Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка и реклама
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
Проблемы современной экономики, N 3 (39), 2011
ВОПРОСЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ. МАКРОЭКОНОМИКА
Данканич С. А.
докторант кафедры экономической теории и мировой экономики Санкт-Петербургского государственного университета экономики и финансов,
кандидат экономических наук


Неравенство доходов населения:
виды и последствия
В статье представлены данные о неравенстве доходов населения в России. Сделано сопоставление данных о доходах населения в различных странах. Предложены меры по борьбе с бедностью и улучшения социально-экономического климата в стране
Ключевые слова: доходы, неравенство, бедность, социальная политика, прожиточный минимум, МРОТ
УДК 330; ББК 65

Эксперты по заданию правительства, работающие над «Стратегией-2020», фактически признали социальную и экономическую политику правительства несостоятельной, поскольку она воспроизводит бедность. Доклад экспертов называется «Новая модель роста — новая социальная политика». В нем предлагается осуществить маневр за счет высокого качества человеческого капитала, а не только за счет природных ресурсов и большого внутреннего рынка. Такой подход подразумевает изменение системы экономических и трудовых стимулов, изменение макропараметров, но главное — решение проблемы неравенства доходов населения.
Россия — страна нищих и миллиардеров. Обе категории населения быстро растут, в то время как российский средний класс численно не увеличился в годы, предшествующие последнему мировому кризису. Только 3% населения получает более $1000 в месяц, зато около 20 млн трудоспособных россиян по различным причинам вообще не хотят работать. Доля населения с доходами ниже прожиточного минимума снизалась с 29% в 2000 г. до 13,1% в 2010 г., но социальная острота проблемы сохраняется. Концентрация детей в бедных семьях ведет к падению качества человеческого потенциала страны, предупреждают эксперты. Минимальная зарплата заметно выросла, но примерно у трети работников зарплата менее 1,5 прожиточного минимума, а у каждого пятого — ниже прожиточного минимума1.
Серьезный повод для тревоги — среди бедных трудоспособного возраста растёт доля экономически неактивного населения. Началось воспроизводство бедных с одновременным формированием у них особой субкультуры бедности, говорится в докладе. В 2009 г. 6,3 млн мужчин трудоспособного возраста не выражали желания работать; в 2000 г. таких было 5,9 млн. Это означает рост числа получателей социальной помощи и люмпенизацию населения, предостерегают эксперты. Носителей субкультуры бедности в России 5 млн чел. — без учета бомжей и нелегальных мигрантов. В крупных городах она формирует городское дно, прежде отсутствовавшее в российском обществе в таком виде и масштабе.
Из всех слагаемых социально-экономического неравенства особая роль принадлежит различиям в доходах. Денежные доходы в основном определяют уровень жизни людей, мотивацию трудовой и деловой активности, от них зависит социальное самочувствие населения, социальное напряжение.
Общепринятым инструментом анализа распределения доходов между группами населения является кривая Лоренца, отражающая соотношение процентных групп населения и их долей в совокупном доходе. На ее основе определяется коэффициент Джини, показывающий степень неравномерности этого распределения от 0 до 1. Однако он не отражает, из каких групп населения складывается эта неравномерность — верхних, средних или нижних. Поэтому в исследованиях неравенства доходов широко применяются индикаторы отношения доходов крайних 10% (децилей) или 20% (квинтилей) населения. Эти коэффициенты дифференциации показывают, насколько велик разрыв в доходах наиболее далеко отстоящих друг от друга групп населения, имеющих одинаковую долю в его общей численности.
В странах современного мира сложилась довольно пестрая картина неравенства доходов населения. По данным одной из структур ООН, в 2004 г. коэффициент Джини имел следующие значения по группам стран с разным уровнем развития человеческого потенциала (United Nation Development Program (UNDP), Human Development Report 2005. NY, 2005.) Подчеркнём, что дело здесь не только в уровне человеческого потенциала и даже экономического развития, но и во всем укладе жизни, социально-культурных традициях, политических факторах).
В первой группе — в основном страны, входящие в Организацию экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), с современной рыночной экономикой, демократическими институтами и гражданским обществом. Но и между ними есть различия. Коэффициент Джини находится на относительно низком уровне (0,25–0,30) в небольших процветающих европейских государствах (Швеция, Норвегия, Бельгия, Финляндия), а также в Германии и Японии. Более высокая неравномерность доходов (0,30 и выше) во Франции, Великобритании, Италии и Испании, Австралии, Канаде. Наибольшая неравномерность доходов в США (0,41) — следствие глубокого разрыва в доходах мигрантов, с одной стороны, и самой богатой частью населения, с другой. Эти различия подтверждаются и сопоставлением децильных коэффициентов между странами: в Норвегии — 6,1; в Швеции — 6,2; в Германии — 6,9; в Нидерландах — 9,2; в Великобритании — 13,8; а в США — 15,9.
В развивающихся странах, отнесенных ко второй и третьей группам, существенно более высокие показатели неравенства доходов: от 0,50 (Венесуэла, Перу) до 0,70 (Бразилия, Колумбия, Парагвай). Это следствие не только относительно низкого их экономического уровня, но и специфики распределительных отношений и политического строя, когда власть, финансы и другие ресурсы концентрируются в руках небольшого слоя населения.
Россия, отнесенная по данным UNDP, к странам со средним уровнем человеческого потенциала, имеет коэффициент Джини 0,46, т.е. значительно более высокий, чем в странах ОЭСР, и выше, чем в других постсоциалистических государствах. Это имеет свои причины, о которых речь пойдет далее. Но опыт именно продвинутых стран имеет для нашей страны наибольшее значение.
Страны ОЭСР пришли к нынешним показателям неравенства в доходах (при их высоком реальном уровне) в течение многих десятилетий в результате повышения эффективности общественного производства и глубоких структурно-технологических и социальных перемен. Большую роль при этом сыграла социальная политика государства, направленная на увеличение социальных расходов и трансфертов, проведение программ борьбы с бедностью, использование налоговой системы для смягчения разрывов в доходах. Процесс этот не был прямолинейным и бесконфликтным, одинаковым во всех развитых странах. Усиление социальной активности государств, характерное для социал-демократических правительств, сменялось ее ослаблением при переходе к власти сил правоконсервативной ориентации и наоборот.
Социальное неравенство остается значимой проблемой даже в самых продвинутых странах ОЭСР. Здесь устойчиво воспроизводятся целые слои населения, которые, не имея материального достатка, лишены доступа к «индустрии знаний», открывающей путь к современному квалифицированному труду. Часть из них опускается на «социальное дно», превращается в прослойку иждивенцев, отторгающих трудовую деятельность и живущих на пособия. Существенным фактором углубления социального неравенства в зоне «золотого миллиарда» стали иммиграционные потоки людей из стран Африки, Азии и Латинской Америки.
Рост социально-экономического неравенства, в частности углубление дифференциации доходов, привлекает к себе все большее внимание в общественных и научных кругах. В докладе Всемирного банка (ВБ) проблема равенства поставлена как центральная в публичных дебатах о человеческом развитии и экономическом росте2. По этой тематике опубликованы научные труды3.
Международная научная общественность обеспокоена тем, что под воздействием острой поляризации происходит истощение человеческого и социального капитала, снижается уровень социальной сплоченности и доверия не только к властям, но и в межличностных отношениях. Некоторые международные организации выступают со своими инициативами. Создан Европейский комитет по вопросам социальной сплоченности (РТСС), который представил новую стратегию формирования и развития государств: достижение социальной сплоченности в ней органически увязывается с минимизацией неравенства и недопущением поляризации. В любом обществе, отмечается в документе РТСС, существуют различия между людьми с точки зрения их богатства. Когда эти расхождения чрезмерны или возрастают, тогда сплоченность находится под угрозой4.
Различают неравенство справедливое, несправедливое, нормальное, избыточное и критическое.
В России проблематика социально-экономического неравенства интенсивно разрабатывается в Институте социально-экономических проблем народонаселения РАН под руководством Н.М. Римашевской и А.Ю. Шевякова5. Весьма продуктивной представляется идея А. Шевякова и А. Кируты о разграничении неравенства доходов на нормальное и избыточное, основанная на учете социально-экономических факторов и последствий неравенства. Нормальное неравенство не только допустимо, но и социально оправдано. Исключая уравниловку, оно генерирует мощные стимулы экономической динамики и в то же время не подрывает социальную устойчивость общества. Избыточное же неравенство тормозит экономический рост и создает угрозу социально-политической стабильности. В разделении неравенства на нормальное и избыточное авторы видят противоречие между социальной справедливостью и несправедливостью: нормальное неравенство справедливо, а избыточное — несправедливо. Они предлагают методику разделения нормального и избыточного неравенства, основанную на определении нормального неравенства путем сопоставления средних доходов крайних децильных групп населения, находящихся выше черты бедности.
При этом надо иметь в виду, во-первых, что черта бедности в каждом конкретном обществе в данное время условна. В качестве критерия бедности в Российской Федерации принято использовать прожиточный минимум, исчисляемый на основе потребительской корзины. В большинстве развитых стран черта бедности определяется через среднедушевой доход (например, 40 или 50% от дохода). Во-вторых, встает вопрос и о верхних пределах доходов с точки зрения нормального неравенства по критериям экономической динамики и социальной стабильности. Отметим, что определить «норму» верхних доходов довольно трудно, если вообще возможно. Очевидно, что нельзя считать нормальным неравенство, оправдывающее доходы верхушки общества, используемые для паразитического, показного потребления. В-третьих, целесообразно также использовать понятие критического неравенства, при котором возникает угроза для социально-политической стабильности и раскола общества.
В-четвёртых, граница, разделяющая нормальное и избыточное неравенство, не может быть одинаковой для развитых и развивающихся стран, принадлежащих к одному типу, но имеющих экономическую, социокультурную специфику. Так, для европейских стран граница между нормальным и избыточным неравенством пролегает между значениями коэффициента Джини от 0,2 до 0,3, децильного коэффициента — от 7 до 10. Эти пределы, по-видимому, могут служить ориентирами и для России, где показатели неравенства сейчас значительно выше.
Идея разделения неравенства на нормальное и избыточное, справедливое и несправедливое находит отражение и в общественном мнении. Как показывают итоги социологического исследования, россиянам представляется нормальной глубина дифференциации доходов, сопоставимая с показателями дифференциации в западноевропейских странах. Учитывая, что черта бедности, по мнению россиян, проходит примерно на уровне 50% от средних доходов, получаем вполне легитимную для россиян глубину неравенства по основной массе населения в 9–10 раз, а с учетом бедных и богатых слоев населения — ещё больше6.
В 1992 г. в Российской Федерации произошло не менее, чем двукратное падение среднедушевых доходов населения. В 1994–1995 гг. они несколько повысились, затем в результате дефолта 1998 г. вновь упали, и лишь с 2001 г. стали устойчиво возрастать, не достигнув, однако, уровня даже 1991 г.
Показатели неравенства доходов неуклонно росли. Коэффициент Джини за 1991–1995 гг. поднялся в полтора раза, а децильный коэффициент фондов — в 3 раза. Затем оба показателя возрастали более медленно, превысив соответственно 0,4 и 15,07. Неравенство в доходах значительно превысило нормальный уровень и является явно избыточным. Оно негативно отражается на экономике, усиливая экономические стимулы у благополучной части населения, но порождая настроения безразличия и деловую пассивность малообеспеченных и бедных слоев. На годы наибольшего падения доходов и роста их неравенства (1992–1993 и 1998–1999 гг.) приходится и обострение социальной ситуации в стране.
Для оценки ситуации с доходами в период трансформации 90-х гг. в России полезно сравнить ее с тем, что было в СССР. При этом учитываем, что негативный характер перемен в распределении доходов в постсоветский период, конечно не означает, что исходное положение было оптимальным. В советское время социальная политика государства была направлена на поддержание относительно низкого, но достаточно стабильного уровня жизни для подавляющей массы населения, сохранение и упрочение социальной однородности общества.
Эгалитарные установки социальной политики обеспечивались централизованным нормированием заработной платы и «замораживанием» цен на товары массового спроса и платные услуги. Большая роль при этом отводилась общественным фондам потребления, составлявшим 25–30% реальных доходов населения. Денежные доходы населения на 80% складывались из оплаты труда и на 15% из социальных выплат. Децильный коэффициент по зарплате колебался в пределах от 3 до 3,5 и лишь в 1990 г. поднялся до 3,8.
В результате баланс между политикой социального равенства и стимулирующей ролью оплаты труда был нарушен, что отрицательно сказалось на экономическом развитии и на динамике доходов населения. На практике подтвердилась мысль, что общество «социальной однородности», где неравенство отсутствует или сведено к минимуму, не имеет внутренних стимулов к развитию. Оно, в конечном счете, проигрывает в конкурентной борьбе странам, в которых социальное неравенство достаточно существенно, чтобы обеспечить динамичное развитие (по Г. Спенсеру).
Характерной чертой социально-экономической системы в 90-е гг. стало резкое расслоение населения по доходам, вплоть до поляризации, негативно сказывающейся на состоянии и развитии экономики. Болезненность этого процесса усугубилась инерционным доминированием в общественном сознании и менталитете граждан эгалитарных традиций советского периода. Углубленное неравенство со всеми его последствиями «обрушилось» на общество, можно сказать, в «одночасье». В 1989 г. децильный коэффициент дифференциации доходов был менее 3, и за пять лет он увеличился в 2,5 раза. Такой «скачок» буквально разрушил устои социальных отношений и крайне негативно повлиял на экономическую систему в стране.
Причём, неравенство доходов росло не только в кризисные 90-е гг., когда и общий уровень доходов падал, но продолжало нарастать и позднее, при положительной экономической динамике. Из общего прироста доходов почти половина (45%) идет наиболее благополучной, десятой части населения, а наиболее бедному децилю достается лишь 3%.
Данные статистики и бюджетных обследований подтверждают, что при простом сохранении неравенства в доходах на прежнем уровне происходит относительное, а во многих случаях и абсолютное снижение уровня и качества жизни большинства населения.
На более низком уровне (в сравнении с дореформенным периодом) остается питание людей, особенно в низкодоходных семьях. Возросло потребление картофеля и снизилось потребление мяса и рыбы, молока и яиц при увеличении расходов на них из-за повышения цен8. Для значительных слоев населения многие предметы длительного пользования, современной бытовой техники и личного транспорта недоступны. Большинство семей по существующим коммерческим ценам, даже с учетом ипотеки, не в состоянии решить жилищную проблему, а доля и объем социального жилищного строительства сокращаются. В несколько раз выросла и продолжает расти плата за жилищно-коммунальные услуги и их доля в бюджете семьи.
Резкое сокращение в 90-е гг. государственных расходов на культуру, образование, здравоохранение, культуру, физкультуру и спорт породило кризис сферы социальных услуг. Начавшийся перевод этой сферы на коммерческие основы до непомерных масштабов мультиплицировал неравенство в качестве жизни как с точки зрения воспроизводства человеческого капитала, так и под углом зрения реализации жизненных возможностей членов общества.
Рассмотрим основные факторы усиления неравенства в доходах в истекшем и начале нынешнего десятилетия в России. При этом следует отметить изменение структуры доходов. Представление об этом дают данные табл. 1.

Таблица 1
Структура денежных доходов населения9 (в % от общего объема доходов)
199019952000200420052009
Доходы от предпринимательской деятельности3,716,415,411,711,49,7
оплата труда76,462,862,864,964,865,2
социальные выплаты14,713,113,812,912,914,9
доходы от собственности2,56,56,88,38,98,2
другие доходы2,71,21,22,22,02,0


Из табл.1 видно, что доля оплаты труда и социальных трансфертов в денежных доходах населения снизилась с 91% в 1990 г. до 80,1% в 2009 г. Удельный же вес доходов от предпринимательской деятельности вырос с 3,7% до 9,7%, а доходы от собственности, соответственно, с 2,5% до 8,2%. При этом надо иметь в виду, что эти показатели значительно занижены за счет прямого утаивания этих доходов или проводки их по рубрике зарплаты.
Существенный рост этой части доходов увеличил неравномерность в распределении доходов в целом, поскольку доходы от собственности и предпринимательства получает не более трети семей, а остальные их вовсе не имеют.
Преобладающая часть доходов населения по-прежнему формируется за счет оплаты труда. Если в организациях и на предприятиях государственной и муниципальной форм собст­венности разрыв в оплате крайних децильных групп остается умеренным, то в частном секторе он выше более чем вдвое. В негосударственном секторе, как правило, заметно выше доля лиц крайних групп — с наиболее низкими и наиболее высокими заработками.
Что касается социальных трансфертов, то их удельный вес в структуре доходов населения относительно стабилен, составляя 14–15%. Однако распределяются они неравномерно — низкий уровень пенсионных выплат (менее 30% от средней оплаты труда) сдвигает основную массу их получателей в группы малообеспеченных. То же относится и к другим социальным выплатам.
Другим фактором роста дифференциации стали межотраслевые разрывы в зарплате и доходах (см. табл. 2).

Таблица 2
Среднемесячная начисленная заработная плата по отраслям экономики10 (в % к среднему уровню)
ОтраслиГоды
19851990199519992000200420052010
Промышленность110103112115123117
сельское хозяйство9295504440414351
Строительство124124126127126118104105
здравоохранение, физкультура и соцобеспечение7167746962706975
Образование7867656356626468
культура и искусство656261625564 79
наука и научное обслуживание1021137798122129 149
финансы, кредит, страхование96135163199244247261230
Управление90120107129120118125115


Обращает на себя внимание низкая оплата труда в сельском хозяйстве и в отраслях социальной сферы. В промышленности, где общий уровень оплаты труда превышает средний по стране, наблюдается большая дифференциация по отраслям. Зарплата была выше средней: в добыче нефти — в 3,5 раза, в ее переработке — в 2 раза, в газовой промышленности — почти в 5 раз, в цветной металлургии — в 2 раза11. В то же время в легкой промышленности и в машиностроении она вдвое ниже средней.
Сохраняется и даже нарастает колоссальный перекос при оплате труда в пользу экспортоориентированных производств и финансово-банковской системы в ущерб отраслям, обеспечивающим жизненные потребности населения, воспроизводство человеческого капитала. В отличие от западных стран, где наиболее высокое вознаграждение за труд получают квалифицированные работники в области высоких технологий, в науке, медицине, образовании, в России этот контингент работающих оказался среди низкооплачиваемых. Но и в высокооплачиваемых отраслях различия в доходах весьма велики. Так, в банковской сфере на протяжении последних лет децильный коэффициент по зарплате превышает 30-кратное значение.
На дифференциацию доходов населения сильно влияют региональные различия, обусловленные природно-географическим положением регионов, их экономической и социально-демографической спецификой. В 2009 г. среднедушевой денежный доход в месяц в Москве и Санкт-Петербурге составлял соответственно 31517,3 и 23297,6 руб., т.е. больше среднероссийского. Это объясняется лишь одним — сосредоточением в Москве и частично в Санкт-Петербурге основного массива финансово-кредитных и корпоративных структур с высокими и сверхвысокими доходами. Неслучайно, что индекс Джини и коэффициент дифференциации доходов в Москве имеют наивысшее значение; контрастность доходов высших и низших групп населения проявляется здесь особенно выпукло. Высокие доходы характерны для нефте- и газодобывающих регионов (Тюменская область — 32283,7 руб.), северных областей (Республика Саха (Якутия) —25706,8 руб.), областей с широко развитой внешней, в том числе приграничной торговлей (Мурманская — 24735,4 руб., Хабаровский край — 23721,4 руб., Сахалинская область — 33480,6)12.
Основной же массив российских регионов имеет среднедушевой доход в 16838,3 руб. В нижней группе — области и республики с преобладанием в экономике сельского хозяйства и малодоходных отраслей легкой и пищевой промышленности, домашнего хозяйства, значительной безработицей. Среди них: Ивановская область (11146,3 руб.), Калмыкия (8431 руб.), Кабардино-Балкарская республика (11833,9 руб.), Карачаево-Черкесская республика (11852,8 руб.), республика Марий Эл (11367,2 руб.), республика Чувашия (11262,5 руб.), республика Мордовия (11545,8 руб.), Алтайский край (11437,4 руб.). В некоторых регионах низкий показатель среднедушевых доходов обусловлен большим удельным весом многодетных семей13.
Неравенство доходов имеет и гендерный аспект. В России заработная плата женщин в среднем меньше зарплаты мужчин. При высоком уровне профессионального образования занятость женщин выстроена по принципу: чем выше статус рабочих мест, тем меньше доля женщин среди занимающих эти места; чем ниже заработная плата в отрасли, тем больше занято в ней женщин. В первую очередь это касается социальной сферы, легкой и пищевой промышленности, сельского хозяйства. В результате заработную плату ниже среднего уровня получают менее трети мужчин и более половины женщин.
Неравенство в доходах и его негативные социальные последствия усугубляются в российском обществе притоком миллионов легальных и нелегальных мигрантов из республик бывшего Союза, а также из Китая и Вьетнама. Они широко представлены в торговле, строительстве, сфере услуг, жилищно-коммунальном хозяйстве, имеют свою неформальную, зачастую полукриминальную систему структур и отношений. Но в подавляющем большинстве мигранты влачат жалкое существование, поглощены заботой о том, чтобы прокормить себя и что-то заработать для своей семьи, оставленной на родине.
Различные виды и проявления неравенства в доходах определенным образом накладываются друг на друга, сочетаясь с глубокими различиями в собственности на экономические и финансовые ресурсы, в жилищных условиях, в доступе к образованию, науке и культуре, медицинским и рекреационным услугам.
Избыточное социально-экономическое неравенство в России является основным препятствием для расширенного воспроизводства человеческого капитала и повышения темпов экономического роста. Это создает в обществе узлы социальной напряженности, связанные с ограниченностью перспектив и безысходностью у «низов» общества, неуверенностью в своем будущем у «верхов».
Углубляющееся избыточное неравенство разъединяет российский социум, подрывает корневую систему доверия и сплоченности, препятствует формированию полноценного гражданского общества.
Истоки консервации и продолжающегося роста социального неравенства кроются в существенных дефектах сложившейся социально-экономической системы. Для их устранения необходимы изменения в экономических отношениях и институтах, коррекция социальной политики государства. Нужна более гибкая и действенная политика в области доходов.
Выражая интересы общества в целом (национальные интересы), публичная политика призвана обеспечивать такой уровень дифференциации доходов, который, стимулируя энергию экономического роста, не подрывает национального единства поляризацией богатых и бедных, разрывом общенациональной солидарности. Скорее всего, ее цель — поддержка оптимальной меры равенства-неравенства, противодействие росту избыточного неравенства.
Представляется, что задача не может решаться вне общего контекста социально-экономической политики, направленной на развитие реального сектора, повышение эффективности производства и благосостояния общества. Многое зависит от коренного изменения ситуации в депрессивных отраслях и регионах, от институциональных перемен: социализации и демократизации акционерной собственности, развития кооперации, малого и среднего бизнеса, создания и функционирования механизмов социальной защиты населения от рисков рыночной экономики и кризисных явлений.
Государство располагает значительным арсеналом средств прямого и косвенного воздействия на регулирование разрывов в доходах населения. Но использование этих средств бессистемно, хаотично и неэффективно. В зоне прямой ответственности государства находится формирование доходов в бюджетной сфере. Это своего рода камертон для настройки всей политики оплаты труда. В государственном секторе сосредоточено более трети занятого населения, из них более двадцати процентов — в социальных отраслях с высоким уровнем квалификации и заработной платы на треть меньше среднероссийской.
Повышение заработной платы бюджетникам, происходившее в последние годы, в значительной степени нивелировалось инфляцией. Не решает проблемы и выборочное повышение зарплаты отдельным категориям врачей и учителей, предусмотренное «Национальными проектами». Следовало бы в течение ближайших лет повысить зарплату специалистам в здравоохранении, образовании, науке и культуре до средней зарплаты в регионе, с учётом условий проживания.
Важнейший аспект государственного регулирования доходов населения в народном хозяйстве — законодательное установление прожиточного минимума (ПМ), минимального размера оплаты труда (МРОТ), а также размеров и способов взимания подоходного налога (ПН).
ПМ служит фундаментом системы социальных нормативов (социальных стандартов): минимальной оплаты труда, минимальной пенсии, детских пособий и т.п. ПМ обозначает границу, за которой простирается бедность.
В принятой у нас практике ПМ исчисляется на основе так называемой потребительской корзины, т.е. перечня благ, минимально необходимых для жизнедеятельности человека. Однако последний включает субъективно определяемый и далеко не полный набор потребностей и крайне ограниченный объем их удовлетворения, особенно по непродовольственным расходам. К тому же с развитием экономики и культуры потребности растут, особенно за счет растущей социальной компоненты. Если раньше здравоохранение и образование были бесплатными, и соответствующие услуги не входили в состав потребительской корзины, то теперь их нельзя не включать в ПМ. То же самое касается оплаты услуг ЖКХ. Монетизация льгот ветеранам труда лишила их возможности бесплатного потребления некоторых существенно необходимых благ.
Поэтому размер ПМ должен регулярно пересматриваться. В настоящее время с незначительными поправками действует ПМ-2000. Он давно устарел и скорее отражает норму физического выживания человека. По имеющимся расчетам ПМ должен быть увеличен, как минимум в 2 раза, чтобы полнее отражать реальное положение вещей.
Между тем в недрах государственных структур утвердилось мнение, что в ближайшие годы ПМ изменять не следует, несмотря на сдвиги в условиях жизни населения. Если потребительская корзина и прожиточный минимум останутся такими, какими были в 2000 г., а стоимость и денежные доходы увеличатся, то виртуально показатели бедности снизятся. В результате реальная бедность будет намного превышать номинальную.
В развитых странах бедность трактуется скорее как относительное, чем абсолютное состояние. Черта бедности подвижна и определяется не статичными нормативами, устанавливаемыми государством, а динамикой среднего уровня жизни. В США, Великобритании, Германии это 40%, во Франции, Италии, Испании — 50% медианного дохода14. В Америке официально уровнем бедности для семьи из четырёх человек считается заработок в 22350 долларов в год. Такой подход к выявлению границ бедности является более обоснованным. Он вводит в расчет бедности объективный критерий и тем самым уменьшает возможности субъективного манипулирования статистическими показателями. К такому способу определения ПМ следует переходить и в нашей стране.
Другой инструмент государственного регулирования доходов — МРОТ. В России он явно занижен и весьма далек от показателей развитых стран. Во Франции минимальный оклад составляет 1150 евро, в Люксембурге — 1500 евро — в десятки раз больше, чем в России. В странах Центральной и Восточной Европы он выше российского в 5–10 раз (даже на Украине он вдвое выше российского).
В качестве практических мер по борьбе с бедностью в правительстве рассматриваются предложения об «адресной помощи» малоимущим гражданам. Эти меры предусматривают создание информационной сети о сегодняшних бедных по всей стране (в течение ближайших двух лет), а затем постепенное сокращение бедности с помощью адресных целевых пособий.
Введение подобных мер означало бы борьбу с последствиями, а не с причинами бедности. Во-первых, встает вопрос и о том, как государственно-бюрократическая система будет учитывать бедных, состав которых меняется. Ведь устойчивая бедность охватывает примерно 40% бедняков, а для остальных характерна плавающая маргинальность, даже люмпенизация. Потребуется постоянный мониторинг в режиме реального времени. При этом требуется громоздкая система учета бедных. Во-вторых, за счет государства целевая помощь оказывалась бы и тем группам населения, которые получают низкую зарплату в частном бизнесе. Тем самым государственный бюджет должен будет спонсировать частных предпринимателей. В-третьих, адресная помощь тем семьям, кормильцы которых заняты в бюджетной сфере или не имеют работы, будет означать переложение ресурсов из одного кармана в другой. Требуется повышение заработной платы всем бюджетникам, некоторым социальная адресная помощь. Мера искусственного сдерживания роста оплаты труда лишь законсервирует дешевую рабочую силу в России в интересах частных предпринимателей.
Радикальное преодоление бедности лежит на пути устранения формирующих ее факторов. Они хорошо известны: низкая оплата труда, невыплаты заработной платы, безработица, низкие пенсии (средняя пенсия только недавно достигла ПМ), недостаточные даже для выживания пособия одиноким матерям и многодетным семьям, инвалидам.
Для снижения социальной поляризации, преодоления реальной бедности необходимо перестроить весь каркас распределительных отношений с тем, чтобы обеспечить повышение доходов по регрессивной шкале: чем ниже доход, тем быстрее он должен расти.


1 www.vedomosti.ru 18.08.2011
2 Equity and Development: World Development Report 2006. № 4. The World Bank and Oxford University Press, 2006.
3 Cornia G.A. (ed.). Unequality, Growth and Poverty in an Era of Liberalization and Globalization. Oxford Univ. Press, 2004; Сен А. Развитие и свобода. — M.: Фонд «Либеральная инициатива», 2004.
4 Совет Европы. Новая стратегия для социальной сплоченности. www.coe.int
5 См.: Римашевская Н. Человек и реформы. Секреты выживания. — М., 2003; Шевяков А, Кирута А. Измерение экономического неравенства. — М., 2002.
6 Социальное неравенство в социологическом измерении // Социальное неравенство и публичная политика / Ред. кол.: В.А. Медведев, М.К. Горшков. — М., 2007. — С. 10-11.
7 Российский статистический ежегодник 2005. М., 2006. С. 187. Россия в цифрах 2006. М.: Росстат, 2006. — С. 109., Социальное положение и уровень жизни населения России. 2010: Стат.сб. / Росстат — M., 2010. — c. 105.
8 Российский статистический ежегодник 2006. — М., 2006. — С. 226, 544.
9 Российский статистический ежегодник 2005. — М., 2006. — С. 187. Россия в цифрах 2006. — М.: Росстат, 2006. — С. 109., Социальное положение и уровень жизни населения России. 2010: Стат.сб. / Росстат — M., 2010. — С. 105.
10 Российский статистический ежегодник 2005. С. 190. Россия в цифрах. — М., 2006. — С.110–112. Информация о социально-экономическом положении России 2010 г. — М., 2010. — С. 98-99.
11 www.obzorzarplat.ru
12 www.rabotatam.ru, www.osvic.ru
13 www.rabotatam.ru, www.osvic.ru
14 Социальное неравенство в социологическом измерении // Социальное неравенство и публичная политика / Ред. кол.: В.А. Медведев, М.К. Горшков. — М., 2007. — С. 34–35.

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2017
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия