Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка и реклама
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
Проблемы современной экономики, N 1 (53), 2015
ФИЛОСОФИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ЦЕННОСТЕЙ. ПРОБЛЕМЫ САМООПРЕДЕЛЕНИЯ ЕВРАЗИЙСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ
Ушанков В. А.
доцент кафедры экономической теории
Санкт-Петербургского государственного университета,
кандидат экономических наук


О своеобразии национальной экономической науки и ограниченности тезиса о «национальной математике»
В статье раскрывается однобокость формально-логического, «арифметического» подхода к пониманию содержания экономической науки. Обосновывается положение о том, что экономическую науку составляют, как минимум две фундаментальные теории, каждая из которых содержит свою «логику» рассуждений. «Классический» политико-экономический подход в экономической науке и его логика, в большей степени, чем мейнстрим, соответствует особенности национальной хозяйственной системы. Решение проблемы национальной экономической науки и преодоление ею ограниченности «арифметики» мейнстрима лежит в обращении к традициям русской экономической мысли
Ключевые слова: формально-логический подход в науке, фундаментальная экономическая теория, объединительная концепция, традиции русской экономической науки
УДК 330.101; ББК 65.02(0)-2   Стр: 54 - 57

Действительно ли универсальна формальная логика? В статье Д.Ю. Миропольского совершенно справедливо указывается на сомнительность тезиса сторонников современного экономического мейнстрима, выдвигаемого ими в споре с теми, кто придерживается более сложного понимания действия экономических законов. Сторонники мейнстрима, выступая против возможности проявления национального своеобразия в экономической науке, обычно выдвигают «убийственный» на их взгляд тезис о том, что экономические законы так же, как и законы физики или арифметики не могут иметь своего национального своеобразия. Не бывает ни китайской или немецкой, или еще какой-либо арифметики или физики. Законы рационального хозяйственного поведения всеобщи и универсальны, и действенны для всех времен и народов.
И правда, доверчивому читателю приведенное утверждение может показаться достаточно убедительным. Трудно оспорить утверждение о том, что рациональное, т.е. разумное поведение хозяйствующего субъекта, должно быть всегда расчетливо и экономно. Поведение экономического субъекта всегда подчиняется действию, так называемого, экономического закона, а именно, максимизации результата от использования имеющихся у него ограниченных ресурсов, т.е. направлено на получение экономического эффекта, разницы между произведенными затратами и полученными результатами. В этом состоит логика, закон экономического поведения. И разве может быть как-то иначе?
На самом же деле, более внимательный и просвещённый взгляд на экономическую науку и ее содержание покажет, что «мейнстримовский» тезис об универсальности экономизма есть явное упрощение. Не вызывает сомнения, что формально-логические законы, описывающие причинно-следственные связи, равно как и законы арифметики, повсеместны и имеют универсальный характер в различных сферах научного знания. Но, проблема экономической науки не в том, использует ли она законы рационального поведения хозяйствующего субъекта («арифметику»). Конечно, использует. Проблема экономической науки заключается в открытии таких законов, которые бы адекватно описывали хозяйственную жизнь общества — хозяйства. Но законы, описывающие объект научного исследования хозяйства, не сводимы к самим этим «арифметическим» законам. Вернее, ими не ограничиваются.
Формально-логический и даже математический язык описания объекта, и законы его существования (хозяйства) представляют собой совершенно различные сущности. Да, формальные законы математики — едины и универсальны, но объекты и предметы, ими описываемые, от этого не становятся похожими друг на друга. Логически и математически описать можно все что угодно: — поведение человека и животного, фауну и флору, органический и неорганический мир, но из этого вовсе не следует, что в итоге мы получим нечто однообразное. Любой объект, логически (арифметически) описываемый, имеет право на то, чтобы были сформулированы и выражены его собственные внутренние законы жизни и развития.
Принципиальные различия в действии экономических законов следуют не из нарушения формальной логики, используемой при описании объекта, а из различий, следующих из самих этих объектов, из различий законов их функционирования. Математическая модель поведения отдельного хозяйствующего субъекта и модель воспроизводства всего общественного хозяйства в конкретных пространственно-временных и культурных обстоятельствах — совершенно разные. Очевидно, что здесь можно обнаружить действие различных экономическим законов.
Экономические законы логичны и универсальны, но не сами по себе, а лишь в рамках определенной теоретической системы. Одно дело законы воспроизводственного развития хозяйства, взятого в целом, т.е. законы общественного процесса производства и его фаз: производства, распределения, обмена и потребления. И совсем другое дело, законы рационального поведения хозяйствующего субъекта, максимизирующего своею личную выгоду в условиях ограниченных ресурсов.
Описание объекта — хозяйства, точно и логично, но лишь в рамках того или иного научного языка. Иными словами, описание объекта научного исследования — хозяйства логичным может быть лишь в рамках определенной системы непротиворечивых, суббординированных понятий, составляющих в своей совокупности научную теорию. Всеобщих, универсальных языковых систем не существует. Каждая научная теория имеет свой научный язык, свое соотношение понятий и, в этом смысле, свою логику1.
Теоретическая предопределённость формальной логики. В вышеизложенной статье Д.Ю. Миропольского «Возможна ли евразийская политическая экономия?» автор с самого начала оговаривает, что он не будет касаться вопроса различий в названиях и содержании имеющихся в экономической науке, а будет в своих рассуждениях исходить из того, как он понимает экономическую науку, т.е. из содержания и логики политической экономии. Однако, на наш взгляд, именно этот методологический посыл становится препятствием для «разведения» существующих в экономической науке систем логических (арифметических) рассуждений.
Современная экономическая наука как обширная сфера знания о хозяйстве не однородна. Вопреки утверждениям сторонников «мейнстрима», ее по-прежнему представляют несколько научных направлений, в основе которых обнаруживаются различные фундаментальные теории. Речь идет о двух самостоятельных фундаментальных теориях: неоклассическом анализе и марксистской политико-экономической теории, продолжающей объективистскую традицию классической политической экономии. Каждая из этих фундаментальных теорий исходит из своих представлений об объекте исследования — хозяйстве, а также из своего собственного представления о предмете исследования. В одном случае, это «хозяйство, взятое в целом как производство, распределение, обмен и потребление, в другом случае, это «рациональное поведение» отдельного хозяйствующего субъекта.
Очевидно, что каждая из этих фундаментальных теорий подчиняется правилам формально-логического построения научного знания. Но, также очевидно, что эти теории, используя универсальные формально-логические («арифметические») законы, описывают хозяйство в соответствии с логикой, следующей из особенностей их теоретических конструкций. Отличие состоят в объектах логического описания: общественное хозяйство с его обстоятельствами, и рациональность поведения отдельного субъекта.
Да, «национальных арифметик» в экономической науке быть не может, но существование в ней нескольких самостоятельных фундаментальных теорий, по-своему описывающих и объясняющих хозяйственную жизнь общества, дает возможность, не покушаясь на универсальность «арифметики», вводить в экономический анализ своеобразие в понимании хозяйственной жизни, ее эффективности и опираться на действие законов ее описывающих.
Две теории, две системы формально-логических (арифметических) рассуждений. Итак, два представления о хозяйстве, — в одном случае, в качестве объекта исследования берется хозяйство, взятое в целом, со всем комплексом воспроизводственных задач (классика), в другом случае объектом интереса экономической науки становится процесс принятия рациональных решений на уровне субъекта, участвующего в хозяйстве (неоклассика). Два представления о хозяйстве — два предмета научного исследования, — две фундаментальные теории и, соответственно, два набора законов, раскрывающих объекты научного исследования (две «арифметики» рассуждений).
«Арифметическая» логика рассуждений действует и там, и там, но законы существования и развития в «классической политической экономии», представляют собой нечто иное, чем экономические законы, составляющие логику развития, следующие из «неоклассического анализа». Содержание экономических законов в рамках политической экономии и современного неоклассического мейнстрима могут быть прямо противоположными. Например, марксистская политическая экономия исходит из так называемого «закона стоимости», согласно которому все меновые операции — суть обмен эквивалентов. В неоклассическом анализе, напротив, условием меновых отношений является именно различие (неэквивалентность) обмениваемых ценностей. Или, с политико-экономических позиций, рациональность — то, что обеспечивает эффективность функционирования всего общественного хозяйства. В неоклассической теории рациональны, логичны те решения хозяйствующего субъекта, которые обеспечивают ему получение экономического эффекта2.
Из сказанного следует, что различие в содержании экономической науки, о которых пишет Д.Ю. Миропольский, лежит не столько в «широком» и «узком» ее понимании, сколько в ее теоретической структуре, в логике науки. Именно фундаментальная экономическая теория, со своим пониманием описываемого объекта исследования «предметным» образом (через предмет научного исследования) представляет собой ту элементарную научную единицу, которая проявляет в себе отличительные особенности и своеобразие в описании хозяйственной жизни, в соответствии с культурными и территориальными обстоятельствами.
Национальная предопределенность выбора «экономической арифметики». В самом общем понимании, практический смысл экономической науки сводится к тому, чтобы решать конкретные хозяйственные задачи, в конкретном национальном хозяйстве, в конкретное историческое время. Поэтому не может вызывать сомнений, что перед национальной экономической мыслью всегда будет стоять проблема выбора той или иной теоретической конструкции. Эта проблема всегда будет решаться в пользу наиболее адекватной теоретической конструкции, способной, во-первых, адекватно отразить хозяйственную жизнь со всеми ее культурно-историческими особенностями и своеобразием, и, во-вторых, содержащей в себе инструментарий для решения хозяйственных задач.
Вполне можно предположить, что за выбором национальной экономической мыслью той или иной экономической теории, системы адекватного научного знания могут быть разные обстоятельства. Во-первых, за этим могут стоять сложившиеся, в силу различных обстоятельств, мировоззренческие особенности восприятия мира (протестантизм, мусульманство, даосизм). Но самое главное, за выбором того или иного теоретического знания стоят особенности объекта научного исследования — национального хозяйства. Например, для национальных экономик европейских стран второй половины XIX столетия, с господствующими в них традициями Римского права, этикой протестантизма, высокой плотностью населения и т.д. становится ближе субъективистская теория в экономической науке. Маржинализм в большей степени, чем объективистская, классическая теория, был приспособлен для решения практических задач повышения эффективности поведения отдельного хозяйствующего субъекта и, в конечном счете, всего общественного хозяйства. Для этой части света неоклассическая «арифметика» действительно становится «универсальной» логикой и экономическим законом.
Очевидно, что бескрайние просторы огромной евразийской державы порождали особые требования к ее описанию и хозяйственному освоению. В отличие от европейских, сравнительно небольших и организованных национальных хозяйственных образований, перед Россией всегда стояла задача изучения производительных сил огромного хозяйственного пространства, их устройства и состояния. Не случайно фундаментальная работа первого российского экономиста-академика Андрея Шторха имела название: «Историко-статистическая картина российского государства».
Наличие национально-культурного фактора в экономической науке никак не противоречит формально-логической структуре ее содержания. Речь идет всего лишь об использовании экономических законов, относящихся или следующих из той теоретической конструкции, которая в наибольшей степени способна адекватно описать особенности национального хозяйства.
Своеобразие отечественной экономической мысли. Отечественная экономическая наука с самого начала была хорошо осведомлена о новейших тенденциях в европейской экономической науке, проявившихся в конце XIX столетия. Но исследования рационального поведения отдельного «экономического человека» для отечественной мысли не стали теоретическим мейнстримом. Отечественной экономической мысли был чужд методологический индивидуализм, сформулированный в неоклассической экономической теории. И это объяснимо. Представители русской экономической мысли, в большинстве своем, не видели в ней средств решения задач национального хозяйства3. Для отечественной науки в большей степени были притягательны: «классическая» политико-экономическая традиция, а также, несмотря на ее противоположность классической, немецкая экономическая школа.
Не случайно, в ходе своеобразной теоретической «развилки», случившиеся в экономической науке на рубеже ХХ столетия, когда произошло окончательное оформление двух теорий — субъективистской (неоклассика) и объективистской, большинство видных представителей русской экономической мысли выбрали именно «классическое» направление в экономической науке.
Говоря о субъективистском направлении в экономической науке, известный экономист В.К. Дмитриев отмечал небывалый в науке факт: русская экономическая наука в течение длительного времени «не замечала» самого крупного по своим размерам и последствиям субъективистского течения европейской экономической мысли, охватившего все цивилизованные страны Европы4.
Подтверждением такого выбора, сделанного русскими авторами, может служить тот факт, что теоретическую основу трех самых известных учебников по экономической науке начала XX века в России (до Октябрьской революции): В.Я. Железнова, А.И. Чупрова и М.И. Туган-Барановского (который в 1915 году выиграл конкурс Российской империи на лучший учебник) представляла именно классическая политическая экономия, хотя в них достаточно ясно излагалась маржиналистская теория.
Объект исследования — причина особенности русской экономической науки. Приверженность русской экономической науки идеям «классического» направления в науке и идеям немецкой исторической школы не могло быть случайностью. За этим, стояло понимание особенности отечественного хозяйства — объекта научного исследования. Отечественные экономисты совершенно четко понимали, что хозяйственная жизнь на бескрайних просторах российского государства адекватно может быть описана лишь в соответствие с законами, обеспечивающими охват воспроизводственного функционирования всего обширного хозяйственного пространства.
Со времен Ивана Посошкова, основной задачей, которую приходилось решать отечественной экономической науке, было сохранение и воспроизводство обширного единого хозяйственного пространства.
Объединительная традиция в русской экономической мысли. После выхода в свет III тома «Капитала» марксизм стал представлять в наиболее развитом виде классическое направление в науке. Большинство авторитетных отечественных экономистов Серебряного века и позже, в той или иной степени, пережили период увлечения классической политической экономией в ее марксистской интерпретации. По словам Дмитриева, вера в трудовую теорию ценности у русских экономистов была фанатична и нетерпима к другим взглядам и критике.
Отсюда популярность в русской экономической науке социальных теорий распределения между классами участников общественного производства — рабочими, капиталистами, землевладельцами — поскольку доходы этих групп связаны между собой в процессе производства. Этим объясняется соответствующая постановка вопросов: проблема общественного производства и распределения общественного продукта, объективной (среднеотраслевой) стоимости и т.д.
Русские экономисты, при определении меновой ценности или цены товара, склонны были исходить из идеи объективной (трудовой) ценности. Предельный же анализ, в большинстве случаев, приспосабливался ими лишь в качестве дополнения к объективно-общественному, затратному методу оценки ценности вещей. Субъективные оценки полезности благ рассматриваются ими не сами по себе, — в отдельности, а с позиций всего хозяйственного целого, при анализе которого первичным становятся общественные затраты (труда).
Попытка преодоления, сложившейся в науке на рубеже ХХ в., своеобразной теоретической раздвоенности: между субъективизмом «психологической школы» (маржинализмом) и объективизмом «классического» понимания хозяйства, взятого в целом, предпринятая отечественной наукой, составила ее отличительную особенность. Методологическая самостоятельность русской экономической мысли на рубеже XIX и XX веков — стала одним из признаков расцвета русской экономической мысли. Это был Серебряный век русской мысли в искусстве и всей русской культуры.
Русская экономическая мысль, в силу особенности ее подхода к пониманию объекта исследования — национального хозяйства, смогла предложить свое оригинальное направление развития экономической науки. Именно отечественной экономической науке принадлежит первенство в появлении, так называемого, «объединительного» направления, предпринявшего попытку соединения теории трудовой и теории предельной ценности. Она предложила объединить рикардианское направление классической политической экономии и маржинализма. Но в отличие от неоклассического варианта объединения издержек и субъективной оценки ценности благ, выбранного европейской экономической мыслью, русская экономическая мысль, предложила объединение «классического» и «маржиналистского» подходов на основе объективистской «классической» теории. Такой подход составляет особенность и своеобразие русской экономической мысли, ее вклад в мировую экономическую науку5.
Объединительной концепции относительно теорий ценно­сти, в той или иной мере, придерживались большинство русских экономистов: Н.Ф. Даниельсон, Е. Слуцкий, А.И. Чупров, С.Л. Франк, П. Маслов, П.Б. Струве, Н. Столяров, В.К. Дмитриев и другие.
Дальнейший путь развития экономической науки сложился так, что идея объединения объективистской и субъективистской теорий на фундаменте классического политико-экономиче­ского направления, предложенная русской экономической мыслью, не получила достойного развития. В Европе в начале ХХ в. получает распространение неоклассическое направление. В Советской России получает распространение ортодоксальное, идеологически «заряженное» прочтение «классической» политической экономии в ее марксистском прочтении.
В современной экономической науке, когда становится очевидным кризис ее фундаментальных направлений, идея конвергенции крайних теоретических позиций, выдвинутая, в свое время, русской экономической мыслью, становится востребованной.
За экономической логикой современного мейнстрима (она же «арифметика» или «физика») стоит всего лишь одна из возможных «логик», возможных в экономической науке. И это заблуждение не столь безобидно. Как правило, за упрощенным представлением о содержании экономических законов стоит довольно агрессивная (как и любая ограниченность) экспансия однобокого взгляда на содержание экономической науки как таковой, и, как следствие, ограниченное понимание хозяйственных процессов, действующих в национальной экономике.
По нашему мнению, именно обращение к идеям отечественной экономической мысли позволит преодолеть однобокий, логически-формальный, «арифметический» подход современного мейнстрима, что позволит постепенно преодолеть противоречия между двумя научными направлениями в науке, включая «теорию продукта» и «теорию товара»; теорию «капитала» и теорию «плана».


Сноски

1 Казалось бы, незыблемая арифметическая логика — «1 + 1 = 2», на самом деле может быть не единственной. Например, в логике торговли существует — «1 + 1 = 3». Это тогда, когда купившему два предмета, третий дается бесплатно.
2 Гипотеза о том, что рациональное поведение отдельных хозяйствующих субъектов, в итоге приведет к эффективности всего хозяй­ства в целом, не подтверждается ни эмпирически, ни теоретически. С позиций методологического индивидуализма, сохранение малочисленных северных народов, пенсионеров, нетрудоспособных логически не оправданно. Но как только мы начнем признавать, что индивидуальный рационализм ограничен и необходимо тратить средства на обеспечение воспроизводства всего общества со всеми его формальными и неформальными нормами, так сразу же обнаружится, что эта экономическая логика обосновывает уже другие, не субъективистские цели, т.е. проявляется уже не как «арифметическая».
3 Субъективизм и методологический индивидуализм плохо вписывался в социальный контекст привычного для русских экономистов дискурса. История экономических учений / Под ред. В. Автономова, О. Ананьина, Н. Макашевой. — М., 2003. — С. 386.
4 Дмитриев В.К. Теория ценности. Обзор литературы // Критическое обозрение. — М., 1908. — С. 476.
5 См.: Ушанков В.А. Объектные основания «хозяйственности» русской экономической мысли. Российская хозяйственная мысль: своеобразие, история, перспективы / Под ред. Ю.М. Осипова, Е.С. Зотовой. — М.: ТЕИС. 2013. 177.

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2017
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия