — 05.04.2022).
45. Brada J.C. Interpreting the Soviet Subsidization of Eastern Europe // International Organization. –1988. — Vol. 42. — No. 4 (Autumn, 1988). — P. 639–658.
46. Kenen P.B. Transitional Arrangements for Trade and Payments Among the CMEA Countries. IMF Working Paper, WP/90/79. Washington, DC: IMF, September 1990. — 35 p.
47. Köves A. «Implicit subsidies» and some issues of economic relations within the CMEA: (Remarks on the analyses made by Michael Marrese and Jan Vaňous) // Acta Oeconomica. — 1983. — Vol. 31. — No. 1/2. — P. 125–136.
48. Lányi K. Dollar Trade with the Soviet Union: Is it (Really) Dangerous? (Contribution to a Debate) // Acta Oeconomica. — 1990. — Vol. 42. — No. 3/4. — P. 223–251.
49. Laurila J. Finnish-Soviet Clearing Trade and Payment System: History and Lessons. Bank of Finland Studies A:94. Helsinki: Suomen Pankki/Bank of Finland, 1995. 145 p.
50. Lavigne M. Intra-CMEA Relations and Domestic Reforms: Some Interactions // Recherches Économiques de Louvain / Louvain Economic Review. — 1990. — Vol. 56. — No. 2, Bouleversements économiques à l’Est / Economic Change in the East. — P. 147–168.
51. Lavigne M. The Soviet Union inside Comecon // Soviet Studies. — 1983. — Vol. 35. — No. 2 (Apr., 1983). — P. 135–153.
52. Luke T.W. Technology and Soviet Foreign Trade: On the Political Economy of an Underdeveloped Superpower // International Studies Quarterly. — 1985. — Vol. 29. — No. 3 (Sep., 1985). — P. 327- 353.
53. Marrese M., Vanous J. Soviet Subsidization of Trade with Eastern Europe: A Soviet Perspective. Research series / Institute of International Studies, University of California. — Berkeley, CA: University of California Press, 1983. — 254 p.
54. Michalopoulos C. Payments Arrangements in Eastern Europe in the Post-CMEA Era. The world Bank, Internal Discussion Paper, Report No. IDP-0075. Washington, DC: The World Bank, August 1990. 20 p.
55. Ollus S.-E., Simola H. Russia in the Finnish economy. SITRA Reports 66. Helsinki: SITRA, 2006. 127 p.
56. Rosati D.K. The CMEA demise, trade restructuring, and trade destruction in Сentral and Eastern Europe // Oxford Review of Economic Policy. — Vol. 8. — No. 1, Macroeconomics of Transition in Eastern Europe (Spring 1992). — P. 58–81.
57. Sutela P. Finnish trade with the USSR: why was it different? Helsinki: Bank of Finland, BOFIT, Institute for Economies in Transition, 2005. 22 p.
58. Trade Statistics / International Trade Centre, 2022. — URL: https://intracen.org/resources/trade-statistics (дата обращения: 03.04.2022).
59. Van Brabant J.M. The USSR and Socialist Economic Integration. A Comment // Soviet Studies. — 1984. — Vol. 36 — No. 1 (Jan., 1984). — P. 127–138.
60. World Bank Development Indicators, The World Bank, 2022. — URL: https://databank.worldbank.org/source/world-development-indicators (дата обращения: 01.04.2022).

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2022
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия