Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
 
 
Проблемы современной экономики, N 4 (76), 2020
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ ГОСУДАРСТВ ЕВРАЗИИ И ДРУГИХ ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАН
Селищев А. С.
доктор экономических наук, профессор

К вопросу «о социализме с китайской спецификой»
В статье рассматриваются особенности стратегии социально-экономического развития «социализма с китайской спецификой» на «начальной стадии социализма» в КНР
Ключевые слова: Китай, Китайская Народная Республика, социализм с китайской спецификой, начальная стадия социализма в КНР, китайская реформа, Конституция КНР
УДК 339.9.01   Стр: 139 - 144

Чем дольше смотрю,
Тем яснее становится:
Нашему миру
Цветы китайской гвоздики
Не могут принадлежать.
Издуми Сикибу (和泉式部,
978–1034, японская поэтесса)

Введение. События общественной жизни современного Китая не находят однозначного толкования в кругах мирового и российского научного сообщества. Китайские ученые считают, что в КНР строится социализм; многие зарубежные аналитики уверены, что Поднебесная является социалистической лишь номинально и развивается по традиционному капиталистическому пути. Статья является попыткой приподнять завесу над теоретической неопределенностью.
После демонтажа СССР в 1991 году теория стадиального развития общества на основе смены общественно-экономических формаций Карла Маркса (1818–1883) заметно растеряла былую привлекательность в глазах многих исследователей. Тем не менее, в Китае она по-прежнему считается важнейшим компонентом учения великого немецкого мыслителя.
Под общественно-экономической формацией (ОЭФ) Маркс понимал общество на определенной ступени развития, характеризующееся соответствующей ему базисом и надстройкой (рис. 1). Основой ОЭФ служит способ производства (или базис), который характеризуется производительными силами и производственными отношениями. Производительные силы включают в себя человека с его способностью к труду, а также средства производства. Производственные отношения делятся на организационно-экономические (связанные с разделением труда) и социально-экономические (связанные с характером собственности на средства производства). Надстройка включает в себя: во-первых, общественные институты; во-вторых, непроизводственные отношения; в-третьих, общественное сознание.
Для успешного развития производительных сил необходимо, чтобы производственные отношения соответствовали уровню производительных сил, а надстройка соответствовала производственным отношениям. В этом заключается механизм смены формаций по Марксу. Базис воздействует на надстройку через материальные интересы людей. Именно материальные интересы в итоге определяют идеологию господствующего класса, его политику и вообще все то, что он делает в области функционирования надстройки. При этом с переходом к более прогрессивной формации обратное воздействие надстройки на базис усиливается.
Рис. 1. Схема общественно-экономической формации (ОЭФ)
В первобытнообщинном строе надстройка примитивна, так как в этом обществе почти не вырабатывается прибавочный продукт, за счет которого функционируют надстроечные отношения. При азиатском способе производства и в рабовладельческом строе прибавочного продукта вырабатывается несравненно больше. Это создает основу для возникновения института государства, важнейшего элемента надстройки. Появляются религия, философия, политика, военное дело, юриспруденция. Всем этим занимаются господствующие классы: влияние надстройки на базис всемерно усиливается. При феодальном строе в сфере надстроечных идеологических отношений формируются и становятся господствующими мировые религии: буддизм, христианство, ислам. При капитализме надстрочные отношения приобретают небывалую прежде зрелость.
В теории Маркса в качестве «первичной формации» выступает первобытное общество. Далее следует антагонистическое общество, в котором существуют «антагонистические классы» (угнетатели и угнетаемые), то есть, так называемая, «вторичная формация». Таким образом, уточняется общая структура исторического процесса: 1) первобытное общество; 2) антагонистическое общество, которое разделяется Марксом на две «крупные формы». «Первую», включающую в себя все докапиталистические общественные формы, основанные на внеэкономическом принуждении к труду (рабство или античное общество и крепостничество или феодальное общество); «вторую» форму, т.е. капитализм, основанную на экономическом принуждении; а также 3) коммунистическое общество. Таким образом, членение исторического процесса по Марксу можно представить в виде табл. 1 [1, 73]. Маркс противопоставлял коммунистической формации всё предшествующее развитие человечества как его предысторию. Ученый выделял четыре основных антагонистических способа производства, которым предшествовала первичная — первобытнообщинная формация. Все это являлось «предысторией человечества». И лишь коммунистическая формация, по Марксу, знаменует переход к подлинно человеческой истории.
Объективным основанием выделения общественно-экономических формаций в марксистской науке является система производственных отношений. На этом основании советская общественная наука определяла «ведущую линию общественного прогресса», основой которого явились последовательные ступени развития материального производства: первобытное общество, рабовладельческая, феодальная, капиталистическая ОЭФ и качественно новая формация — коммунистическая. При этом, вопрос о так называемом «азиатском способе производства», о котором также упоминал Маркс, оставался дискуссионным в советской исторической науке и так и не был ею решен. «В общих чертах, — писал Маркс в предисловии к «Критике политической экономии», — азиатский, античный, феодальный и современный буржуазный, способы производства можно обозначить, как прогрессивные эпохи экономической общественной формации» [2]. В этой известной цитате упомянуты одна за другой четыре стадии социально-экономического развития. Сам Маркс не сформулировал законченную теорию формаций — пятичленная схема формаций была создана после него. По мнению марксистов, в основе каждой формации лежит определенный способ производства. Если один способ производства сменяется другим, то это влечет за собой и смену одной формации другой. Могут изменяться уровень, ступени развития данного способа производства, а соответственно этому — и фазы развития формации, но не может быть различных способов производства, которым соответствовала бы одна и та же формация.

Таблица 1
Членение исторического процесса по Марксу
Первобытное доклассовое общество
(«первичная формация»)
Антагонистическое общество («вторичная формация»)Первая «крупная форма» антагонистического обществаАзиатский способ производства
Античный способ производства
Феодальный способ производства
Вторая «крупная форма» антагонистического общества — капиталистический способ производства
Коммунистическая общественная формация

В 1960-е — 1970-е годы в советской общественной науке формировалась идея о том, что возникающие при азиатском способе производства рабство и крепостничество могут и не становиться в нём доминирующим типом отношений, не «вызревать» в нем, и к тому же исторически могут не следовать за азиатским способом. После азиатского способа производства общество может непосредственно вступить в капиталистический способ производства, минуя рабовладение (античный способ) и феодализм.
Наряду с господствующим способом производства, который определяет лицо, облик той или иной формации, в ее недрах могут существовать и существуют в виде особых укладов хозяйства как «остатки старых или зародыши новых способов производства», а также уклады имманентные, встроенные в систему органически, «не претендующие» на особую историческую миссию. В каждом способе производства существует, так называемый, «определяющий уклад»; если формация уже сложилась и достигла определенной зрелости, такой уклад будет также преобладающим по своему удельному весу и господствующим в экономике. Если же формация только складывается или общество переживает переходное состояние, он может и не преобладать по удельному весу, но всегда является ведущим, определяет основное направление развития общества, пути его прогресса [3, 11].
В 1970-е годы в СССР сформировалась концепция о коммунистической формации. При этом, по убеждению советских ученых-обществоведов, социализм, как первая фаза коммунистической формации, должен был иметь общие законы, обязательные для всех стран, которые идут по социалистическому пути. Ибо игнорирование этих общих законов «ревизионистами», проповедующими необходимость для каждой страны и особых национальных «моделей» социализма, якобы неизбежно заводит их в «болото национализма». Советские обществоведы выделяли три этапа развития социалистического общества в СССР: переходный период, который завершился победой социализма: с 1917 года до середины 1930-х годов; построение основ социализма и завершение его строительства, создание развитого социализма (середина 1930-х годов — середина 1960-х годов); утверждение развитого социализма, его дальнейший социально-экономический прогресс, совершенствование, перерастание в коммунизм. В СССР положение о том, что страна «уже достигла» этапа развитого социализма, было выдвинуто в 1967 г. Утверждалось также, что развитой социализм — это этап, на котором совершается перерастание общества в коммунистическое.
С позиции сегодняшнего дня стало очевидно, что именно данная схема, ее догматическая и прямолинейная реализация советским руководством на практике, лежала в основе «рукотворного создания» экономической катастрофы СССР. Советская власть, формирующая и реализующая экономическую стратегию государства, боролась за «чистоту» нарождающейся «коммунистической формации». Поэтому на протяжении всей истории СССР велась «бескомпромиссная борьба» с «несоциалистическими» укладами в экономике. Руководители СССР с маниакальной последовательностью «создавали» на протяжении всех лет советской власти «одноукладную социалистическую экономику», чего и «достигли» наперекор объективным реалиям за несколько этапов и десятилетий, сотворив к середине 1980-х годов неконкурентного экономического мастодонта.
Стадиальное развитие общества в Европе и китайская специфика. Именно в Европе, начиная с Древней Греции и Древнего Рима, состоялось то «классическое» поступательное стадиальное развитее общества, о котором писал К. Маркс (табл. 1). Здесь до возникновения капитализма относительно рельефно выделились три основные эпохи, отличающиеся уровнем развития производительных сил: «азиатская», рабовладельческая и феодальная. Для перовой эпохи — неолита и бронзового века (IV–II тысячелетия до н.э.), характерна феодально-рабовладельческая или «азиатская» формация. Для второй эпохи — раннего железного века (I тысячелетие до н.э.), характерна рабовладельческая (или античная) формация. Для третьей эпохи — среднего железного века (I тысячелетие н.э. и первая половина II тысячелетия), характерна феодальная формация. Смена среднего железного века поздним железным веком (вторая половина II тысячелетия) открыла в Европе четвертую эпоху, то есть капитализм.

Таблица 2
Членение исторического процесса Китая
Первобытное доклассовое общество
(«первичная формация»)
Антагонистическое общество («вторичная формация»)Первая «крупная форма» антагонистического общества — азиатский способ производства
Вторая «крупная форма» антагонистического общества — капиталистический способ производства
Начальная стадия социализма с китайской спецификой

В Китае развитие шло иначе (табл. 2). Здесь, как и в Европе, до эпохи неолита существовало первобытное доклассовое общество. В эпоху неолита и бронзового века также сформировалась феодально-рабовладельческая или «азиатская» формация. Однако далее начинаются различия: в Китае «азиатский способ производства» не замещается рабовладением, а затем и классическим феодализмом. «Азиатский способ производства» с определенными модификациями доминировал в Китае тысячелетиями вплоть до середины XIX века, когда под давлением извне (экономическая, политическая и военная экспансия Запада) в Поднебесной ускорился переход к капиталистическим производственным отношениям. Капитализм «правил бал» на территории Китая примерно век (с 1842 по 1949 гг.), привнеся в страну неисчислимые унижения, лишения и беды, которые навсегда останутся в памяти китайского народа.
В течение первых трех десятилетий правления народной власти в КНР (1949–1978) стране немало удалось сделать в области экономики, развиваясь в рамках советской плановой модели социализма. Однако к концу этого периода китайское руководство со всей полнотой осознало низкую эффективность и бесперспективность данной стратегии. После смерти Мао Цзэдуна (1893–1976) потребовалось три года мучительных поисков при мобилизации всего научного и интеллектуального потенциала страны, чтобы нащупать, наконец, выход из стратегического тупика. Знаком этого события стали исторические решения декабрьского пленума КПК 1978 года, ставшего точкой отсчета обновленного развития страны. Новый курс и был воплощением в жизнь «социализма с китайской спецификой» (中国特色社会主义).
Восприятие китайских реформ в СССР (России). Реформа в КНР началось в конце 1978 года. Советские идеологи, уверенные в непогрешимости экономической стратегии СССР, к начинаниям китайских коллег отнеслись сдержанно. Приведем некоторые высказывания советской прессы тех лет. В статье «В роли троянского коня» говорилось, что в 1977–1979 гг. в экономической политике Китая произошел крутой поворот. Если раньше китайцы гордились тем, что они все делают, «опираясь на свои собственные силы», то с 1977 года, широко разрекламировав программу «четырех модернизаций», Пекин пошел на поклон к империалистическим державам в поисках займов и кредитов [4].
В статье «Противоречивый курс наследников Мао» говорилось о том, что руководители Китая пытаются провести «реформу управления экономикой», которая совмещала бы рыночное регулирование с государственным планированием, мелкие и средние частные предприятия с государственным сектором. Широко открываются двери перед иностранным капиталом и создаются смешанные китайско-иностранные компании. Пока рано давать оценку этому экономическому курсу, говорилось в статье, но уже сейчас многие недовольны этими новшествами, усматривая в них «ревизионизм» [5].
В статье «Ставка на иностранный капитал?», писалось, что первым юридическим подкреплением провозглашенной Китаем политики «открытых дверей» стало принятие закона о смешанных предприятиях, основанных на иностранном и китайском капитале. Тогда же была создана Международная посредническая инвестиционная компания Китая. Следом возник ряд других организаций, в том числе Государственный комитет по контролю импорта и экспорта при Госсовете КНР, Инвестиционный банк Китая. Создаются так называемые «специальные экономические зоны». Но наиболее яркий образчик (!) новоиспеченных сеттльментов являет Шэньчжэнь. До недавнего времени это было провинциальное местечко, мало кому известное и в самом Китае. Строится пирамида из песка (?). За три года политики «открытых дверей» усилилось проникновение в Китай буржуазной идеологии. Вот и выходит, что надежды китайских руководителей найти в лице иностранных монополий в деле «модернизации» экономики не оправдываются: империалисты друзьями социализма никогда не были и не будут [6].
После нормализации советско-китайских отношений со второй половины 1982 года, критические высказывания о китайской реформе в советской прессе постепенно исчезли, как, впрочем, и о китайской реформе вообще. Со второй половины 1980-х годов начали публиковаться благожелательные сообщения. Показательна статья доктора философских наук Владлена Георгиевича Бурова (1931-), который писал, что нам внушалась мысль, что советский социалистический путь — самый лучший. В наших научных журналах мало материалов об опыте других социалистических стран. Нельзя вариться только в своем соку. Китайские теоретики пошли дальше нас в осмыслении проблем политэкономии и философии. Китайские ученые нередко высказывают серьезные претензии к уровню исследований советских обществоведов. Они внимательно следят за новинками советской научной литературы. В последние 3–4 года в Китай зачастили советские делегации различных министерств и ведомств. Это хорошо, но за этим не следуют конкретные дела. Мы до сих пор не удосужились перевести ни одной китайской работы на актуальную тему. Нельзя же ограничивать знакомство с Китаем только художественной литературой [7].
Группа авторов в серии из четырех статей «Китайский маршрут», отмечала, что демократизация (раскрепощение» экономической, хозяйственной мысли и практики) в Китае значительно опережает демократизацию общественных отношений, как, впрочем, и общественного сознания. Мы явно опережаем китайскую сторону в сфере преобразований политической системы. Китайские друзья, опережая нас в экономической реформе, с большой осмотрительностью и постепенностью приступают к политической [8].
После провала в Пекине «цветной революции» летом 1989 года, в советской (российской) прессе стали появляться неоднозначные статьи о Китае, в том числе и видных и весьма уважаемых отечественных китаеведов. Весьма показательна статья маститого китаеведа Евгения Петровича Бажанова (1946-), который писал в мае 1991 года, что после событий 1989 года между СССР и Китаем усилились идеологические разногласия: Китай взял курс на укрепление роли партии. В СССР же ситуация развивается диаметрально противоположно. Китайцы демонстрируют негативную реакцию на «гласность и плюрализм» и в приватных разговорах спрашивают: «Зачем КПСС уступает бразды правления отпетым проходимцам?» [9].
После демонтажа СССР тональность публикаций о китайской реформе претерпела дальнейшие метаморфозы. Так, в журнале «Новое время» публиковалась серия статей видного отечественного синолога Леонида Сергеевича Васильева (1930–2016). Являясь крупнейшим специалистом в области истории и философии Поднебесной, он, однако, проявил себя не столь сильным экономистом. Так, в августе 1992 года он писал, что реформы за полтора десятилетия преобразили Китай, который, не только пятясь задом, (?) вышел из маоистского тупика, но и медленно разворачиваясь, повернулся практически на 180 градусов и уверенно движется сегодня по еврокапиталистическому (?) пути. В генетический код истории Поднебесной был заложен сам принцип целительной реформы. Китайскому руководству не нужно было ломать голову над тем, как вывести страну из тупика и спасти ее от катастрофы в конце 1970-х годов, после смерти Мао (?). Ситуация была совершенно ясной, а рецепты давно известны (?) [10].
Немного позже Л.С. Васильев повторил расхожую гайдаровскую отговорку о «невозможности реформирования России по китайскому сценарию». Он писал, что демаоизация Поднебесной далеко не завершена. Больше того, она еще не очень-то и заметна, во всяком случае, внешне. Правит страной по-прежнему компартия. Однако для серьезных наблюдателей и аналитиков уже нет сомнения в том, что дни маоизма и КПК сочтены (?!).
В начале октября 1992 года в своем докладе на сессии Верховного Совета России Егор Гайдар (1956–2009) заметил, что Россия не может пойти по китайскому пути потому, что момент, когда можно было пойти по этому пути, «уже миновал». Китайская модель в нашей стране нереальна именно потому, что для этого нужны китайцы [11].
Когда провалы российской реформы стали вопиюще очевидными, Л.С. Васильев завершил длинную серию своих статей о Китае в весьма мрачном тоне. Он констатировал, что пришло время самым ревностным сторонникам демократических перемен признать, что избранный Россией, а точнее, навязанный ей путь реформ оказался скверным, едва ли не худшим из возможных. Из почти 8 лет перестройки лишь год с небольшим («реформы Гайдара») пришелся на серьезную работу (?). Бездарно и безвозвратно потеряно время. Сегодня обломки коммунизма угрожающе нависают над нами (?) [12].
Любопытна реакция на одну из статей данного цикла профессора Л. С. Васильева читательницы К. Поповой из Ставропольского края, которая родилась в среде русской эмиграции в Маньчжурии, и где жила до 1954 года. Она пишет: «Пора, наконец, понять, что Азия ничуть не хуже Европы. Пора прекратить цедить сквозь зубы — восток, азиатчина. Что знают европейцы о Китае? Об этом самобытном и отнюдь не отсталом мире» [13].
Своеобразную точку (или даже многоточие) поставил известный журналист Леонид Михайлович Млечин (1957-): «Китайские магазины обилием товаров похожи на западные, а количеством покупателей — на наши. В магазинах есть все. И по разумным, приемлемым ценам. В России только и слышно: “Китайский путь! Китайский путь!” И обязательно с укоризной: “Надо было все делать так, как в Китае”. Китайцы очень чтят Мао. КПК уже не прежняя, всевластная партия (?). Она пытается сохраниться и ищет свою нишу. Экономические реформы подорвали ее могущество (?). Дэн Сяопин приспособил маоизм к разрушению социализма (?). Китай — общество стремительно разрушающегося социализма (?). В сегодняшнем Китае, похоже, только раки остаются красными. Да и то не по собственной воле» [14]. И в другой статье: «У современного Китая в России много поклонников. Особенно среди тех, кто сопротивляется российским реформам. Поклонникам китайского пути нравится то, что в КНР сохраняется партийная и государственная бюрократия, что нет свободы слова» [15].
Плоское и прямолинейное отождествление российскими аналитиками рынка с капитализмом, а плана — с социализмом закономерно приводило к заявлениям такого рода: «Капиталистический эксперимент проводится сейчас в «особых зонах» — «заповедниках» рыночной экономики. На остальной территории китайцы упорно строят социализм. Но рынок неизбежен» [16]. Весьма осмотрительно, однако, один из упомянутых авторов примечает: «Китай сегодня труден для понимания, особенно опирающегося на готовые, тем более европейские стандарты» [17].
Красноречивый итог попыткам разобраться в сути «социализма с китайской спецификой» подвел в интервью выдающийся китаевед, профессор Арлен Ваагович Меликсетов (1930–2006): «В свое время я часто пытался доказать китайским собеседникам, что их теперешний экономический строй не имеет ничего общего с социализмом, представляющим из себя нерыночное хозяйство. Это позиция Маркса, Ленина, Сталина, Мао Цзэдуна, Ким Ир Сена. И лишь потом я понял, что ломлюсь в открытые ворота, и что тот же Цзян Цзэминь [江泽民, председатель КНР с 1993 по 2003 гг.] это понимает лучше меня. Слова о том, что он строит социализм, идеологически облегчает ему переход в рыночное хозяйство. Рыночный социализм — это оксюморон, строго говоря. Но в то же время и гениальный тактический ход...» [18]. Похоже, что талантливый исследователь Китая так и не сумел понять, что «капитализм с китайской спецификой», — это не оксюморон и не тактический ход, а тщательно продуманная долгосрочная стратегия.
Следует отметить, что особенности китайской реформы, «социализма с китайской спецификой» и «начальной стадии социализма» весьма добросовестно исследовались учеными Института Дальнего Востока АН СССР. Так, качественный анализ «социализма с китайской спецификой» содержится в статье С.Р. Ратникова и Д.А. Радиковского [19]. В конце 1988 года ученые ИДВ, ИМЭМО, Института экономики мировой социалистической системы, Института экономики, Московского кооперативного института, МИНХ, а также Всесоюзного заочного политехнического института организовали весьма плодотворную дискуссию о начальной стадии социализма в КНР. [20]
Среди авторов превосходных монографий тех лет, следует выделить, прежде всего, Авдокушина Е.Ф., [21], Борох О.Н. [22], Делюсина Л.П. [23], Осторовского А.А. [24], Портякова В.Я. [25]
Китайские ученые и общественные деятели о проблеме. Журнал «Проблемы Дальнего Востока» охотно предоставлял свои страницы китайским коллегам. Так, президент Академии общественных наук КНР в 1985–1998 гг. Ху Шэн (胡绳, 1918–2000) писал, что Китай не пошел по капиталистическому пути, потому что кроме Коммунистической партии Китая, — не было другой политической партии или политической силы, способной решить вопрос независимости и мобилизации страны на осуществление эффективных экономических реформ во благо всего народа. Китай уже пробовал «строить капитализм по американским рецептам» после Синьхайской революции 1911 года, но кроме войн, невзгод, лишений и унижений, это ни к чему хорошему не привело. После образования Китайской Народной Республики в 1949 году страна развивалась в рамках советской модели. За 30 лет были достигнуты крупные успехи, однако вскрылись и серьезные недостатки. Именно поэтому было принято решение продолжать строить социализм, но с учетом китайской специфики [26].
Другой видный ученый, профессор Лю Данянь (刘大年, 1915–1999), отмечал, что социалистический строй — это новейший строй, который лишь начал проявлять свою жизненную силу: от восхода солнца до сверкающего полдня еще очень далеко [27].
После провозглашения КНР в 1949 году, Конституции в стране сменялись четыре раза. Первая Конституция была принята в 1954 году и отражала особенности периода плановой экономики [28]; вторая — в 1975 году и являлась продуктом «культурной революции»; третья — попыткой отхода от наиболее одиозных «левацких ошибок и перегибов». Наконец, четвертая, принятая в 1982 году, соответствует политике реформ, «начальной стадии социализма» и «социализма с китайской спецификой» [29]. В эту действующую ныне Конституцию пять раз вносились изменения: в 1988, 1999, в 2004 и в 2018 году.
В Преамбуле последней редакции Конституции КНР говорится: «Победа новой демократической революции и успехи социализма в Китае стали возможны потому, что Коммунистическая партия Китая, ведя за собой народы Китая и руководствуясь марксизмом-ленинизмом, идеями Мао Цзэдуна, отстаивая истину, исправляла ошибки, преодолевала многочисленные трудности и препятствия. Китай будет в течение длительного времени находиться на начальной стадии социализма. Коренная задача государства состоит в том, чтобы на основе социализма с китайской спецификой сконцентрировать силы на социалистической модернизации».
Статья 1 Конституции констатирует: «Китайская Народная Республика является социалистическим государством демократической диктатуры народа, руководимым рабочим классом и основанное на союзе рабочих и крестьян. Социалистический строй является основным строем Китайской Народной Республики. Руководство со стороны Коммунистической партии Китая является самой сущностной особенностью социализма с китайской спецификой».
«Социализм с китайской спецификой» — это живая, конкурентоспособная система, создающая оптимальные условия развития и всеобщего благоденствия всех членов общества в реальных условиях современного мира. Это не плоская абстрактно-теоретическая схема «план-рынок», а выверенная на практике программа к действию. Считается, что автором прообраза идеи «социализма с китайской спецификой» и «начальной стадии социализма» является Дэн Сяопин, и ее истоки уходят в 1979 год.
В сентябре 1982 года на XII съезде КПК Дэн Сяопин выступил с программной речью о построении социализма с китайской спецификой. Впервые тезис о начальном этапе социализма появился в 1981 году в решениях четвертого пленума ЦК КПК одиннадцатого созыва. На XII съезде КПК он был повторен в докладе Ху Яобана [30]. В развернутом же виде концепция начального этапа социализма изложена в докладе Чжао Цзыяна на XIII съезде КПК в октябре 1987 года [31].
Именно вторая половина 1980-х годов явилась серьезным испытанием социалистического выбора на китайской земле. В эти годы начался демонтаж социалистической системы в Восточной Европе и СССР, летом 1989 года произошла попытка осуществления «цветной революции» в Пекине. Однако Китай не капитулировал. После XIII съезда КПК публиковалось особенно много работ о «социализме с китайской спецификой» и «начальной стадии социализма». Так, профессор Ли Биньянь (李炳炎, 1945-) в статье «Производственная форма товарной экономики и экономическая система социализма» писал о том, что ошибочно отождествлять товарную экономику с капитализмом, и утверждать, что плановость является главной особенностью социализма. Не следует также отождествлять натуральную экономику и коммунизм [32].
Профессор Пекинского университета Ван Чживэй (王志伟, 1948-) в статье «Об основных признаках начальной стадии социализма в Китае» осуществил весьма обстоятельный анализ начальной стадии социализма в экономической сфере: с точки зрения уровня развития производительных сил, производственных отношений, управления экономикой на микро- и макро-уровне, а также в сфере политики и культуры [33].
Примечательна статья «О некоторых вопросах становления китайской социалистической системы» профессора Пекинского университета Чжан Вэйфу (张维福, 1932-), опубликованная «в самый разгар» демонтажа социалистической системы в Восточной Европе и СССР. Ученый с большой тревогой констатирует, что через 70 лет своей истории мировой социализм терпит серьезные неудачи. И это ставит три основных вопроса о судьбе социализма в Китае. Вопрос первый: «Почему в Китае необходимо строить социалистическую систему?». Ответ: «Социализм, как возвышенный идеал человечества неизбежно придет на смену капитализму, так как является более прогрессивным строем». Вопрос второй: «Потерпит ли поражение социализм в Китае?» Ответ: «Действительно, Китай все еще значительно уступает капиталистическим странам. Но за 40 лет строительства социализма он достиг огромных успехов в сфере экономики, науки и прочих областях общественной жизни. Особенно ускорилось развитие страны за последнее десятилетие: за годы экономической реформы». Вопрос третий: «Сможет ли китайская реформа добиться успехов в сравнении с капитализмом?» Ответ: «Мы находимся лишь в начале пути построения социалистической системы и сделано еще не очень много. Социализм является превосходной системой, но он еще не вполне развит. Двигаясь по пути, определенным Марксом, мы строим социализм с китайской спецификой. В ходе экономического развития реформа не может быть осуществлена одним махом. Необходимо быть готовым к многотрудной героической борьбе в течение долгих лет. Мы уверены, что социализм придет на смену капитализму. Процесс будет длительным, но колесо истории не повернуть вспять» [34].
18 октября 2017 года на XIX съезде КПК генеральный секретарь ЦК КПК, председатель КНР Си Цзиньпин выдвинул идею о «социализме с китайской спецификой в новую эпоху». Тем самым подчеркивалась, что Китай вступает в качественно новый этап развития: «ухода от этапа быстрого роста к периоду высококачественного развития». При этом на всех последующих после XIII съездах КПК неоднократно утверждалось, что еще долго: «сто лет и более», а «может быть и несколько столетий» страна будет находиться на начальной стадии социализма.
Если ныне, с учетом прожитых лет и приобретенного исторического опыта, попытаться проследить в самых общих чертах, как осуществлялось построение «социализма с китайской спецификой» на «начальной стадии социализма», то в самом общем виде можно изобразить процесс в виде рис. 2.
Строительство социализма в Китае прошло 2 стадии и находится на третьей. На первой стадии (1949–1978 гг.), то есть, на протяжении 30-и лет, страна развивалась в рамках плановой экономики по советскому образцу. Вторая переходная стадия, на протяжении 24-х лет, от плановой к рыночной экономике (1979–2002 гг.) была самой сложной и состояла из трех этапов. Первый этап осуществлялся под лозунгом: «Плановая экономика — основа, рыночное регулирование — дополнение» (1979–1984); второй этап: «Плановая товарная экономика» (1984–1991); третий этап: социалистическая рыночная экономика» (1992–2002). Ныне (с 2003 года) Китай находится на третьей стадии: «совершенствования рыночной экономики».
Важной чертой китайской экономической реформы является постепенность и плавность преобразований. Так, Госплан КНР (国家计划委员会), созданный по примеру Госплана СССР в 1952 году, в 1998 году был преобразован в Государственный комитет планового развития (国家计划发展委员会), а в 2003 году — в Государственный комитет по делам развития и реформ КНР ( 中华人民共和国国家发展和改革委员会). Эта смена наименований не была простой формальностью, а отражала реальные социально-экономические изменения в стране.
На первой стадии плановой экономики в стране действовали лишь предприятия двух форм собственности: государственные и коллективные. В 1980 году появились гэтиху (个体户): индивидуальные предприятия с числом наемных работников до 8 человек. С 1992 года началось бурное развитие частных предприятий (私人企业, сыжэнь цие) с неограниченным числом наемных работников.
На второй стадии (1979–2002) был осуществлен постепенный переход от планового к рыночному ценообразованию, рыночному валютному курсу [35], создана современная банковская система, небанковские финансовые институты и рынок ценных бумаг, о чем мы достаточно подробно писали [36].
Наконец, в 2002 г. на XVI съезде КПК была выдвинута концепция «трех представительств» (三个代表处 саньгэ дайбяо чу), согласно которой КПК должна представлять интересы развития передовых производительных сил, передовой культуры Китая и самых широких слоев населения. Это открыло дорогу для вступления в коммунистическую партию представителей средней и крупной буржуазии. Однако, несмотря на то, что по количеству долларовых миллионеров и миллиардеров Китай занимает ведущее место в мире, реальные рычаги управления неизменно остаются в руках Коммунистической партии Китая, членами которой в настоящее время являются более 90 млн человек. КПК формирует и координирует реализацию стратегии развития страны в рамках «социализма с китайской спецификой» на «начальной стадии социализма», двигаясь по пути осуществления «китайской мечты» — превращения страны в богатое и процветающее общество с достойными условиями существования и возможностями развития для каждого гражданина.
Рис. 2. Построение «социализма с китайской спецификой» на «начальной стадии социализма»
Выводы. Стратегия «социализма с китайской спецификой» на «начальной стадии социализма» на протяжении сорока лет убедительно продемонстрировала высокую социально-экономическую эффективность: Китай превратился из отсталой в передовую державу с непрерывным повышением доходов и качества жизни всего населения страны. Окончательный же вердикт вынесет история.


Литература
1. Бородай Ю.М., Келле В.Ж., Плимак Е.Г. Наследие К. Маркса и проблемы теории общественно-экономической формации. — М.: Политиздат, 1974. — 310 с.
2. Маркс К. К критике политической экономии // Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд. Т. 13, с. 7.
3. Общественно-экономические формации. Проблемы теории. — М.: Мысль, 1978. — С. 11.
4. Новое время. — 1979. — №20. (11 мая). — С. 8–9.
5. Новое время. — 1980. — № 38. (19 сентября). — С. 8–9.
6. Новое время. — 1982. — №25. (18 июня). — С. 24–25.
7. Буров В.Г. Реформы в Китае // Новое время. — 1988. — №32 (5 августа). — С. 32–36.
8. Новое время. — 1989. — № 1. — С. 33–38.
9. Бажанов Е. П. Пять принципов минус идеология // Новое время. — 1991. — №21. (май) -С. 22–23.
10. Васильев Л.С. Как Дэн Сяопин победил маоизм // Новое время. — 1992. — №34. (август). — С. 22–24.
11. Васильев Л.С. Китайцев в России маловато, поэтому по китайскому пути идти некому //Новое время. — 1992. — №44 (октябрь). — С. 18–21.
12. Васильев Л.С. Обломки коммунизма нависают... // Новое время. — 1993. — №9 (февраль). — С. 4–9.
13. Хочу вступиться за Китай // Новое время. — 1991. — №8 (февраль). — С. 3.
14. Млечин Л.М. Бабушка Лю, дедушка Дэн и другие // Новое время. — 1993. — №19 (май). — С. 36–39.
15. Млечин Л.М. Партийное поручение // Новое время. — 1993. — №20 (май). — С. 36–39.
16. Охотников С., Иванов А. В Поднебесной все спокойно. Но следует быть готовым к неожиданностям // Новое время. — 1996. — №1–2 (январь). — С. 34–35.
17. Иванов А. Снаряд в сахарной оболочке // Новое время. — 1996. -№49 (декабрь). — С. 25–26.
18. Новое время. — 1997. — №38 (сентябрь). — С. 25–27.
19. Ратников С.Р., Радиковский Д.А. Дискуссия в КНР о пути развития страны // Проблемы Дальнего Востока. — 1984. — № 4. — С. 115–127.
20. Начальная стадия социализма в Китае: вопросы теории и практики // Проблемы Дальнего Востока. — 1989. — № 1. — С. 19–55.
21. Авдокушин Е.Ф. Теоретические основы экономической реформы в КНР. — М.: Изд-во ВЗПИ: Розвузнаука, 1990. — 215 с.
22. Борох О.Н. Современная китайская экономическая мысль. — М.: Изд-во «Восточная литература» РАН, 1998. — 295 с.
23. Делюсин Л.П. Дэн Сяопин и реформация китайского социализма. — М.: Муравей, 2003. — 208 с.
24. Островский А.А. Китайская модель перехода к рыночной экономике. — М.: ИДВ РАН, 2007. — 208 с.
25. Портяков В.Я. Экономическая политика Китая в эпоху Дэн Сяопина — М.: Восточная литература РАН, 1998. — 238 с.
26. Ху Шэн. Почему Китай не может идти по капиталистическому пути? // Проблемы Дальнего Востока. — 1988. — № 5. — С. 94–105.
27. Лю Данянь. О путях развития Китая // Проблемы Дальнего Востока. — 1988. — №1. — С. 146–154.
28. Конституция Китайской Народной Республики. — М.: Правда, 1954. — 32 с.
29. Китайская Народная Республика. Конституция и законодательные акты (1954–1982). — М.: Прогресс, 1984. — 470 с.
30. Материалы и документы XII съезда КПК (1–11 сентября 1982 года). — М.: Наука, 1982. — 198 с.
31. XIII Всекитайский съезд Коммунистической партии Китая, Пекин, 25 октября — 1 ноября 1987 года. — М.: Политиздат, 1988. — 174 с.
32. 李炳炎。商品经济生产形式和社会主义经济制度 // 经济科学, 1988, № 1, с. 1–7.
33. 王志伟。试论我国社会主义初级阶段的基本特征 // 经济科学, 1988, № 1, с. 8–11.
34. 张维福。关于建立中国社会主义制度的几个问题 // 经济科学, 1990, № 5, с. 1–6.
35. Селищев А.С., Селищев Н.А., Селищев А.А. Китайский юань: на пути к глобальному статусу. — М.: ИНФРА-М, 2018. — 352 с.
36. Селищев А.С., Селищев Н.А., Селищев А.А. Финансовые рынки и институты Китая. — М.: ИНФРА-М, 2016. — 258 с.

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2020
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия