Logo Международный форум «Евразийская экономическая перспектива»
На главную страницу
Новости
Информация о журнале
О главном редакторе
Подписка и реклама
Контакты
ЕВРАЗИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ English
Тематика журнала
Текущий номер
Анонс
Список номеров
Найти
Редакционный совет
Редакционная коллегия
Представи- тельства журнала
Правила направления, рецензирования и опубликования
Научные дискуссии
Семинары, конференции
 
 
Проблемы современной экономики, N 1 (21), 2007
ЭКОНОМИКА И ОБЩЕГУМАНИТАРНЫЕ ЦЕННОСТИ
Томашевская К. В.
заведующий кафедрой культурологии Балтийской академии туризма и предпринимательства,
доктор филологических наук, профессор


Способы мифологизации сознания через экономический дискурс

Принимая во внимание замечание А.А. Потебни, что `создание мифа не есть принадлежность какого-либо времени`, можно говорить о мифах современности. Так разновидностью мифологической картины мира является экономическая картина мира социалистического периода, отражающая в целом мифологизированное, идеологизированное сознание советского человека, отсюда - создание глобального мифа `социалистическая экономика` в совокупности составляющих ее инцептов. Миф нашего времени основан на бытовой интерпретации экономических реалий, законов и процессов, что требует `перевода` одного способа концептуализации на другой.
Таким образом, можно сказать, что под мифологизацией языковой картины мира следует понимать любое неадекватное представление связей и отношений реальности (и, соответственно, ложное отображение шкалы ценностей) в словесном знаке, сопровождающееся немотивированными реальностью прагматическими установками (то есть неадекватным речевым поведением). Мифологизация языковой картины мира, в отличие от ошибочной интерпретации, имеет более широкий родовой смысл, который включает как непреднамеренное, так и целенаправленно преднамеренное искажение картины мира.
Если элементы языковой картины мира перестают адекватно отображать в знаках связи и отношения реальной действительности и общечеловеческие ценностные ориентиры, то в этом случае можно говорить о мифологизации картины мира языковой личности, причем личность может не осознавать этого. Одной из причин мифологизации могут быть целенаправленные действия господствующих социальных институтов по манипулированию общественным сознанием. Сказанное касается и экономики ввиду ее длительной идеологизации, трактовки политики как концентрированно выраженной экономики.
Теодор Розак (1969) вводит пугающий термин "технократический тоталитаризм". Это почти совершенный механизм отчуждения человека от мира, и неоязыческий миф становится чуть ли не главным орудием антитоталитарной борьбы. Одним из символов контркультуры является образ шамана. Розак в своей книге "Создание контркультуры", вышедшей в 1969 г., посвящает шаману что-то вроде гимна, перечисляя научные исследования, посвященные уникальности шаманского опыта (Мирча Элиаде, Карлос Костанеда). Экстаз шамана видится Розаку как единственно адекватное восприятие мира. Это живой мир, населенный духами, с которыми возможно личное общение. Технократ - это тоже колдун, но колдун плохой. Он не делится своим магическим знанием с массами, а использует его для овладения ими. Современная наука - элитный и эзотерический механизм подавления и манипуляций.
Святослав Медведев, директор Санкт-Петербургского института мозга человека, убежден, что сейчас проводится тщательно выверенная политика, направленная на отвлечение людей от критики власти. В политических кругах идет мощнейшая борьба за умы нации. А безграмотная речь, безвкусные галстуки и безобразные драки наших политиков - не от их "недалекости". Это хорошо организованная атака на наше сознание. "Мы думаем, что нами управляют глупцы, а на самом деле они уверенно ведут нас куда им надо, - пишет он, - россиян намеренно и успешно "оглупляют". При коммунистах тоже и книги запрещали, и фильмы не показывали, но это было не "оглупление", а пропаганда - разумное, логичное, не основанное на чувствах объяснение. И коммунисты, и фашисты давали людям идею. Разумно ее аргументировали: "Мы великий народ, а нас обидели, и поэтому:". Сейчас никто не может аргументировано объяснить народу, почему мы так живем и что нам делать дальше. Так что зомбирование - это то, что происходит сейчас". [*]
Сергей Кара-Мурза считает, что разрушение советской цивилизации было проведено согласно теории революции Антонио Грамши - через "молекулярную агрессию" в культурное ядро общества, то есть главным оружием в этой революции была манипуляция сознанием. Он пишет: "Эта программа, которая завершилась перестройкой и реформой Гайдара, по своей эффективности не имеет равных в истории. Сам факт заслуживает того, чтобы затвердить его в памяти. Из него надо исходить во многих рассуждениях о настоящем и будущем России. Оболванить нашего человека оказалось так неожиданно легко, что Запад уже шесть лет стоит с разинутым ртом, как будто челюсть вывихнул". [*]
Язык как система понятий, слов, в которых человек воспринимает мир и общество, есть самое главное средство подчинения. В культурный багаж современного человека вошло представление, будто подчинение начинается с познания, которое служит основой убеждения. Однако в последние годы все больше ученых склоняется к мнению, что проблема глубже, и первоначальной функцией слова на заре человечества было его суггесторное воздействие - внушение, подчинение не через рассудок, а через чувство.
Известно, что даже современный рассудочный человек ощущает потребность во внушении, ищет совета у случайных людей. И слова "Не горюй", "Возьми себя в руки", "Все образуется", не неся никакой полезной информации, оказывают большое целительное действие.
Внушаемость посредством слова - глубинное свойство психики, возникшее гораздо раньше, чем способность к аналитическому мышлению (слова табу).
Сейчас, когда подведены итоги многих исследований массового сознания в годы перестройки, психологи ввели в оборот термин "искусственная шизофренизация сознания". Шизофрения (от греч. schizo - расщепляю + phren - ум, рассудок) - это расщепление сознания. Один из характерных симптомов шизофрении - утрата способности устанавливать связи между отдельными словами и понятиями, то есть люди оказываются неспособными увязать в логическую систему получаемые ими сообщения и не могут их критически осмысливать.
В 1903 г. русский психофизиолог В.И. Бехтерев издал книгу "Внушение и его роль в общественной жизни", где описал явления массового внушения под влиянием "психического заражения". У Бехтерева внушение прямо связывается с манипуляцией сознанием, поскольку представляет собой "вторжение (в сознание) посторонней идеи без прямого и непосредственного участия в этом акте "Я" субъекта". В этом принципиальное отличие внушения от убеждения. Производится ли внушение словами или другими знаками, "везде оно влияет не путем логического убеждения, а непосредственно воздействует на психическую сферу без соответствующей переработки, благодаря чему происходит настоящее прививание идеи, чувства, знания или того или иного психофизического состояния". [*]
Новые идеологи применили непривычное для советского человека давление на чувства. До этого в течение многих лет вся общественная риторика была тяжеловесной, рассудительной, приглушающей чувства. Уже тексты Ленина вошли в западную методологию как образцы рассуждений, в которых отсутствует "игра на чувствах". Сталин излагал свои мысли еще проще. До людей не доводились сенсационные сообщения, возбуждающие эмоции (о бедствиях, катастрофах), в обществе не культивировался страх как важнейшее условие успешной манипуляции сознанием. А виднейший авторитет в социодинамике культуры, А. Моль, пишет: "Толпу убеждают не доводами, а эмоциями. Фактически всякая аргументация опирается на латентные структуры сообщения. Эти структуры носят логический характер лишь в случае сообщений, так или иначе связанных с наукой". [*]
Помимо мышления и чувств, важнейшим объектом манипуляции сознанием является воображение - способность человека, необходимая для мыслительного постижения реальности. Уже Аристотель писал, что когда ум осознает какую-то вещь, он должен построить ее в воображении. Исходя из этих образов вещей, человек выстраивает линию поведения.
Максимальной подвижностью и уязвимостью перед манипуляцией обладает сочетание двух "гибких миров" - воображения и чувств.
Активация воображения во время перестройки облегчалась тем, что в качестве доводов идеологи изменений применяли образы, которые люди не могли соотнести с реальностью (иных стран - "Запад" и иных исторических периодов - "сталинские репрессии"). Манипуляция сознанием только тогда эффективна, когда человек уверен, что выбирает свою линию поведения свободно. Цель манипуляции - внедрить желания, побуждающие человека действовать, исходя не из своих реальных интересов, а из интересов правящей верхушки, то есть манипуляция всегда скрыта, и ее обязательным прикрытием является миф свободы.
В мышлении советского человека, прошедшего школу, основанную на научной картине мира, была ослаблена роль традиций и религиозных догм, и он оказался подвержен манипуляции. С. Кара-Мурза пишет, что Запад был в недоумении, когда Гайдар и Чубайс проводили свою экономическую политику под лозунгом "Грабь заработанное", а народ не сопротивлялся, потом объявили приватизацию, ведущую к уничтожению рабочих мест, под аплодисменты уничтожили лучшую в мире и бесплатную систему образования, с радостью была принята весть о прекращении бесплатной выдачи жилья.
Успешная манипуляция сознанием была проведена С. Мавроди (АО МММ) - людей убедили отдать свои деньги, которые, естественно, были потеряны. Но даже после этого Мавроди выбирают депутатом парламента, а 29 июля 1994 г. тысячи людей стояли в очереди, чтобы купить со скидкой билеты МММ, которые не имели официального статуса ценных бумаг и печатались "на правах рекламной продукции". Людей соблазнили возможностью получить большие "легкие" деньги. Но это противоречит русской культурной традиции, закрепленной в пословицах и поговорках, приведенных в "Пословицах русского народа"; они прямо предупреждают против соблазна легких денег и спекуляций: "Лучше хлеб с водою, чем пирог с бедою"; "Деньга лежит, а шкура дрожит"; "Домашняя копейка лучше отхожего рубля"; "Избытку убожество ближний сосед" и т.д. Если бы эти пословицы, как отражение "неявного знания", были бы включены в менталитет, осознаны, то при рассуждениях о возможных выгодах вклада в "МММ" они многих заставили бы задуматься.
В общем контексте мифологического сознания с его упованиями на чудесное разрешение неразрешимых проблем можно рассматривать и веру в "хорошего экономиста" в том виде, в каком она бытует в современном российском обществе. На волне напряженных социальных ожиданий данный персонаж стал бесспорным героем нашего времени. Ему, "хорошему экономисту", значительная часть общества готова практически безоговорочно вручить и судьбу страны, и свои собственные судьбу и деньги. Вопрос лишь в том, чтобы такой человек наконец пришел и "все наладил", стал экономистом-волшебником, человеком, способным совершить чудо (в данном случае - "экономическое чудо"). Характерно, что с данным образом нередко сопряжена вера в некий уникальный "рецепт", способный разом изменить самую безрадостную ситуацию.
Вера и формируется на основе рекламы, и подогревается ею. Отсюда и слепое доверие к "АО МММ" в лице Мавроди, к приватизационной кампании Чубайса, к участию в различных "пирамидах".
Экономическая мифология выражает себя практически, преломляясь в специфической постановке задач, в выборе целей и приоритетов, в утверждении той или иной модели развития.
В целом из высказываний теоретиков, публицистов, менеджеров, представителей государственных структур, лидеров и идеологов политических партий, живущих в поле экономического мифа и созидающих его своими совокупными усилиями, видно, что "хороший экономист" - это прежде всего искусный манипулятор, добивающийся "больших результатов" посредством хорошо рассчитанных и скоординированных "точечных воздействий".
В этом искусственном мире экономист-манипулятор, видимо, чувствует себя как оператор перед компьютерным дисплеем, на котором он несколькими нажатиями клавишей может вызвать любое изображение. Завораживая публику своими манипуляциями, он и сам незаметно для себя оказывается в мире иллюзий. Об этом писал П. Авен, зафиксировавший у "молодых реформаторов" гайдаровского призыва склонность к подмене реального мира игрой в символы, за которой они чувствовали себя всемогущими.
Потребитель же через коммуникацию стремится забыться, "заболтать" свою потребность в самопознании. [*] Человек бежит из физического пространства в мир знаков и образов.
Объединение субъектов в информационные сети и артифицирующая деятельность субъекта в области знаков и образов, несущая магические черты, упрощает задачу воздействия на него через знаки и образы, "ибо языковые конструкции, опирающиеся как на жизненный опыт, так и на правила формальной логики, живут самостоятельно, по своим собственным законам, с их помощью можно построить научные теории, создать литературные произведения и внедрить в сознание людей ложные идеи". [*]
Выделяется функция создания иллюзий языка, благодаря его относительной независимости в совокупности "человек - реальность - языковая система" язык "может создать иллюзорную действительность, подменяя его (человека) реальный мир". [*]
Магическое, синкретическое смешение формы и содержания, субъекта и объекта позволяет обратиться к исследованиям мира общения. [*] Мысль М.С. Кагана о наличии между субъектом и объектом переходных, синтетических форм "субъект - квазисубъект - субъективизированный объект - объективизированный субъект - квазиобъект - объект" актуализирует необходимость рассмотрения отличия информационной сферы и реальности потребителя. А.Ульяновский считает, что интенсификация информационных потоков, развитие "виртуальной реальности", в которой информация как бы вживляется в человека, позволяет выявить размывание субъект-объектной границы. Чужое субъективное может восприниматься объективным для потребителя. Эти тенденции побуждают западных ученых исследовать дискурс массовой коммуникации, занимаясь "отыскиванием лакун визуальности, нередуцируемой к речи, плюс - дискредитацией изобретательности, структурированной как говорение". [*] В новых объединенных информационных средах усиливается эффективность воздействия не только на подсознательные, но и генетически задаваемые уровни психики человека: "ученые обнаружили, что быстрая реакция на определенные зрительные образы : уже запрограммирована в самой структуре генов современного человека: Сейчас занимаются разработкой пиктограмм для графических систем, основанных на врожденных задатках человека". [*]
Воздействия на людей могут задаваться не только логической аргументацией [*], мифологической аргументацией, формально-содержательными свойствами изображений [*], но и локальными нарушениями качества изображения - видеосуггестиками, а также управляемыми свойствами самой информационной среды "тошнотворная зона" [*], что вообще не связывается потребителем в его сознании с сообщением.
В мифологизированном сознании современника экономика - своего рода виртуальная реальность.
Виртуальная реальность - это сгенерированная компьютером среда, с которой могут взаимодействовать один или несколько пользователей, предпочтительно с помощью аппаратуры, чтобы дать пользователю иллюзию нахождения внутри сгенерированного компьютером виртуального мира. В настоящее время существует разночтение в определениях виртуальной реальности, но всегда выделяются два отличительных ее момента:
1. Передача не только зрительной информации, но и информации еще на несколько органов чувств (слух, осязание);
2. Интерактивное взаимодействие с человеком.
Директор Санкт-Петербургского института мозга Святослав Медведев считает, что "сейчас идет такая политика - подмена разума эмоциями. Мозг так устроен, что зомбирование всегда происходит только через эмоциональную сферу, через газеты и телевидение людей "оболванивают", специально "оглупляют", так как управлять умными людьми очень трудно. Некоторые телеканалы намеренно настроены на массовое зомбирование. Например, многие государственные деятели намеренно искажают свою речь алогичным построением, акцентом, неправильным употреблением определенных слов. Они говорят вроде бы по-русски, но как-то неправильно. На самом же деле каждое слово, каждая "ошибка", каждый жест - тщательно выверены. Просто они нас таким образом приводят к тому, что мы им начинаем неосознанно доверять, потому что воспринимаем данные слова не рассудком, а на эмоциональном уровне. Еще пример - этот чудесный лозунг "Голосуй сердцем!". Мы проголосовали. Жить легче стало? А почему никто не сказал: "Подумай и голосуй"? Или программа Доренко на ОРТ - вот где делается все, чтобы мы не судили политиков по делам, а руководствовались чувствами! Например, нам не говорят, что именно сделал Примаков. Нам показывают, какой он - старый, больной и т.д. При этом мы думаем, что получаем информацию, а на самом деле нас не информируют, нам навязывают пережеванный суррогат. И беда в том, что все средства массовой информации направленно и организованно воздействуют на наши основные инстинкты, поэтому людям очень трудно устоять". [*]
Тема манипуляции человеческим сознанием очень актуальна для нашего общества. По предположению В. Пелевина, человек, наконец, перестал быть помехой, его просто не стало. Из homo sapiens он превратился в homo zapiens, человека переключаемого (от англ. - переключение телевизора с одной программы на другую). Превратился в виртуального "субъекта второго рода". А экономика, как считает один из героев В. Пелевина, - "псевдонаука, рассматривающая иллюзорные отношения субъектов первого и второго рода в связи с галлюцинаторным процессом их воображаемого обогащения". Экономический организм, объясняется в романе "Generation.П", должен омываться деньгами, как кровью и лимфой. Каждая человеческая особь - небольшая клетка этого организма, гигантского "бессмысленного полипа", по Пелевину. Зовется этот полип ORANUS, то есть оральное поглощение (доход) и анальное выделение (трата) денег исчерпывают физиологию всех его составляющих. Но наступает стадия, когда обменные процессы в нем стопорятся. Тут-то появляется потребность в подстегивании, и у полипа зарождается примитивная нервная система, стимулирующая обмен денежного вещества - телекоммуникации. Телеобразы удачливого приобретательства (оральные импульсы) и престижные расточительства (анальные импульсы) заставляют субъекта "второго рода" вертеться в "беличьем колесе экономического кровообращения". Но, поскольку человек по природе своей гораздо выше закрепленной за ним функции экономической клетки, нужен еще третий, "вытесняющий импульс, блокирующий все тонкие психические процессы, не связанные прямо с движением денег", - своего рода глушитель "позывных высшего порядка".
Любая телепередача, по Пелевину, испускает все три импульса, обкатывая реципиента до поглотительно-выделительного состояния, - иначе телевидение выпало бы из экономических взаимосвязей, и кто бы за него стал платить?.. Другими словами, скрытая реклама - обязательный пропуск для телекартинки, независимо от тематики (этикетка на пачке сигарет политика важнее его слов). Но только прямая Реклама - чистый структурный тип самозамыкающегося процесса, потребного ORANUSу. Хотим "выглядеть - нужно купить - хотим купить - нужно заработать - хотим заработать - нужно "выглядеть" (победителем). Именно рекламный бизнес, говоря словами И. Роднянской, [*] ведет к вершине вавилонской башни, где рисуются и стираются политические марионетки и Сатана правит бал. Именно этот бизнес рождает все посредственное многообразие современной культуры.
Человек пребывает в определенной картине мира, но во всех деталях ее не знает, а часто и не догадывается о ее организующей силе. При этом для субъекта картина мира всегда является внутренне безусловно достоверной, и фрагменты ее воспринимаются субъектом как сама реальность. [*]
В. Набоков сказал в интервью телевидению Би-Би-Си: "Реальность - вещь весьма субъективная. Я могу определить ее только как своего рода постепенное накопление сведений и как специализацию. Если мы возьмем, например, лилию или какой-нибудь другой природный объект, то для натуралиста лилия более реальна, чем для обычного человека. Но она куда более реальна для ботаника. А еще одного уровня реальности достигает тот ботаник, который специализируется по лилиям. Можно, так сказать, подбираться к реальности все ближе и ближе, но все будет недостаточно близко, потому что реальность - это бесконечная последовательность ступеней, уровней восприятия, двойных донышек, и потому она неиссякаема и непостижима. Вы можете узнавать все больше о конкретной вещи, но вы никогда не можете узнать о ней всего: это безнадежно". [*]
Это относится и к экономической реальности и ставит перед вопросом о типах языковой личности, ее постигающих, и о лексической структуре их экономического дискурса.
Преобразовывая существующую реальность, человек привносит в нее новые предметы, порожденные своей мыслью и действием. По этим предметам можно лишь в неполной мере судить о путях, которыми пришел создатель к их сотворению. Чтобы понять идею, предваряющую результат деятельности, нужно знать не только сиюминутные условия свершения этой деятельности, но и сложную цепочку взаимодействующих во времени и пространстве событий.
В исследовании любых фрагментов языковой картины мира ведущей является лексическая система языка. "Отображенная в лексических единицах - словах и словосочетаниях - абстракция представляет собой "отсроченное" мышление, вербально выраженное знание внешнего мира". И далее: "Лексико-семантическая система больше, чем какая-либо другая, обеспечивает функционирование языка как средства общения". [*] Основным содержательным элементом языковой картины мира, по Ю.Н. Караулову [*], является семантическое поле, а единицами концептуальной модели мира - константы сознания. Концептуальная модель мира содержит информацию, представленную в понятиях, а в основе языковой модели мира лежат знания, закрепленные в семантических категориях, семантических полях, составленных из слов и словосочетаний, по-разному структурированных в границах этого поля того или другого конкретного языка.

Вернуться к содержанию номера

Copyright © Проблемы современной экономики 2002 - 2018
ISSN 1818-3395 - печатная версия, ISSN 1818-3409 - электронная (онлайновая) версия