Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
Проблемы современной экономики, N 2 (70), 2019
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ РЕГИОНОВ И ОТРАСЛЕВЫХ КОМПЛЕКСОВ
Пахомова Н. В.
член-корреспондент РАЕН,
профессор кафедры экономической теории экономического факультета
Санкт-Петербургского государственного университета,
доктор экономических наук

Авдеева Е. К.
аспирант кафедры экономической теории экономического факультета
Санкт-Петербургского государственного университета


Политика сокращения региональной дифференциации в доходах:
Анализ применяемых инструментов в контексте международного опыта
Целью проведенного авторами исследования является установление в контексте международного опыта характера взаимосвязи между показателями дифференциации в доходах и уровнем экономического развития регионов России а также связи между уровнем дифференциации в доходах и объемами выделяемых регионам трансфертов. Анализ выполнялся на базе методологии новой экономической географии с применением эконометрических методов. Было подтверждено наличие двух приоритетных направлений политики, ориентированных на сокращение меж- и внутрирегиональной дифференциации в доходах. Второе из выделенных направлений обладает особой актуальностью для регионов со средним уровнем ВРП, в которых четко проявляется агломерационный эффект, связанный с наличием быстро прогрессирующего центра и менее развитой периферии. Выявленное авторами отсутствие статистически значимого влияния объема выделяемых регионам России социальных выплат на показатель индекса концентрации доходов свидетельствует о недостаточной эффективности реализуемой в стране политики. На это же указывает устойчивость депрессивного состояния ряда регионов, которая превращается в серьезную проблему социально-экономического развития. В статье дополнительно аргументируется необходимость разработки для решения данной проблемы новых инструментов региональной политики выравнивания доходов, способных активизировать внутренние источники роста экономики регионов, обладающих кумулятивным эффектом и обеспечивающих реальное согласование принципов социальной справедливости и экономической эффективности
УДК 332.14   Стр: 119 - 123

Актуальность темы и основные направления исследования. Региональная политика по сокращению дифференциации в доходах относится к числу актуальных направлений долгосрочного социально-экономического развития в России. Ей также уделяется значительное внимание в ряде международных макрорегионов, к числу которых относится Европейский Союз. В рамках данной интеграционной группировки указанная политика ориентирована на, так называемый, уравнительный принцип, как он интерпретируется в ЕС, где она именуется уравнительной региональной политикой (equalizing regional policy). Однако, по сути, в ее основе лежит принцип выравнивания прежде всего межрегиональных (т.е. между странами) различий в доходах. Этим целям в ЕС служит применяемый уже в течение ряда десятилетий набор инструментов, к числу которых относятся три целевых фонда, в которых аккумулируются средства, предоставляемые в виде субсидий странам, отстающим по уровню развития от других европейских стран и располагающих меньшим уровнем дохода на душу населения по сравнению со средним по ЕС.
В России актуальность политики сокращения региональной дифференциации в доходах подтверждается накопившимися в этой области острыми проблемами, включая существенный разрыв в уровне межрегионального неравенства, по которому, согласно данным Всемирного банка, страна относится к числу лидеров в Европе и Центральной Азии, при этом занимая 50-е место в рейтинге приверженности сокращению неравенства (URL: www.rbc.ru/economics/26/09/2018). Значимость обоснования этой политики, включая достижение консенсуса при балансировке принципов социальной справедливости и экономической эффективности, подтверждает содержание Стратегии пространственного развития РФ до 2025 года, в которой в качестве одной из тенденций пространственного развития выделяется «концентрация экономического роста в ограниченном числе центров». При этом развитие малых и средних городов, а также сельских территорий, указывается в данном документе, ограничено. Одновременно с этим, роль агломераций продолжает расти при их несбалансированном развитии.
В теоретическом отношении, региональной политикой по сокращению дифференциации в доходах активно занимаются представители новой экономической географии (НЭГ), к числу которых относится лауреат Нобелевской премии по экономике П. Кругман [16], а также Ж. Тисс [11], Ф. Мартен [19] и Д. Ква [24]. В поле внимания этой группы специалистов находится анализ закономерностей размещения хозяйственной деятельности в условиях несовершенной конкуренции и возрастающей отдачи от использования ресурсов. Ими также изучается деятельность европейских политиков по проведению уравнительной региональной политики и используемые при этом инструменты, включая межрегиональные трансферы [19, 23, 25]. В контексте исследуемой в статье проблематики интерес представляют и работы авторов, оценивающих препятствия, стоящие на пути выравнивания между регионами уровней доходов, к числу которых относят агломерацию (или кластеризацию) экономической деятельности [21, 22]. Рядом авторов изучается процесс сходимости в доходах между регионами, включая выявление различий в скорости сходимости в доходах в США и ЕС [23]. Значительное внимание уделяется такой принципиальной для региональной политики, в том числе в России, проблеме, как достижение компромисса между региональным равенством по доходам и агрегированным экономическим ростом [24]. Важным аспектом данной комплексной темы является и поднятая в литературе по НЭГ проблема маскировки процессом долгосрочной сходимости доходов на межрегиональном уровне усиливающегося внутрирегионального неравенства, включая увеличение дифференциации в доходах внутри отдельных стран [21].
Для России проведение региональной политики, направленной на выравнивание доходов, является актуальным ввиду неравенства не только между различными регионами, но и, в определенной мере аналогично ЕС, в распределении доходов внутри субъектов РФ между муниципальными округами. Основной причиной этого неравенства служит тенденция преимущественного размещения крупных предприятий в больших городах и, в ответ на это, миграция населения из периферийных регионов в аналогичном направлении. Так, согласно данным Росстата, для общей численности мигрированного населения до 2013 года была характерна тенденция роста миграционного оттока населения из сельских поселений в городские пункты. В результате в период 2010–2014-х годов произошло сокращение в стране сельского населения на 1,043 млн чел. Дополнительно к этому из-за снижения экономической активности имело место банкротство многих предприятий в малых городах и сельских пунктах, из-за чего сократилось количество рабочих мест и прогнозируется новый приток населения в города с наибольшей экономической активностью в субъекте Федерации. Следствием этих процессов стал рост дифференциации в доходах между муниципальными округами внутри одного региона, в качестве каковых выступают субъекты Федерации, как и регионы, обладающие другим административным статусом. Существование отсталых регионов является одной из острых проблем, сдерживающих экономический рост в стране. И сглаживание различий при распределении доходов должно быть одним из приоритетных направлений в проведении в стране региональной политики.
В данном контексте в статье, во-первых, проводится анализ накопленного в ЕС опыта реализации политики сокращения региональной дифференциации в доходах, включая выявляющиеся при этом проблемы, которые целесообразно принимать во внимание в России. Во-вторых, при опоре на инструментарий новой экономической географии исследована проводимая в стране региональная политики по сокращению дифференциации в доходах и проведена оценка ее результативности. В-третьих, с учетом полученных результатов, предложен ряд новых инструментов региональной политики выравнивания доходов, способных ослабить консервацию депрессивного состояния ряда территорий и активизировать внутренние источники роста региональной экономики.
Опыт ЕС по реализации политики сокращения межрегиональной дифференциации в доходах. В 1980–1990-е годы расходы на проведение уравнительной региональной политики в ЕС относились к ведущим статьям объединенного бюджета [19]. Целями данного вида региональной политики являлись уменьшение неравенства в доходах между регионами в качестве условия повышения эффективности на уровне отдельных стран, как и в масштабе всего ЕС, а также уменьшение неравенства между странами. В результате проводимой в этот период в ЕС региональной политики, хотя и наблюдалось снижение неравенства в доходах на душу населения между странами, одновременно происходил рост неравенства в доходах внутри отдельных стран [18].
Резкое увеличение расходов на региональную политику произошло в ЕС после принятия в данную интеграционную группировку Испании, Португалии, а также Греции, что привело к увеличению неравенства в распределении доходов между бедными и богатыми странами. Это повлекло за собой рост объема расходов на проведение уравнительной региональной политики с 3,7 млрд евро в 1985 году до 18,3 млрд евро в 1992 году. В 1999 году этот показатель достиг 33 млрд евро, что составляло 0,45% от ВВП объединенной Европы. Трансферты странам группы сплочения (Греция, Ирландия, Португалия и Испания) достигали в конце XX столетия 3% от ВВП. Наряду с этим, в ряде стран Евросоюза, к числу которых относились Франция, Италия и Германия, приоритетной была и национальная региональная политика [21].
В настоящее время среди структурных и инвестиционных фондов ЕС для проведения политики выравнивания различий в доходах используется Фонд единства (Cohesion fund). Кроме того, функционируют два фонда, которые тесно связаны с политикой в данной области, а именно: Европейский социальный фонд и Фонд Европейского регионального развития. Фонд единства ориентирован на регионы, у которых ВВП на душу населения на 75% ниже среднего по ЕС уровня. Задачей фонда является сокращение между странами ЕС экономического и социального неравенства и продвижение на этой основе принципа устойчивого развития.
В период 2014–2020-х гг. к числу стран, которым в первую очередь должен оказывать помощь Фонд единства, были отнесены Болгария, Хорватия, Кипр, Чехия, Эстония, Латвия, Литва, Венгрия, Мальта, Португалия, Польша, Румыния, Словакия и Словения. В 2015 г. из данного фонда было выделено 63,4 млрд евро (что составило, согласно Евростату, 0,223% от ВВП объединенной Европы) на решение следующих задач: развитие транспортных сетей, реализация проектов по развитию инфраструктуры в регионах и защита окружающей среды (URL: https://ec.europa.eu/eurostat). Как можно заключить из анализа документов этого фонда, проекты, связанные с транспортом и энергетикой, не должны быть угрозой для окружающей среды, они должны быть энергетически эффективными и ориентированы на использование возобновляемых энергетических ресурсов. К числу проектов, направленных на развитие транспортных сетей, относится проект по расширению строительства железных дорог и поддержке развития общественного транспорта.
Как было отмечено выше, среди структурных фондов ЕС выделяются фонды, которые косвенно помогают решению вопросов в области проведения уравнительной региональной политики. Одним из таких фондов является Европейский социальный фонд, занимающийся развитием и предоставлением возможностей для трудоустройства и образования в ЕС, а также призванный служить улучшению положения наименее обеспеченных слоев населения. Этот фонд аккумулирует на решение своих задач средства в размере 80 млрд евро. К числу его задач относится также содействие занятости и поддержка мобильности рабочей силы, содействие социальной интеграции, инвестирование в образование, производственные навыки и непрерывное обучение, укрепление институционального потенциала и эффективного государственного управления.
Фонд Европейского регионального развития, направленный на укрепление экономической и социальной сплоченности в ЕС путем сглаживания дисбаланса в уровне доходов между странами (группами стран), ориентирован на инвестирование в инновации и цифровые технологии, поддержку малых предприятий, развитие низкоуглеродной экономики. При этом пропорции распределения ресурсов по регионам соответствуют уровню их развития. Так, для наиболее развитых регионов, по меньшей мере 80% ресурсов, получаемых из фонда, должно идти на решение перечисленных выше задач. Для регионов, занимающих среднее положение, на указанные цели должно направляться 60% выделяемых ресурсов. И менее развитые регионы должны направлять на эти цели 50% получаемых из фонда ресурсов. Наряду с этим, часть ресурсов фонда должна целевым образом направляться на реализацию проектов низкоуглеродной экономики. В этом случае процентное соотношение ресурсов выглядит следующим образом: в наиболее развитых регионах 20% получаемых средств должно направляться на проекты низкоуглеродной экономики, в так называемых переходных регионах — 15% средств и в менее развитых регионах — 12%.
Как можно заключить из анализа реализации в ЕС в течение нескольких десятилетий региональной политики выравнивания доходов, эта политика в целом характеризуется разнообразием применяемых инструментов и решаемых задач, а также достаточно высокой результативностью. Наряду с мерами, которые напрямую служат выравниванию доходов, принимаются во внимание и другие цели, которые ориентированы на инвестиции в инновации, цифровые технологии, поддержку малых предприятий, развитие низкоуглеродной экономики и т.п. Применяется и целая совокупность мер для целевого решения ряда актуальных социальных задач, включая поддержку занятости молодежи, обеспечение непрерывного образования и т.п., результаты от которых имеют более устойчивый, долговременный характер. Наряду с этим, как показал проведенный анализ, при уменьшении в ЕС неравенства в распределении доходов между государствами (группами государств) и ускорении экономического роста, наблюдается и увеличение неравенства между регионами внутри отдельных стран — членов ЕС.
Особенности проведения региональной политики по сокращению дифференциации в доходах в России. В отечественной литературе применительно к России понятие «уравнительная региональная политика» для обозначения исследуемых в статье вопросов не применяется. Ранее, до рыночных реформ, использовалось, да и то с негативным оттенком, понятие «уравнительный принцип распределения», которое обозначало одинаковую оплату труда вне зависимости от категории работника и результатов его трудовых усилий. Понятно, что подобный порядок распределения доходов имеет принципиальные отличия от реализуемой в ЕС и именуемой уравнительной региональной политики, которую, в силу указанных обстоятельств, лучше называть политикой выравнивания региональных различий в доходах.
Обоснованием региональной политики, направленной на сокращение дифференциации в доходах, как уже отмечалось выше, активно занимаются представители новой экономической географии, к числу которых принадлежат Курт Гепперт и Андреас Стефан. Эти авторы провели исследование наличия положительного влияния агломерации на динамику показателя неравенства распределения дохода для регионов ЕС на базе данных за 1980–2000-е гг., построив функциональную зависимость между уровнем ВРП на душу населения для 167 европейских регионов и относительным доходом. Авторы взяли регионы в каждой стране ЕС, классифицируя их в 4 группы по уровню агломерации [15]. Согласно полученным ими результатам, в регионах с более высокой экономической активностью в форме агломерации наблюдается устойчивое внутрирегиональное неравенство в доходах. Указанный феномен может быть объяснен тем, что агломерация, которая отражает процесс «скопления» на относительно ограниченной территории населенных пунктов, взаимодействующих друг с другом в решении экономических вопросов, с одной стороны, приводит к формированию сильного развитого центра, который, с другой стороны, оказывается окруженным слаборазвитой периферией. Такая характерная черта агломерационного эффекта была выявлена и отечественными исследователями, в том числе Н.В. Зубаревич [1].
На основе модели Стефана и Гепперта было предположено наличие следующего взаимоотношения между уровнем ВРП и индексом Джини по доходам: для регионов, имеющих наибольший и наименьший уровни ВРП на душу населения, характерен более низкий показатель неравенства в распределении доходов, а регионы со средним уровнем ВРП на душу населения имеют наибольшую дифференциацию в доходах [24]. При принятии данной гипотезы можно будет сделать вывод о том, что основным объектом проведения анализируемой в статье региональной политики должны являться регионы со средним уровнем ВРП на душу населения.
В ходе исследования авторами были изучены две методики расчета индекса Джини: один вариант предложен Росстатом, другой — авторами статьи. Индекс, используемый Росстатом, характеризует степень отклонения линии фактического распределения общего объема доходов населения от линии, характеризующей их равномерное распределение по регионам. Особенностью авторского подхода к расчету индекса Джини является использование в качестве показателя доходов населения уровня среднемесячной заработной платы работников организаций в муниципальных районах (без выделения отраслей) за годовой период (январь-декабрь). Повышенный интерес к городским агломерациям обусловлен тем фактом, что именно в них концентрируется основная экономическая деятельность страны. Предлагая такой вариант, авторы исходили из определенных ограничений индекса Джини, рассчитываемого по классической формуле, используемой Росстатом, на что обращает внимание ряд зарубежных авторов, противопоставляя ему индекс, построенный именно по показателю индивидуального дохода (к которому и относится заработная плата) [10,14].
При проверке сформулированной выше гипотезы были выявлены регионы, обычно именуемые специалистами как «выбросы», которые представляют собой наблюдения, не характерные для остальных наблюдений в регрессионной зависимости. К этим регионам относятся 3 региона Дальневосточного ФО (Магаданская и Сахалинская области, Чукотский АО), Тюменская область в Уральском ФО, республика Коми в Северо-Западном ФО и город федерального значения Москва.
Результаты проверки связи между уровнем ВРП на душу населения и индексом Джини отражены на рис. 1. Эта проверка осуществлялась с применением эконометрического анализа на основе линейной регрессии с помощью программы STATA.
ВРП на душу населения, руб.
Рис. 1. Соотношение между индексом Джини и уровнем ВРП по регионам России в 2013 году (включая регионы, отнесенные к «выбросам»)
Включение в проверку данных и по регионам-»выбросам», объясняется решением проверки наличия исследуемой связи между уровнем неравенства в распределении доходов и ВРП на душу населения для всех субъектов Российской Федерации. Как следует из рис. 1, более высокие индексы Джини (значение которых, напомним еще раз, характеризуют свойственную регионам степень неравенства в распределении доходов) характерны для тех субъектов РФ, которые имеют средний показатель ВРП на душу населения. Одновременно, низкий уровень индекса Джини (т.е. слабый разброс в доходах среди населения субъекта Федерации) соответствует либо низкому, либо высокому уровню ВРП на душу населения. Тем самым, на базе данных по России и при построении индекса Джини на основе данных по среднемесячной заработной плате работников организаций в муниципальных районах, был подтвержден вывод о том, что именно регионы со средним уровнем ВРП на душу населения должны являться первоочередными объектами региональной политики по сглаживанию различий в доходах.
Вместе с тем, при проведении авторами исследования изменения характера взаимосвязи между ВРП на душу населения и индексом Джини в период 2006–2016 гг., значения которого в региональном разрезе были получены из Росстата, был выявлен следующий факт: распределение доходов внутри региона среди всего населения являлось более равномерным по сравнению с таковым в городских населенных пунктах. Этот результат может быть обусловлен разными причинами, включая отмеченный выше фактор агломерации. Кроме того, показатели Росстата фиксируют ситуацию уже после проведения социальной политики, ориентированной на принцип выравнивания доходов, что и сопровождается снижением значения индекса Джини в рассмотренный период. Вместе с тем, указанная политика, как можно судить по наличию целого ряда устойчиво депрессивных регионов в стране, не воздействует на глубинные причины регионального неравенства по доходам. Все это обусловливает необходимость более тщательного анализа инструментов, применяемых в стране для ослабления региональных различий.
Анализ эффективности применения инструментов политики по сокращению региональной дифференциации в доходах. Согласно «Концепции долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года», п. 4.2. Инновационная и социальная ориентация регионального развития, одним из важных направлений долгосрочного развития страны должно стать снижение межрегиональной и внутрирегиональной дифференциации в уровне и качестве социальной среды и доходах населения, а также сближение стандартов жизни между столичными регионами и провинцией, крупными и малыми городами, городским и сельским населением. К числу основных целей этой политики на федеральном уровне отнесены следующие: повышение уровня и качества жизни населения, обеспечение примерно равных условий социального развития во всех регионах-субъектах РФ, всемерное использование региональных факторов и благоприятных предпосылок для формирования в регионах эффективной социально-ориентированной экономики. При этом разделяется два уровня данного вида политики: федеративная государственная региональная политика и государственная региональная политика субъектов РФ [5]. К числу наиболее проблемных тем региональной политики отнесено наличие значительного числа депрессивных регионов, а также сохранение административных методов управления с существенным воздействием на них лоббистских групп, которые препятствуют достижению целей региональной политики [11]. Тем самым, судя по данным документам, в стране при проведении региональной политики исходят из необходимости обеспечения баланса целей экономической эффективности и социальной справедливости при поэтапном сглаживании региональных диспропорций и неравенства. Возникает вопрос, насколько последовательно решаются данные задачи?
К используемым на федеральном уровне инструментам региональной политики, направленной на снижение межрегиональной дифференциации в доходах, относятся, во-первых, инвестиционная поддержка регионов и, во-вторых, текущая поддержка, которая осуществляется путем предоставления различных видов межбюджетных трансфертов. Подобные трансферты включают дотации и субсидии регионам, которые преимущественно аккумулируются в Фонде финансовой поддержки регионов [5].
Протестируем предположение о наличии взаимосвязи между, с одной стороны, объемом социальных трансфертов (дотации, субсидии, трансферты) в регионы в качестве инструмента текущей поддержки регионального развития и ослабления неравенства, и, с другой стороны, показателями индекса Джини по доходам в региональном разрезе. Для этого построим регрессию индекса Джини по доходам от суммарной величины социальной поддержки регионов для каждого года в период 2011–2016 гг. и представим графически полученные результаты. Напомним, что значительные показатели коэффициентов регрессий должны подтверждать факт эффективности проведения политики по сокращению межрегиональной дифференциации в доходах при использовании совокупности инструментов, относимых к текущей поддержке регионов.
Рис.2. Динамика коэффициента регрессии индекса Джини от совокупности социальных трансфертов в 2006–2016 гг.
На основании полученных результатов, отраженных на рис. 2 (здесь, по оси ординат отражены значения коэффициента регрессии и по оси абсцисс — годы, на основании данных которых строились регрессионные модели), с учетом снижения показателей коэффициентов регрессии, прежде всего, можно заключить, что текущая поддержка, как инструмент проведения политики по снижению межрегиональной дифференциации в доходах, характеризуется недостаточной эффективностью. Наряду с этим, как показывает рис. 2, в стране фактически менялись приоритеты при проведении региональной политики. Так, в период до кризиса 2008–2009-х годов региональная политика в целом была действительно преимущественно ориентирована на задачи выравнивания уровней доходов в регионах. Однако, в условиях продолжительного экономического спада показатель коэффициента регрессии стал снижаться, что отражает смену акцентов в региональной политике в стране и фактическую ее переориентацию на стимулирующую в качестве одного из направлений антикризисной политики.
Итак, анализ результативности региональной политики с ориентацией на сокращение межрегиональной дифференциации в доходах позволяет сделать вывод о недостаточной эффективности применения таких инструментов ее реализации как текущая поддержка регионов в виде социальных трансфертов. Фактически, несмотря на провозглашаемые цели в ряде официальных документов, современная региональная политика оказывается ориентированной на преимущественное стимулирование отдельных наиболее экономически развитых регионов и сокращение внутрирегиональной дифференциации, а не на выравнивание уровней доходов между регионами. И дилемма «экономическая эффективность — социальная справедливость» в стране в региональном разрезе на практике разрешается в пользу обеспечения экономической эффективности, во всяком случае в кратко- и среднесрочном интервалах, без достаточных мер, направляемых на ослабление обостряющих социальных проблем.
Краткие выводы и рекомендации. Как следует из проведенного в статье анализа, при провозглашении задач реализации комплексной социально ориентированной политики для их фактической реализации правительству необходимо или более целенаправленно заниматься разработкой инструментов проведения данной политики, или пересмотреть механизм распределения межбюджетных социальных трансфертов. Второй из указанных выводов обусловлен и тем, что в настоящее время в стране заметна тенденция «социального иждивенчества», приобретающего хронический характер, когда население регионов и соответствующие региональные власти, получающие за счет федеральных ресурсов социальные льготы, пользуются своим дотационным положением, не предпринимая результативных усилий по оздоровлению социально-экономической обстановки.
Наряду с отработкой инструментов политики межрегиональной дифференциации в доходах, имеются и другие варианты решения рассматриваемой социально-экономической проблемы. Так, согласно Н.В. Зубаревич, можно снизить уровень дифференциации в доходах в РФ путем усиления конкурентных преимуществ средне- и слаборазвитых регионах при достижении баланса между выравнивающим и стимулирующим направлениями региональной политики в рамках дилеммы «эффективность-справедливость» [2]. В аналогичном ключе делают предложения Ю.В. Кузнецов с соавторами [6], а также В.П. Кайсарова и В.М. Жигалов [4], которые выделяют в качестве направления решения проблемы депрессивных регионов не только прямые, но и косвенные меры государственной поддержки, связанные с разработкой новых направлений реализации политики выравнивания доходов в регионах России.
В развитие данного подхода отметим, что в этих целях может быть использована и структурная политика, при ее ориентации на создание условий для ускоренного развития в регионах отраслевых сегментов, обладающих значительным кумулятивным эффектом. Реализация подобной политики, преодолевая тенденцию к иждивенчеству, позволит обеспечить большую сбалансированность применительно к региональному развитию принципов экономической эффективности и социальной справедливости. Примером отрасли, обладающей значительным кумулятивным эффектом, служит туризм, развитие которого в настоящее время происходит преимущественно через реализацию инвестиционных проектов, определяемых согласно целям и задачам планов социально-экономического развития.
В рамках федеральной целевой программы «Развитие внутреннего и въездного туризма (2011–2018 годы)» Федерального агентства по туризму планируется реализация инвестиционных проектов, общее число которых в настоящее время насчитывает 45 единиц (Федеральное агентство по туризму: URL: www.russiatourism.ru). Мероприятия в рамках реализации проектов включают создание туристской инфраструктуры, в том числе коллективные средства размещения и предприятия общественного питания, а также развитие обеспечивающих предприятий, строительство дорог, развитие территорий.
Результатами указанных проектов должно стать развитие не только туристской инфраструктуры (строительство гостиниц, включая международные, создание экскурсионных объектов), но и инфраструктуры регионов в целом, включая развитие транспорта. В свою очередь, это будет способствовать ослаблению проблем с безработицей и сокращению неравенства в распределении доходов, поскольку реализация подобных проектов будет сопровождаться созданием значительного количества дополнительных рабочих мест и ростом доходов в регионах, занимающихся приемом туристов.


Литература
1. Зубаревич Н.В. Региональная политика и региональное развитие за десятилетие экономического роста // Журнал Новой экономической ассоциации. Вопросы экономической политики. — 2008. — № 1–2. — С. 161–174.
2. Зубаревич Н.В. Развитие российского пространства: барьеры и возможности региональной политики // Мир новой экономики. — 2017. — № 2. — С. 46–57.
3. Изотов Д.А. Новая экономическая география: границы возможностей // Пространственная Экономика. — 2013. — № 3. — С.123–160.
4. Кайсарова В.П., Жигалов В.М. Социально-экономическое развитие регионов Северо-Запада России: оценка стабильности и индикаторы устойчивости // Проблемы современной экономики. — 2018. — № 4 (68). — С. 151–157.
5. Кузнецова Е.Л., Бочкова Е.В. Региональная социально-экономическая политика современной России: основные контуры и проблемы идентификации // Вестник ВСГТУ. — 2013. — № 1. — С. 111–117.
6. Кузнецов Ю.В., Анохина Е.М., Мелякова Е.В. Особенности развития крупного бизнеса в регионах России // Проблемы современной экономики. — 2018. — № 4 (68). — С. 161–165.
7. Морозов С.И. Методологические аспекты формирования региональной социально-экономической политики // Экономическое возрождение России. — 2010. — № 4. — С. — 114–121.
8. Черкашнев Р.Ю. Социально-экономическая политика развития региона-реципиента: сущность, особенности разработки и реализации // Социально-экономические явления и процессы. — 2013. — № 3. — С.145–149.
9. Benjamin J. Newman, Christopher D. Johnston, Patrick L.Lown. False Consciousness or Class Awareness? Local income inequality, personal economic position, and belief in American meritocracy // American Journal of Political Science. — 2015. — No. 2. — P. 326–340.
10. Brilhart M., Traeger R. An account of geographic concentration patterns in Europe // Regional Science and Urban Economics. — 2005. — No.35. — P. 597–624.
11. Combes P., Mayer T., Thisse J. Economic Geography. The Integration of Regions and Nations // Princeton University Press. — 2008. — P.424.
12. Chitiga M., Owusu-Sekyere E., Tsoanamatsie, N. (2014) Income inequality and limitations of the Gini index: the case of South Africa // HSRC Review. — 2014 — No. 12(5). — P. 9–11.
13. De la Fuente A., Vives X. Infrastructure and education as instruments of economic policy: Evidence from Spain // Economic Policy. — 1995. — No. 20. — P. 11–40.
14. Duranton G., Overman H. G. Testing for location using microgeographic data // Review of Economic Studies. — 2005. — No. 72. — P. 35.
15. Ellison G., Glaeser E. L. Geographic concentration in U.S. manufacturing industries: a dartboard approach // Journal of Political Economy. — 1997. — No. 105. — P. 889–927.
16. Geppert K., Stephan A. Regional disparities in the European Union: convergence and agglomeration // Papers in Regional Science. — 2008. — No. 2. — P. 193–217.
17. Krugman P. Geography and Trade // MIT Press, Cambridge MA. — 1991. — P.156.
18. Krugman P. Increasing returns and economic geography // Journal o f Political Economy. — 1991. — No.3. — P.483–499.
19. Martin P. Are European regional policies delivering? // EIB Papers. — 1999. — No. 4. — P. 10–23.
20. Neven D., Gouyette C. Regional convergence in the European Community // Journal of Common Market studies. — 1995. — No.33. — P.47–65.
21. Pflьger M., Sьdekum J. Integration, Agglomeration and Welfare // Zentrum fьr Europaeische Wirtschaftforschung GmbH. — 2004. — No.04 (24). — P.1–25.
22. Puga D. The rise and fall of regional inequalities // Centre for economic performance (CEP). — 1996. — No. 314. — P. 1–38.
23. Puga D. European regional policies in light of recent location theories // University of Toronto and CEPR Discussion Paper. — 2001. — No. 2767. — P. 1–34.
24. Quah D. Regional convegence from local isolated actions — historical outcomes // European economic review. — 1996. — No. 40. — P. 951–958.
25. Sala-i-Martin X. Regional cohesion: evidence and theories of regional growth and convergence // European Economic Review. — 1996. — No. 40. — P. 1325–1352.

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2019
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия