Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
 
Проблемы современной экономики, N 1 (81), 2022
ВОПРОСЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ. МАКРОЭКОНОМИКА
Теняков И. М.
профессор кафедры политической экономии экономического факультета
Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова,
доктор экономических наук

Закиров Д. И.
аспирант кафедры политической экономии
Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова


Направления влияния цифровизации на экономический рост
В статье систематизированы подходы, имеющиеся в научной литературе, к оценке взаимодействия процессов цифровизации и экономического роста. Выявлены основные каналы влияния процесса цифровизации на экономический рост.
Ключевые слова: экономический рост, цифровизация, цифровая экономика, цифровые технологии
УДК 338.1; ББК 65.011   Стр: 38 - 41

В современной экономике активно развиваются процессы цифровизации, трансформируя не только сектор услуг и инвестиций в человеческий капитал (финансы, банковское дело, средства массовой информации, образование, здравоохранение), но и сектор материального производства (энергетика, промышленность, транспорт).
Принято считать, что впервые термин «цифровая экономика» был использован в книге канадского экономиста Дона Тапскотта 1996 года [1]. В самой работе нет прямого определения «цифровой экономики», но автор назвал цифровую экономику «эпохой сетевого интеллекта». Тапскотт писал не только о сетевых технологиях, умных машинах, но и о создании «сетевых отношений между людьми для достижения целей в области технологий». Сетевые отношения между людьми дают возможность существенно снизить трансакционные издержки.
В свою очередь, Нил Лейн в статье [2], определил цифровую экономику как процесс конвергенции между компьютерными и коммуникационными технологиями в интернете, который дает толчок для развития и глобального изменения в организационной структуре исследуемого объекта.
В указе Президента РФ от 9 мая 2017 г. №  203 «О стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы» [3] определение цифровой экономики выглядит следующим образом: «Цифровая экономика — хозяйственная деятельность, в которой ключевым фактором производства являются данные в цифровом виде, обработка больших объемов и использование результатов анализа которых по сравнению с традиционными формами хозяйствования позволяют существенно повысить эффективность различных видов производства, технологий, оборудования, хранения, продажи, доставки товаров и услуг».
В работе [4] отмечалось, что цифровую экономику можно охарактеризовать как экономику, в которой производственные отношения опосредованы цифровыми технологиями. Причем, это опосредование происходит как в сфере производства, так и в сфере потребления, а граница между ними в условиях цифровизации практически исчезает. Данные в широком смысле (в том числе о поведенческой активности людей) становятся ведущим фактором производства, а отношения между людьми даже в сфере потребления опосредуются цифровыми технологиями.
Стоит отметить, что расходы в области цифровых технологий увеличиваются каждый год. Так, по прогнозу, опубликованному Департаментом исследований Statista [5], мировые траты в 2022 и 2023 годах будут расти, даже несмотря на последствия, вызванные COVID­19. Данный прогноз эксперты связывают с тем, что адаптационный период к пандемии заканчивается, а цифровые преобразования и инфраструктура, построенная во время пандемии, начнут приносить прибыль. Из полезных преобразований можно выделить различные инструменты дистанционного обучения, которые внедрили учебные заведения по всему миру, программное обеспечение различных компаний для удаленной работы и взаимодействия персонала, развитие услуг бесконтактной доставки товаров и т.п.
Цифровизацию экономики следует рассматривать как один из факторов экономического роста, так как она может способствовать снижению трансакционных издержек, улучшению аллокации ресурсов, повышению производительности труда и снижению времени, затрачиваемого на непосредственное производство товаров и услуг. При этом в научной литературе пока еще отсутствует консенсус относительно того, какие показатели использовать в качестве оценки уровня цифровизации. Так, наиболее распространенным способом учета цифровизации является индекс ИКТ (Информационно- коммуникационных технологий) [6].
С позиций различных подходов, сложившихся в теории экономического роста, фактор цифровизации может быть учтен различным образом при моделировании роста.
Так, согласно неоклассическому подходу, интенсивный экономический рост, в конечном счете, обусловлен внешними технологическими изменениями. Р. Солоу, который предложил формальную модель роста в работе 1956 года [7], рассматривал экономику в условиях совершенной конкуренции при естественном уровне занятости, при этом за основу модели была взята неоклассическая производственная функция Кобба-Дугласа. Однако, существенным недостатком модели Солоу является необъяснимость большей части экономического роста факторами труда и капитала, рассматриваемыми в модели. Результаты тестирования модели Солоу на реальных данных показали, что большая часть прироста ВВП приходится на «остаток Солоу» (вклад НТП и других неучтенных факторов), который не получает прямого объяснения из самой модели. При этом цифровые технологии влияют на остаток Солоу, повышая его значение, за счет: во-первых, более эффективного распространения информации (например, с помощью мобильной связи и Интернета); во-вторых, снижения транзакционных издержек и повышения эффективности рыночных транзакций (например, онлайн-банкинг); в-третьих, повышения организационной эффективности и предельной производительности квалифицированной рабочей силы (например, в условиях использования корпоративного программного обеспечения). Таким образом, использование модели Солоу и аналогичных ей неоклассических моделей позволяет учесть эффект цифровизации как часть «остатка Солоу».
Позднее, лауреат Нобелевской премии и лидер неоклассической школы Солоу в своей знаменитой и повсеместно цитируемой шутке: «Компьютерный век можно увидеть везде, кроме статистики производительности» [8] сформулировал парадокс Солоу (производительности), который дал толчок к исследованию проблемы влияния на производительность, а, следовательно, и на рост информационных технологий.
Напротив, в теории эндогенного роста подчеркивается, что рост естественным образом происходит за счет инвестиций в человеческий капитал и технологических инноваций. В теории эндогенного роста влияние цифровизации на экономический рост рассматривается за счет разработки новых продуктов, процессов и бизнес­моделей.
Несмотря на то, что в большинстве исследований делается вывод о положительной связи фактора цифровизации с экономическим ростом, есть исследования, которые говорят о нулевой взаимосвязи (согласно парадоксу производительности) [9], и даже об отрицательной [10]. Таким образом, имеются как пессимистические, так и оптимистические оценки влияния цифровизации на экономический рост.
Началом фундаментальных исследований по учету фактора цифровизации в экономическом росте отдельных стран можно считать исследования второй половины 1990-х годов. Эти исследования, проведенные Йоргенсоном и Стиро [11], а также Олинером и Зихилем [12], были сосредоточены на оценке влияния цифровых технологий на производительность в США, поскольку данные об активах ИКТ европейских стран сильно отставали от данных США. В работе Инклаара, О’Махони и Тиммера [13] сравнивается вклад цифровизации США и ЕС4 (Франция, Германия, Нидерланды и Великобритания), где отмечается более высокий вклад в США, относительно вклада цифровизации в страны ЕС4, в период 1979–2000 гг.
С выпуском базы данных EU KLEMS, появились межстрановые исследования [14], [15], [16], которые показали существенную отраслевую и межстрановую неоднородность в отношении вклада ИКТ в рост производительности труда в развитых странах. Различия в важности ИКТ для роста, прежде всего, отражают инвестиционную политику стран (чем меньше страна инвестирует в сектор ИКТ, тем меньший вклад ИКТ в экономический рост). Такие структурные различия отчасти можно объяснить разницей институциональных условий на рынке труда. В частности, обременительная нормативно-правовая среда может препятствовать внедрению цифровых технологий и замедлять рост в ряде промышленно развитых стран.
Также следует отметить работы, в которых исследуется фактор цифровизации на микроуровне. Оценивается влияние цифровизации на производительность фирм в развитых и развивающихся странах. В частности, Дженсен [17], основываясь на данных по Индии, обнаружил, что благосостояние увеличивается с помощью распространенности мобильной связи как для потребителей, так и для производителей. С другой стороны, Тэдесси и Бахигва [18] не обнаруживают значительного влияния доступа к мобильной связи на решения о производстве эфиопских фермеров. Авторы связывают этот факт с отсутствием источников информации, которые помогли бы фермерам в принятии решений.
Другим направлением изучения проблематики цифровизации являются исследования, основанные на раскрытии причинно-следственных связей между цифровизацией и экономическим ростом [19], [20]. Однако в указанных работах также не прослеживается однозначной связи между цифровизацией и экономическим ростом.
Таким образом, исследования взаимосвязи цифровизации и экономического роста представлены тремя направлениями:
– исследования на уровне отдельных стран;
– исследования на уровне фирм;
– исследования причинно-следственных связей между цифровизацией и экономическим ростом.
Первоначальные исследования были сосредоточены на уровне изучения макроэкономических показателей в развитых странах из-за широкой доступности соответствующих данных. В дальнейшем появились исследования на уровне фирм, а также отдельные работы по изучению причинно-следственных связей.
Систематизируя имеющиеся подходы в научной литературе по проблеме взаимосвязи цифровизации и экономического роста, можно выделить два основных типа эффектов влияния цифровизации на экономический рост: прямые и косвенные. Прямые эффекты относятся к повышению производительности, которое напрямую связано с применением цифровых технологий, в то время как косвенные эффекты представляют собой материализацию внешних эффектов, возникающих в результате применения и развития цифровых технологий в стране.
В частности, Альбиман и Сулонг [21] определяют несколько каналов воздействия цифровизации на экономику. Во-первых, с помощью онлайн-систем электронного бизнеса и электронной коммерции возможны онлайн-транзакции с клиентами, которые обеспечивают гибкие и эффективные способы банковских операций, деловых операций, что приводит к повышению производительности, продаж и темпа экономического роста в целом. Кроме того, инновации в НИОКР, возникающие в результате развития цифровых технологий, оказывают положительное влияние на экономический рост. Авторы отмечают, что после наблюдения за развитием информационно-коммуникационных технологий в развитых странах в 1990­х годах международные организации, политики и компании мобильной связи повысили оптимизм и уверенность в их преимуществах и значении для развивающихся стран. В то же время, политика, предлагаемая для реализации в развитых странах, таких как США и странах-членах ЕС и ОЭСР, не обязательно может полностью применяться в развивающихся регионах. Политика должна быть адаптирована к их экономической среде и потребностям их образа жизни. Так, например, массовое проникновение ИКТ, особенно для фиксированных телефонных линий и Интернета, без структурных преобразований в экономике может нанести экономике еще больший ущерб.
В работе Хасби и Дубуса [22] отмечается, что стоимость транзакций в финансовых услугах резко снижается за счет цифровых технологий, а также быстрый рост данного сектора создает новые рабочие места, стимулирует развитие электронной торговли, улучшает человеческий капитал, способствует распространению информации и возникновению сетевых внешних эффектов.
Боркова, Осипова, Светловидова, Фролова [23] выделили положительные эффекты цифровизации банковского сектора. Во-первых, внедрение цифровых технологий увеличило производительность работников банковской сферы. Во-вторых, снижение человеческого фактора в процессе предоставления банковских услуг привело к меньшему количеству ошибок. В-третьих, цифровизация облегчила процесс налогообложения и контроля, так как все данные находятся в интернет-пространстве.
Огнивцев в своей работе [24] отмечает влияние цифровизации на экономику стран через развитие индивидуального предпринимательства. В частности, за счет распространение цифровых платформ. Так как цифровые платформы напрямую сводят производителей и конечных потребителей, то они естественным образом снижают трансакционные издержки. Автор отмечает, что цифровые платформы берут отдельные функции крупных компаний — доставка, реклама и другие, помогая снизить издержки фирм.
В свою очередь, Кумар, Штауверманн и Самитас [25] на примере Китая показывают, как инвестиции в сектор цифровых технологий приводят к увеличению общей производительности факторов на макроэкономическом уровне при условии наличия квалифицированной рабочей силы и опыта, необходимого для этого. Авторы также отмечают, что инвестиции в сектор цифровых технологий дают дополнительный эффект за счет инноваций.
Вентурини [26], исследуя связь между ИКТ и инвестициями в НИОКР, выделяет два косвенных канала, вытекающих из распространения цифровизации, которые могут влиять на экономический рост в целом. Во-первых, развитие цифровых технологий побуждает фирмы взаимодействовать и обмениваться информацией, получать доступ к большему количеству внешних технологических знаний. Таким образом, капитал в области цифровых технологий может косвенно влиять на совокупную производительность фирм. Во-вторых, фирмы, производящие цифровой продукт, генерируют большой объем знаний, основанных на исследованиях и разработках, которые могут выходить за пределы отрасли. Более того, сектор, производящий цифровые технологии, создает крупные косвенные эффекты инвестиций в НИОКР, которые остаются ограниченными внутри страны, поскольку соответствующие знания не могут быть легко переданы через международную торговлю промежуточными товарами. И наоборот, импорт товаров способствует усвоению знаний, полученных за рубежом в менее технологически продвинутых областях.
Ву [27] определяет три канала, через которые цифровизация может стимулировать экономический рост. Первый канал влияет на распространение знаний и инноваций, с помощью распространения знаний из развитых стран в развивающиеся. Второй канал связан с эффективностью распределения ресурсов, поскольку развитие цифровых технологий улучшает процесс принятия управленческий решений. Третий канал влияет на рост через увеличение спроса и снижение производственных затрат.

Таблица 1
Систематизация направлений влияния цифровизации на экономический рост
Прямое влияниеКосвенное влияние
Возникновение новых рабочих местУвеличение эффективности и скорости финансовых транзакций
Развитие человеческого капиталаДополнительные инвестиции в НИОКР
Увеличение эффективности распределения ресурсовУвеличение совокупной производительности фирм
Снижение производственных затратРаспространение знаний и инноваций по всему миру
Источник: Составлено авторами.

Исходя из рассмотренных выше каналов влияния цифровизации на экономический рост, можно сделать вывод, что в целом цифровизация положительно влияет на экономический рост, но в то же время, если страна, не подготовленная к распространению цифровых технологий (нет необходимой инфраструктуры, неподготовленная экономическая среда, отношение граждан), начнет массово внедрять цифровые технологии, то это может даже привести к замедлению экономического роста.
Таким образом, для эффективного и действенного использования цифровых технологий неподготовленным странам следует начать преобразования с улучшения человеческого капитала, финансового развития и внутренних инвестиций.


Список использованных источников:
1. Tapscott D., McQueen R. The digital economy: Promise and peril in the age of networked intelligence. — Bambook, 1996.
2. Lane N. Advancing the digital economy into the 21st century // Information Systems Frontiers. — 1999. — Т.1. — № 3. — С. 317–320.
3. «О стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы» (Указ Президента РФ от 9 мая 2017 г. №203) — Режим доступа: URL: http://www.kremlin.ru/acts/bank/41919 (дата обращения: 21.12.2021).
4. Теняков И.М., Абдуллаева Ж.А. Специфика инновационного экономического роста в условиях четвертой промышленной революции и цифровизации // Проблемы современной экономики. — 2021. — № 2. — С. 24–27.
5. «Total information communication technology (ICT) market spending worldwide from 2016 to 2023» — Режим доступа: URL: https://www.statista.com/statistics/946785/worldwide-ict-spending/ (дата обращения: 21.12.2021).
6. OECD. Addressing the tax challenges of the digital economy // Action 1–2015 Final Report. — 2015.
7. Solow R.M. A contribution to the theory of economic growth // The quarterly journal of economics. — 1956. — Т. 70. — №. 1. — С. 65–94.
8. Solow R.M. We’d better watch out // New York Times Book Review. — 1987. — Т. 36.
9. Mayer W., Madden G., Wu C. Broadband and economic growth: a reassessment // Information Technology for Development. — 2020. — Т. 26. — №. 1. — С. 128–145.
10. Thompson Jr H. G., Garbacz C. Economic impacts of mobile versus fixed broadband // Telecommunications Policy. — 2011. — Т. 35. — №. 11. — С. 999–1009.
11. Raising the speed limit: US economic growth in the information age / D. W. Jorgenson, K. J. Stiroh, R. J. Gordon, D. E. Sichel // Brookings papers on economic activity. — 2000. — Т. 2000, № 1. — С. 125—235.
12. Oliner S. D., Sichel D. E. The resurgence of growth in the late 1990s: is information technology the story? // Journal of economic perspectives. — 2000. — Т. 14. — №. 4. — С. 3–22.
13. Inklaar R., O’Mahony M., Timmer M. ICT and Europe’s productivity performance: Industry-level growth account comparisons with the United States // Review of Income and Wealth. — 2005. — Т. 51. — №. 4. — С. 505–536.
14. Inklaar R., Timmer M. P., Van Ark B. Market services productivity across Europe and the US // Economic Policy. — 2008. — Т. 23. — №. 53. — С. 140–194.
15. Van Ark B., O’Mahoney M., Timmer M. P. The productivity gap between Europe and the United States: trends and causes // Journal of economic perspectives. — 2008. — Т. 22. — №. 1. — С. 25–44.
16. Strauss H., Samkharadze B. ICT capital and productivity growth // EIB papers. — 2011. — Т. 16. — №. 2. — С. 8–28.
17. Jensen R. The digital provide: Information (technology), market performance, and welfare in the South Indian fisheries sector // The quarterly journal of economics. — 2007. — Т. 122. — №. 3. — С. 879–924.
18. Tadesse G., Bahiigwa G. Mobile phones and farmers’ marketing decisions in Ethiopia // World development. — 2015. — Т. 68. — С. 296–307.
19. Pradhan R. P., Arvin M. B., Norman N. R. The dynamics of information and communications technologies infrastructure, economic growth, and financial development: Evidence from Asian countries // Technology in Society. — 2015. — Т. 42. — С. 135–149.
20. Pradhan R. P. et al. ICT-finance-growth nexus: Empirical evidence from the Next-11 countries // Cuadernos de economía. — 2017. — Т. 40. — №. 113. — С. 115–134.
21. Albiman M. M., Sulong Z. The linear and non-linear impacts of ICT on economic growth, of disaggregate income groups within SSA region // Telecommunications Policy. — 2017. — Т. 41. — №. 7–8. — С. 555–572.
22. Hasbi M., Dubus A. Determinants of mobile broadband use in developing economies: Evidence from Sub-Saharan Africa // Telecommunications Policy. — 2020. — Т. 44. — №. 5. — С. 101944.
23. Боркова Е. А. и др. Цифровизация экономики на примере банковской системы // Креативная экономика. — 2019. — Т. 13. — №. 6. — С. 1153–1162.
24. Огнивцев С. Б. Цифровизация экономики и экономика цифровизации АПК // Международный сельскохозяйственный журнал. — 2019. — №. 2.
25. Kumar R. R., Stauvermann P. J., Samitas A. The effects of ICT* on output per worker: A study of the Chinese economy // Telecommunications Policy. — 2016. — Т. 40. — №. 2–3. — С. 102–115.
26. Venturini F. The modern drivers of productivity // Research Policy. — 2015. — Т. 44. — №. 2. — С. 357–369.
27. Vu K. M. ICT as a source of economic growth in the information age: Empirical evidence from the 1996–2005 period // Telecommunications Policy. — 2011. — Т. 35. — №. 4. — С. 357–372.

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2022
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия